Сегодня мне попалась ветка обсуждений: люди старше 40 делились тем, что посоветовали бы себе в 30 лет. Ответы были самые разные, иногда даже болезненные, но почти каждый скрывал в себе сожаление (я посчитала: только 2 из 200 говорили о том, что не хотели бы ничего менять). Кто-то советовал строить карьеру, кто-то — создавать семью, иметь больше детей. Некоторые писали о том, что стоило путешествовать больше, а кто-то сокрушался, что слишком долго терпел брак, который давно себя изжил. И при этом, как бы ни сложилась их жизнь, почти все сходились в одном: они упустили что-то главное. Сквозь все эти комментарии проходила одна мысль: мы склонны жалеть о том, чего у нас нет. Мы романтизируем упущенные возможности, идеализируем то, что никогда не выбрали. Как будто жизнь — это спектакль с множеством сцен, но мы можем сыграть только одну.
Этот разговор о сожалениях перекликался с моими мыслями о текстах девушки, ушедшей из жизни совсем недавно, в 40 лет. Её тексты на меня сильно повлияли. В одном из последних постов она писала о своём теле и о том, как многое откладывала на потом. Она писала: «Почему я перестала петь, танцевать, плавать? Почему не лежала на траве просто так? Почему всегда было «потом»?». Её слова звучали как горькое признание: мы почти никогда не ценим настоящее, пока оно не превращается в воспоминание. Она говорила: «Если ваше тело может двигаться без боли — вы уже счастливы». Эта фраза до сих пор звучит у меня в голове. Почему мы забываем об этом?
Почему же мы все-таки сожалеем?
Сожаление — сложный когнитивный процесс. Наш разум любит создавать контрафактические сценарии — мысленные эксперименты о том, как всё могло бы быть иначе. Это помогает нам учиться, но также делает нас уязвимыми. Мы сравниваем реальность с воображаемыми идеальными жизнями, которые никогда не существовали, и начинаем жалеть. И, оказывается, мы чаще жалеем о том, что не сделали, чем о том, что сделали. Наши ошибки становятся частью нас, мы их принимаем. А вот упущенные возможности остаются открытой раной.
Эта когнитивная ловушка связана с другим явлением, которое в психологии и праве называют hindsight bias, или иллюзией предсказуемости. Это склонность считать, что исход события был очевиден, когда мы уже знаем, чем оно закончилось. Мы смотрим на прошлое через призму результата и думаем: «Я должен был понять, что это произойдёт». Но правда в том, что в тот момент у нас не было всей информации. Мы принимали решения, основываясь на том, что знали тогда, а не сейчас. Эта иллюзия часто встречается в судебной практике, где люди судят о решениях, зная их последствия.
Жан-Поль Сартр писал, что человек обречён на свободу. Каждый наш выбор — это одновременно открытая дверь и закрытые возможности. Чем больше свободы, тем больше поводов для сожалений. Чем больше у нас вариантов, тем сложнее сделать выбор. Даже после того, как выбор сделан, мы продолжаем думать: «А вдруг был другой путь, лучше?» Этот парадокс и есть основа нашей неудовлетворённости.
Как писал Марсель Пруст: «Мы не ценим счастье, пока оно не становится воспоминанием».
Когда я думаю о словах Маро (так зовут девушку, о которой я пишу), мне кажется, что её урок не в том, чтобы перестать жалеть. Сожаления — это часть нашей природы, они неизбежны. Её слова — о другом. О том, как важно замечать ту жизнь, которая у нас уже есть.