Участник СВО рассказал «Канским ведомостям» о штурме, за участие в котором получил медаль «За отвагу»
Алексею Черепанову – 42 года. Он родился и вырос в Канске, здесь же получил специальность электромонтера в технологическом техникуме. Как и многие парни, после окончания учебы прошел срочную службу в армии, вернулся в родной город и устроился по специальности.
Больше 14 лет проработал в энергетике, а после трудился в строительной фирме. Когда началась специальная военная операция, Алексей не остался в стороне, подписал контракт и ушел добровольцем. Говорит, решил, что подготовка позволяет: мужчина проходил срочную службу во внутренних войсках МВД, в 19-ом отряде специального назначения «Ермак» (Новосибирск).
Остался на поле боя
– Когда смотрел в новостях ролики, видел, как издеваются над русскими, гражданскими, детьми. В особенности последнее меня зацепило, это больше всего разозлило, – поделился Алексей, вспоминая, как принял решение об участии в спецоперации.
Алексей отправился на СВО в сентябре 2023 года. Находился в ДНР на Авдееском направлении, пробыл там практически до Нового года.
Награду Алексей Черепанов получил после выполнения боевого задания в селе Степовом.
– Мы уходили на штурм в ноябре. Четвертого числа зашли на нулевую точку. Оттуда ближе к вечеру, когда уже начало смеркаться, продвинулись через «поле смерти*». Разделились на три группы и потихоньку стали заходить в первую лесополосу. В ночь с 4 на 5 просидели в окопах, но нас противник уже начал встречать. То есть дроны, разведка это все увидели. По нам уже начали вести обстрел.
Когда мы заходили, был дождь и туман, наблюдалось не очень много дронов. Вскоре погода поменялась, их полетело очень много. Они начали корректировать (огонь – ред.), по нам уже велся «хороший» такой обстрел.
«Раньше, если ко мне плохо относились, я отвечал тем же. Сейчас я так не могу.»
Мы переночевали и где-то в шесть утра 6 ноября пошли на штурм. Помимо наших двух взводов там был третий взвод огнеметчиков, они ждали нас. В дальнейшем еще парни заходили для огневой поддержки. Шел беспрерывный минометный обстрел. Дроны-камикадзе, артиллерия, танки, кассетные боеприпасы – все что имелось у противника, летело как снег на голову.
По словам Алексея, боевым заданием было выдавить противника из села, но там держалась хорошая оборона.
– Дроны, пулеметчики, артиллерия, снайперы. Последних было много, некоторые наши парни погибли именно от снайперских пуль. Но все же ближе к вечеру мы вышли к селу. Тогда в первый раз меня ранило из миномета, получил два осколка и контузию.
После первых ранений Алексей почувствовал, что может двигаться и пошел дальше. Но вскоре огонь усилился и их с сослуживцем, как выразился наш собеседник, «затрехсотило с кассеты**».
– Сослуживец загорелся. Мы его смогли потушить. Но тут я получил осколок в поясницу. Я тогда уже почти не мог шевелить рукой, да и вообще плохо двигался. Командир отделения отправил меня обратно на точку эвакуации. Я сразу не пошел, остался в лесополке (лесополосе – ред.). Подумал, что если кто из наших парней получит тяжелое ранение, то смогу ему помочь добраться до точки эвакуации.
Можно сказать, что Алексею повезло – осколками сразу прижгло раны и сильного кровотечения не было. Все ранения находились под бронежилетом. Снимать защиту, чтобы их осмотреть, обработать и оказать первую помощь, было опасно. И тем не менее герой интервью не ушел с поля боя.
– Парни, кто мог, продвигались потихоньку. Я прождал до вечера. Вечером начали зачищать «лесополки», где мы находились. Шерстили дронами, чистили минометами. Просто невозможно было из нее вылезти. К ночи «птиц» стало меньше. Я точно помню, было где-то 20 минут пятого (утра – ред.), и я решил: либо сейчас надо уходить, либо я тут и останусь, просто никогда не выберусь.
Стал вылазить. Заходили-то мы в лес, а назад полз я уже по пенькам. Всё скосили обстрелами. Добрался до окопов. Там меня наши парни из 21-й бригады, встретили, показали направление, как дойти. Назад по этому «полю смерти» я уже возвращался один. Через командование 21-й бригады вышел на точку эвакуации.
Никто не знал состав вещества
Алексей рассказывает, что после ранения где-то сутки под обстрелами пытался «откатиться» на точку эвакуации. Там его осмотрели и еще с тремя ранеными отправили на пункт осмотра в поселок Пантелеймоновку.
– Пока ехали до Пантелеймоновки, за нами уцепилась «Баба-Яга». Баба-Яга – очень опасный дрон, который несет на себе четыре боезаряда и вообще-то предназначен для военной техники, но он уже работал и по пехоте. Хорошо, что водитель попался шустрый, спрятались за танк от дрона.
Когда удалось добраться до медиков, Алексей пролежал 21 день в луганском госпитале. Один из полученных осколков не смогли извлечь, он так и остался с мужчиной.
– Но швы от ранений – это не так страшно. Больше мне повредило химическое отравление. Ночью перед штурмом к окопу подлетел дрон и что-то сбросил. Как позже выяснилось – пакет с химикатами. Я был рядом, вылез посмотреть, что это, пошарил вокруг, ничего такого не нашел, ночью там очень темно. Вернулся обратно. Видимо, тогда и «хватанул». Получил ожог верхних дыхательных путей и поражение внутренних органов. Ожог проявился не сразу.
Только в Луганске я почувствовал себя намного хуже. Организм как будто начал останавливаться. Пропал голос, почти не принимал еду, было тяжело дышать. Это как раз от химического отравления.
«Заходили-то мы в лес, а назад полз я уже по пенькам».
После возвращения Алексея обратно в свое подразделение тамошний медик настояла срочно отправить его в Самару – на военно-врачебную комиссию (ВВК). 22 декабря их вывезли «из-за ленточки». Сначала отправили в отпуск, по домам.
– Дома я почувствовал себя еще хуже. Обратился в поликлинику, меня в Красноярске госпитализировали и подлечили. Хотя врачи до конца не знали, что именно за состав у отравляющего вещества, которое я получил.
В феврале 2024 года после ВВК Алексей получил заключение о том, что больше не пригоден к военной службе.
Возвращение на «гражданку»
Можно сказать, что весь год до сегодняшнего времени Алексей занимался восстановлением здоровья, съездил в санаторий, начал активно заниматься спортом, посещал бассейн. Кроме того, мужчина обратился в Фонд защитников Отечества, с другими подопечными организации он участвовал на спортивных соревнованиях.
– Спорт очень помогает отвлечься от воспоминаний. Хочу пройти обучение, чтобы в дальнейшем работать инструктором. СВО все равно когда-то закончится, и тем, кто будет возвращаться, потребуется реабилитация.
Конечно, все не забудешь. И ночью порой снится увиденное. Сейчас уже не так часто, но все же бывает. Сначала очень тянуло обратно, не хватало той обстановки, в которой я находился полгода. За это время к ней привыкаешь. Даже спать не мог, потому что прилетов не слышал. И потом осознаешь, что твои парни, с кем ты вместе «из одной чашки ел», находятся там.
Чтобы снова привыкнуть к спокойной обстановке, Алексею понадобилось около трех месяцев. Но он говорит, что до сих пор иногда хочется обратно, особенно если увидит фотографии своих парней там.
Он подчеркивает, что до конца восстановиться вернувшимся участникам СВО помогает поддержка от близких и от жен.
– Пока я был там, моя супруга полгода занималась всеми хозяйственными делами. Когда вернулся, поехал в госпиталь, она везде была со мной. Мой пасынок тоже не оставался в стороне, я мог попросить обо всем, что мне было нужно.
Общался также с боевыми товарищами. Когда я только вернулся, у меня со знакомыми на гражданке не было ничего общего, нам не о чем было поговорить. Хотя, конечно, многие интересовались, как у меня дела.
Одним из главных изменений после участия в СВО Алексей считает перемены в мировоззрении и отношении к людям. Говорит, что какие-то моменты в прошлой жизни хотел бы поменять, но это уже невозможно. Однако он делает то, что в его силах:
– Начал сотрудничать с волонтерами, помогать тем, кто находится на СВО. Стараюсь затянуть в спорт тех, кто возвращается из зоны боевых действий. Ездим в школы и техникумы, общаемся с учениками. Занимаюсь подготовкой курсантов для поступления в высшие учебные заведения. Хотим с товарищами организовать движение по подготовке тех, кто собирается пойти на СВО. Особенно по медицине, чтобы парни знали, например, как правильно себя пережгутовать и не лишиться конечностей.
Иногда задумываюсь о том, о чем раньше вообще даже подумать не мог. Например, о помощи людям. Раньше, если ко мне плохо относились, я отвечал тем же. Сейчас я так не могу. Как бы человек ко мне ни отнесся, с моей стороны все равно будет помощь, а там уже бог ему судья.
*«Поле смерти» (или «тропа смерти») – заминированное поле, протяженностью 900-1000 метров, через которое можно было пройти только по одной тропинке.
** Кассетные боеприпасы, или, как их иногда называют, кассетные бомбы, – это вид оружия, которое подразумевает рассеивание суббоеприпасов меньшего размера на очень большой площади.
Автор: Ольга Прокудина.