Первый день оставшейся жизни.

Это случилось с ним, уже после заключения мира. 

Его бригада была направлена в приграничье, блокировать бегство подразделений непримиримых экстримистов за кордон.

Все должно было пройти штатно, да с "той" стороны, этим "тварям" оказали помощь. Зачем-то их очень хотели эвакуировать, и с территории сопредельного государства зашло много техники и людей.

Тем не менее, бригада свою задачу выполнила, растеряев, в бою на два фронта, большую часть личного состава.

Из его роты выжил лишь он.

Остался, почти, цел и невредим заблокированный тушей перевернувшегося бтр-а. 

Его наградили и отправили на пенсию. Во-первых - сокращение штата, во-вторых - он больше не мог смотреть людям в глаза. Буквально. Больше не верил сам себе. В штабе тоже, не совсем дураки сидят.

И вот, вроде бы здоровый мужик, боевой офицер, да только осталась одна оболочка.

Так, год прошел, потом второй. Все хорошо, приличная пенсия и социальные прибамбасы, семья и работа, где не нужно принимать решений.

Жена попросит: 

- Петь, а давай это..., 

- от чего ж не сделать? - а внутри словно все вымерло.

Однажды он привез семью на пляж. Жара стояла за 40', люди семьями выбирались на реку. Дети резвились в воде. 

Вниз по течению шел "Восход", его дизель ревел как ураган, он как-раз набирал скорость. Вода, в протоке между островами, стянутая работой могучих винтов, сначала отступила, а потом начала возвращаться крупными волнами.

Прибрежную полосу затопило восторженным гвалтом десятков детских голосов.

В глазах Петра потемнело, и он уселся прямо на дно отмели, где стоял.

Все вокруг резвятся, а он не может. Вокруг идет бой, а он придавлен дюралевой "дурой". Ему стало страшно: "Лишь бы не начать чудить! Парням моим я уже не помогу. Нет нужды дергаться. Наслаждайся моментом."- бормотал он себе, чуть не плача.

Он прислушивался, как холодит и освежает нижнюю часть тела речная вода, печет лысеющую голову полуденное солнышко, под руками переливается песочек, в глазах рябь от бликов на воде.

Запахи реки, запахи жизни, и кто-то барахтается, ближе к фарватеру. 

То руки, то голова - движения беспорядочные... Тонет!!!

Петр побежал.

Прыгнул.

Несколько десятков мощных движений - он добрался до мальчишки. Прижал к себе, поймал взгляд, и почувствовал, как мальчик расслабляется и вновь начинает держаться на воде сам.

Они выбрались из воды на безлюдном нижнем мысу пляжного острова. Мальчуган удрал и сразу затерялся в толпе ребятишек.

У Петра появилось новое чувство. Точнее не новое, а забытое.

Как хорошо быть в этом всем! Просто, быть. Просто, раньше ему было не с чем сравнить.

Он живой, может видеть все это замечательное безобразие, вдыхать его. Еще может!

По душе разлилась сокрушительная волна признательности, за само существование этого мига.

Среди ребят, своих и чужих, он заметил сидящую женщину, еще красивую, еще не старую. Её лицо улыбается их детям, а, там, в глазах - тоска. 

Знает он эту тоску. Ждет девица принца, ушедшего на войну с темным чудовищем отчаяния. Ждет, держит лампаду.

- Ну! Привет, Светка!!!