Придерживаясь алгоритма анализа главы нового департамента эффективности государственного управления Илона Маска, о количестве и возрасте живущих американцев, получающих социальные пособия, Флэмс заключил, что первому событию, о котором пойдет речь дальше, около двухсот лет. И это не выдумка. На службе год шёл за полтора, а на работе год за три по нынешним оценкам. И в первом и во втором случаях квинтэссенцией выдвигалось законное право на сокращённый срок для получения пенсии.
Флэмс с детства боялся похоронной музыки и трупов. Пока играл похоронный марш (он касался только тех, кто шёл сзади), Флэмс плотно прикрывал уши огромными подушками и не выглядывал в окно, в то время как процессия маршировала (от слова марш) мимо окон частного дома, который служил крепостью для героя.
Будучи студентом юридического института Флэмс гордился своей успеваемостью, но трясся от приближающегося посещения морга. Время шло к неотвратимому дню похода.
Хорошо усвоенная судебная медицина не снимала напряжения мышц шеи и сосущего страха в области солнечного сплетения. В ночь перед торжественным днём Флэмсу приснился явный сон - полноценная секция трупа. На утро подушка и студенческий матрац пропитались леденящим потом. Флэмс проснулся за одну минуту до звонка механического будильника и продолжал дрожать сидя на кровати. На удивление, по прошествии получаса судороги перед предстоящим мероприятием несколько ослабли. Флэмсу почудилось, что придавив его во сне жестким сновидением мозг поспособствовал нервной системе. Она расслабилась. Нет худа без добра.
Организованная группа, подбадриваемая отдельными голосами студентов, вошла в известное здание и через коридор в просторный секционный зал. Свежий труп покоился на центральном секционном столе, а бодрая группа студентов вжалась в дальнюю стену, частично окружив вмурованный рядом секционный стол. Из ближней двери вышел патологоанатом. Подойдя к центральному столу, он взял необходимый инструмент и приступил к вскрытию, сопровождая действия словами. Говорил тихо с расстановкой, акцентируя внимание на деталях. «Тянет, как дьякон молитву», - подумал Флэмс. Среди побледневших студентов началась суета. Первые обмороки. Второй неудачный – один из братьев близнецов при падении зацепился за кран надбровной дугой. Вынесли. Кто-то из студентов вышел, кто-то выбежал из зала не оглядываясь. Судебно-медицинский эксперт тянул волынку не обращая внимание на происходящее.
Флэмс понимая, что наступает его очередь грохнуться на пол, глубоко вздохнул через ворот рубашки и на остатке сил принял безрассудное решение.
Быстрыми шагами подошел к эксперту и, ничегошеньки не соображая и не воспринимая, задал несколько простых вопросов с короткими паузами. Ответы его не интересовали. Кивнул головой в знак благодарности за чёткие ответы и спокойно вышел на улицу. На свежем воздухе мысли выравнивались. Только пешком. До студенческой общаги. На другое решение сил не хватало. Пройдя несколько километров и ощущая неугомонную муторность в груди Флэмс тихо ликовал. Триумф! Ну, или что-то вроде этого. Пройдя пешком ещё час по большому городу осмелевший Флэмс решил закрепить усвоенный материал и зашёл в кафе. На прилавке лежали образы увиденного по порциям. С большим усилием воли Флэмс выдавил из себя заказ – сладкое пирожное и чай. Затолкав всё в горло, с чувством исполненного долга, Флэмс зашагал дальше.
По дороге вспомнился выдуманный или искажённо переданный рассказ о Иоганне Гёте. Приговорённый врачами на жизнь до девятнадцати лет он, будучи молодым человеком, стал посещать морг. Страх исчез, а вместе с ним и зловредная болезнь. Пророчества врачей не сбылись. Флэмсу полегчало.
Тогда, будучи студентом, Флэмс, как дилетант сообразил, что организм человека целостен. Все клеточки и органы взаимозависимы и находятся в причинно-следственных связях. Если заедает мизинец правой ноги, причину надобно искать видимо в черепе. Таким образом сложился первый запомнившийся вывод, похожий на правду.
Работа в конторе вносила правки в состояние организма. В один из солнечных дней на пятом году службы Флэмса забрала Скорая помощь прямо из рабочего кабинета – открылась язва. Как позже выяснилось больших размеров. Лечение проходило в ЛСУ. Солидные врачи и солидные лекарства. Через две недели изощрённого лечения Флэмс не узнал себя в зеркале. Перед ним скорчившись от боли стоял незнакомый позеленевший человек. «Похоже дело идёт к непоправимому выздоровлению», - подумал Флэмс. Памятуя заветы самых близких людей, с трудом натянув на себя спортивную одежду, покинул шикарную палату и медленно спустился к реке. Часа полтора ползучей ходьбы вдоль широкой реки. Всё тело пронизывало острое желание окунуться. Он так и сделал. Спазмы растворялись по мере погружения в воду. Эврика! Флэмс оживал. В последующие две недели с утра уходил к воде и возвращался к обеду, а затем только к ужину. Весь день в реке и на горячем песке без завтрака, обеда, уколов и лекарств. Флэмса не выписали за нарушение режима, очевидно из уважения, – боялись, к тому времени он занимал должность прокурора областного центра. При выписке лечащий врач сказал: «Видите, как мы хорошо потрудились. Вы абсолютно здоровы, остались малозаметные рубцы». И выписал кучу таблеток. За дверью рецепт улетел в урну.
И этот случай отложился в глубинах серого вещества. Флэмс не раз облюбовывал стены различных больниц. Всё заканчивалось аналогично. Через три-пять дней кризиса Флэмс благополучно удалялся в лес или к воде, и восстановленный – домой.
В инфекционное отделение попала маленькая дочь Флэмса. Замечательный врач Л.Ю. лечил её по Протоколу. Состояние ухудшалось. Флэмс требовал изменения лечения. Ответ врача поразил. Он не может отступать от протокола. Если что-то случится его посадят. «Если что-то случится из-за лечения по Протоколу Вас не успеют посадить», - ответил отец. Врач не обратил внимания. Через день Л.Ю. уведомил Флэмса, что лечение по протоколу закончилось, и назначено лечение сообразно опыту и знаниям врача. Ещё через день дочь пошла на поправку и спустя три дня после астении покинула инфекционку.
Дальше больше. Норовирус детей Флэмс неоднократно лечил сам. Вначале просто ошибся. Полагая, что у дочери банально стал желудок, прошёл с нею пешком 5-7 км. Запас воды обслуживал поход. После похода дочери резко полегчало и захотелось есть. Утром никаких симптомов. Сын не пошёл в поход – три дня провёл в страданиях. На четвертый день Флэмс поступил с ним так, как и со старшей. После похода сын попросил съестного.
В большом городе жену Флэмса готовили к сложнейшей операции в специализированной больнице после консультаций с худощавым старичком, занимавшим кабинет в районе чердака этой больницы, размещённой в древнем помещении. Готовил к операции главврач В.А. Он лично отводил жену к этому старичку, после чего долго с ним шептался. Лично делал операцию и перевязки невзирая на прилипшее к нему воспаление лёгких. Невиданным для Флэмса оказалось то, что операция откладывалась главврачом пока луна не стала определённым образом и не наступил день им ожидаемый. Операция прошла на «отлично». Через несколько лет, будучи в средних летах от роду В.А. почил в Бозе. Очередное и последнее воспаление лёгких. Санавиация не успела. Флэмс знал лично этого замечательного человека и помнил его всегда. Таких врачей единицы на десятки тысяч.
После целого ряда последующих событий Флэмс вернулся к своим друзьям, которые не могли обмануть и были способны дать развёрнутые ответы на целый ряд вопросов. Флэмс погрузился в чтение. Он перестал замечать окружение и затерялся в далёком прошлом…