Когда мы с любимой женой начали жить вместе, она часто просила: «Давай распишемся, давай зарегистрируем брак», — на что я никак не хотел соглашаться. Первые брак и развод дались мне очень тяжело, особенно тяжело было оставлять детей, страдали все: и жена, и дети, и я. Инициатива развода принадлежала мне, я прекрасно отдаю себе отчёт, что это был плохой поступок с моей стороны. И вот когда в очередной раз заходил разговор о женитьбе, я отговаривался.
Также она предлагала родить совместного ребенка, этот посыл я тоже сначала игнорировал: «Зачем? У нас же есть дети, у меня двое сыновей, у тебя дочь». Но вот однажды мне явственно пришло ощущение-желание, что самое время и пора. И я говорю жене: «Давай родим!» Она подняла брови от удивления: «Что с тобой случилось?» «Я хочу ребенка, — говорю. — Старшие уже подросли, и я хочу ещё ребенка». Стали мы работать над этим, и вскоре дорогая забеременела.
Мы с ней часто путешествовали, ездили за границу, и тут собрались на Шри-Ланку. Таня была уже на шестом месяце, но живот у неё был маленький, и его почти не было видно. Доктора не рекомендовали жене никуда ездить, даже короткие перелёты не разрешали, но мы всё равно полетели в то путешествие, таким образом, наш малыш путешествовал с нами.
Там мы накупили одежды Марии на четыре тысячи долларов. Тогда памперсы были в новинку, мы их купили, начиная с месяца и до года. Учитывая, что на острове дешевая рабочая сила, там отшивались вещи европейского заказа, мы и себе накупили всего. Разница в цене — до десяти раз. Друг, путешествующий с нами, так мастерски уложил всё в два чемодана, что я с трудом их отрывал от земли.
Всё прошло нормально, а когда пришло время рожать, нам посоветовали консультацию в областном центре — мало ли что! И действительно, УЗИ показало ягодичное предлежание плода и тройное обвитие пуповиной шеи. По всему выходило, что необходимо кесарево сечение. Первая дочь любимой при рождении шла ножками, всё было непросто, и врачи сломали ей ручку, а в таком положении, как у нас, живыми дети практически не рождались, и мы, естественно, согласились на кесарево сечение. Нам территориально нельзя было рожать в областном роддоме, рисковать рожать в Ишиме мы не стали, нам сказали приезжать ближе к сроку: «Типа, вы приехали, и что-то с вами случилось, вы к нам поступите, мы вас примем». Такой был уговор с врачом, делавшим операцию. Руководила всем Елена Койнова, специалист УЗИ, и впоследствии друг на всю жизнь.
Мы приехали часов в шесть. Дорогую увезли, а доктор сказал приходить через пару часов. Через пару часов он уже поздравлял меня с дочерью: «Ну что, пошли смотреть?» «А что, можно?» — опешил я. «У нас всё можно для хороших людей». Мы поднялись на нужный этаж, любимая ещё находилась под наркозом, а я уже увидел наше творение — нашу дочь. В первые часы жизни её личико было ещё сморщенным, как и у всех новорожденных, в общем, пока не усипуси, но всё равно самая-самая красивая и самая родная. Осознание отцовства с первым сыном пришло ко мне не сразу! Со вторым сыном я почувствовал себя папой при его рождении, а дочь полюбил ещё в утробе. Через некоторое время жену выписали, мы вернулись домой, и началась наша совместная жизнь. Это был необыкновенный ребенок. Помню, как спрашивал у Тани, кто родится, она отвечала: «Девочка». «А если мальчик?» «Я его из роддома не заберу!» Меня это тогда заставило озадачиться. Но списав всё на уверенность в поле ребёнка, я не стал обострять.
Дочь росла и развивалась не по дням, а по часам. Мы с ней едем на автомобиле, у меня на руке были часы «Rado» с приклеенным сверху плоским сапфировым стеклом, а от него отражался блик. И тут дочь спрашивает: «Папа, а что это такое?» «Солнечный зайчик» — отвечаю я. «А как он получился?» — допытывает Маша. «Ну, вот от солнышка лучик отделился и превратился в зайчика». «А можно с ним поговорить?» «Конечно, можно». И тут, как горох, посыпались вопросы — а я за «зайчика» на них отвечаю. Так завязалось наше знакомство с необычным другом. Иногда его не было, и дочь спрашивала: «Папа, а где Солнечный Зайчик? Давай с ним поговорим». Я делал так, чтобы Зайчик появился: поворачивал стекло, тряс рукой — он бегал, прыгал, и разговор начинался. Очень было интересно. Впоследствии, спрашивая её, как она относилась к тому, что зайчик говорил моим голосом: «Я понимала, что говоришь ты, но разговаривала с зайчиком». С воспитанием дочери нам помогала моя любимая учительница, учившая меня с первого по четвёртый класс. С такой помощью дочь росла очень активной, эрудированной, развитой, и в четыре года малышка уже читала. В садике её частенько оставляли с детьми, и она читала им вслух книжки, из-за чего ей не особо нравилось чтение. Скоростной ритм её был — сто двадцать слов в минуту.
Однажды мы довозили нашу няню домой. В машине мы сидели четверо: я, Таня, Маша и Зоя Георгиевна. И, подъезжая к её дому, я понял, что в колесо что-то попало. Я остановился и убрал колючую проволоку, которая намоталась на колесо. Видимо, ребятишки растянули её на дороге и со стороны наблюдали, кто же попадётся. Это я предположил, потому что мы тоже так в детстве делали. Это предположение я и озвучил. «Козлы они, папа» — грубо высказалась дочь. Я ответил, что не следует так ругаться, это грубо и некрасиво, особенно для девочки. Она тут же ретировалась и назвала их по-другому: «Дураки они, папа». На что я опять возразил, что не надо так говорить, может, кто-то просто случайно оставил эту проволоку на дороге, или мальчишки просто решили повеселиться. Это защищал я их, вспоминая себя. Её ответ: «Мы чисты, как ангел Небесный, они, как демон, коварны и злы». Мы переглянулись и погасили улыбки у себя на губах. А каждый в душе гордился девочкой.
Однажды, придя в гости к крестному Марии, дочке предложили шоколадную конфету, она отказалась. Конфеты не полезны, и мы просто не давали ей их, и она не знала, что это такое. Мы ослабили внимание, и Николай (брат крестного) всё-таки дал конфету дочке. Мы наблюдаем такую картину: у Маши поползли вверх глаза, она стала ощущать вкус и быстро развернула ещё две конфеты и затолкала в рот. Потом за количеством съеденных конфет приходилось следить.
Расскажу один интересный случай. Мы пробовали водить её в самые разные кружки и решили отдать на бальные танцы с прицелом на красивую осанку и походку в будущем. Она ходила, занимала на соревнованиях первые и вторые места. А потом вдруг расхотела ходить. «Почему не хочешь?» — спрашивали мы её. Она отвечала: «Не хочу, от мальчика плохо пахнет». Мы понимали, что это выдумки. Хотя нет, у неё отличное обоняние, и она в духах чувствует все составляющие. Положение в бальных танцах в нашем городке было, как и везде: мальчики на вес золота — дефицит, так сказать, и мы понимали, что если откажемся от своего партнёра, то следующего будет уже не найти, и на танцах можно будет ставить крест. Наш мальчик был невысокого роста, хиленький, а наша дочь такая крепенькая, тем не менее, они были хорошо станцованы. И в такой ситуации она категорически отказывается от танцев. Что делать? Мы как раз работали с системой обучения, и там был показан интересный способ личностного роста через мечту. Я мысленно прорабатываю ситуацию и предлагаю: «Давай помечтаем. Чего ты хочешь?» «Я хочу ноутбук», — отвечает дочурка. «Займёшь первое место на соревнованиях по танцам — куплю тебе ноутбук». Это я так предполагал наш разговор. А когда на самом деле я спросил: «Доченька, о чём ты мечтаешь?» И доченька отвечает: «Хочу заработать миллион». У папы чуть не выпал глаз! Я потерялся. А мама не растерялась: «Ну, а если будет у тебя этот миллион, что ты на него купишь?» «Собаку». «Какую?» «Золотистого ретривера». Я пришёл в себя: «Ну, хорошо, вот займёшь первое место — тогда и купим тебе собаку». Стали смотреть и остановились на далматинце — думали, что собака с короткой шерстью меньше линять будет. В Москве за пятнадцать тысяч выбрали нашего питомца. Дочь взмолилась: «Ой, какая хорошенькая! Давай купим её сейчас, папа, я же всё равно займу это твоё первое место!» Папино сердце дрогнуло, и мы заказали собаку.
Новый член семьи прибыл. Мы стали с ней гулять, миловать, целовать, дочь хотела завести её к себе на второй этаж, в свою комнату, но я сказал: «Нет, она будет жить внизу. Второй этаж для неё — неизвестен, чтобы она даже не ходила туда». На второй этаж она так и не ходила. И если её нужно было помыть в ванной наверху, то это была целая проблема: её надо было затаскивать туда, она думала, что туда идти нельзя. Это было удивительное существо: она разговаривала с нами, улыбалась, показывая все свои прекрасные зубки. Не дай Бог, конечно, если кто увидит эту улыбку, но мы-то понимаем, что она улыбается.
Примерно через полмесяца мы танцы забросили совсем — а зачем они нужны? Собака же есть уже! И мы пошли на плавание. Сначала дочь выгуливала собаку утром и вечером, потом я стал заниматься этим по утрам. Дочь уезжала учиться в другой город — и мы гуляли теперь на пару утром и вечером. А я сейчас думаю: как здорово, что мы купили собаку. Кому она была нужна? Нашей дочери, нашей семье, но я понимаю: больше всего она нужна мне. Потому что утром хочешь — не хочешь, в любую погоду идёшь гулять, и от двух до пяти километров мы вместе с ней проходили. Она долго была активной, и я думаю: «Как здорово, Господи, что с Твоей помощью дочь захотела собаку». А самое главное — мы осуществили мечту дочери, и она воспитывалась не одна, а с собакой. Когда собака ушла, прожив четырнадцать лет, мы все наревелись — член семьи.
Интересно было то, что, когда дочка родилась, я не был её отцом официально, мы были не в браке, мне пришлось идти в ЗАГС, удочерять её и переводить на свою фамилию. Спустя некоторое время мы с любимой зарегистрировались, обвенчались и живём в счастье уже много лет. Дочь — наша прослоечка, наш миротворец: когда видит ссору родителей, она поговорит с нами обоими: маме расскажет, как любит папу, папе — как любит маму, и не лезет прямо в ссору, не говорит: «Миритесь!» Она очень рассудительна, много читает. Вот сейчас я пишу эту главу, смотрю на ее книги, их у нее так много. Пошла учиться иностранным языкам, чтобы читать книги в оригинале. Мы любим с ней обсуждать прочитанное. Иногда я читаю после неё. Так, читая книгу "Одиннадцать минут" Пауло Коэльо, понимаю, что она прочитала её в двенадцать лет, даже ничуть не смущалась. Смущался папа. «Папа, мама, — говорит наша девочка, — я вас так люблю обоих, я знаю, что у вас есть недостатки, но есть и достоинства, я знаю, что вы меня любите». Такой интересный ребенок! И я даже не знаю, что бы было, если бы у нас не было этого четвертого ребенка.
Да я вообще не знаю, что бы было, если бы у меня не было этих четверых детей, даже представить себе не могу. Это такая прелесть — быть многодетным, иметь четверых детей. А сейчас у нас еще и пятеро внуков! Какое же это счастье — иметь внуков: обнимать их, целовать, говорить с ними на разные темы. Еду на велосипеде, догоняет бегом внук и обнимашки. Или увидят в ограде и с громким криком дедаааааа несутся ко мне. Чуть с ног не сбивают.
Недавно гулял по городу, я это делаю регулярно, каждый день и хожу всегда разными маршрутами. Проходил мимо школы, в которую ходила моя младшая дочь. Вспомнил первый класс, первую линейку и анекдот, который дочь рассказала перед линейкой при всем классе, при всех родителях. Я спросил у неё: «Ты помнишь, как рассказала анекдот на линейке?» Она ответила утвердительно. «Можно, я его в свою книгу вставлю?» — спросил я. «Как хочешь!» То есть она это отчетливо помнит. Я у детей спрашиваю, можно или нет вставлять в книгу, что разрешают, вставляю. Дочь любила, когда она в центре внимания. Иногда она подолгу могла разговаривать с официантом в кафе или ресторане, подойдя к их стойке. И было видно, что она им не надоедает. Общительный ребенок. Воспитание от учителя. Так вот анекдот: «Ёжик бегает по траве и смеётся». Его спрашивает медведь: «А что это ты, ёжик, смеёшься, закатываешься?» Ёжик отвечает: «А ты побегай по травке, и тебе смешно будет». Медведь побегал, устал и не смеётся. И вопросительно смотрит на ёжика. А тот ему говорит: «А разве тебе травка писю не щекотит?» Молчаливая пауза, а нашей дочери хоть бы что.
Компаньон-консерватор был крёстным отцом Марии, первые полгода приезжал и купал её. А потом его как подменили. Он перестал поздравлять Марию с днём рождения и перестал её навещать. Ну да ладно, всё встало на свои места. А Мария была сострадательной девочкой. Как-то она много расспрашивала меня о сыновьях и их матери. И когда в итоге узнала, что я от неё ушёл, задаёт мне вопрос: «Так ты, что, папа, тётю Марину бросил?» и заревела. Ну что было ей сказать на это? Встречаясь с моей первой женой, она с ней хорошо общалась и ладила.
Это счастье — иметь таких прекрасных детей. Спасибо Тебе, Господи, за всё.