Яркий, тёплый, солнечный свет бил в окно – день сегодня такой, но Назар не отворачивался. Он щурился, иногда, поднимая рюмку, отворачивался, но не планировал уходить с кухни. Этот солнечный свет в окне — единственный его собутыльник на сегодня. Вчера, позавчера такой погоды не было за окнами, и ему казалось, что он вообще не дома, не в своей квартире. Он никому не нужен.
Валентина не возвращалась уже несколько дней, даже не звонила. Сын тоже запропастился – ни одного звонка. Назар был бы рад услышать его голос сейчас или увидеть Димку, поговорить с ним, как в тот день. Ему казалось это так легко наладить отношения со всеми, общаться, навещать, поздравлять по праздникам. Что в этом такого? Не чужие ведь друг другу. Но, оказалось, никому эти родственные связи не нужны.
Дверной звонок протяжно и звонко затянул. Назар, шатаясь, повернулся в сторону прихожей, взглянул на часы: без четверти два. Вздохнул и пожалел, что не отключил его, как всё остальное в квартире. Он выпил водку из рюмки, закусил мелкой рыбёшкой из консервной банки, хрустнул солёным огурцом из банки. Валины огурчики, самые хрустящие. Налил себе снова, но этот звонок просто сводил его с ума, царапая слух своим стальным звуком.
Он поднялся, пошатнулся: ноги затекли, - подумал он и посмотрел на две пустые пол-литровые бутылки на столе. Сколько дней он так сидит? Не помнит. В глазок смотреть бесполезно, перед глазами и так всё кружится. Он открыл.
- Здравствуйте! – оттолкнув его, приплющив к стене, Лика ворвалась в квартиру. Прошлась по всем комнатам, заглянула за каждую дверь. – Где она?
- Кто? – держась за ручку двери, чтобы не упасть, промаргиваясь, спросил Назар. Сноху он никак не ожидал увидеть, тем более такую воинственную.
- Ваша жена! Эта Валентина! Долго это будет продолжаться? Долго вы будете условия ставить собственному сыну? Ну, ничего, я её дождусь!
Она влетала на кухню, скривилась от спёртого кислого запаха в небольшом помещении, подошла к окну, открыла его, пуская в квартиру свежий воздух. Плюхнулась на первое свободное место за столом. Показался в дверях и хозяин.
- Пьёте? Обмываете? Радуетесь?
- Чему? – зажмурил один глаз Назар, пытаясь сообразить: о чём она.
- Ну, как же! Пашку опять квартиркой поманили, подговорили, чтобы он эту долбанную экспертизу сделал. Да сделает он её, и что?! Вы головами своими подумали, каково будет мальчишке? Но вам плевать. И этого оказалось мало! Да? Вы решили разрушить нашу семь полностью?!
- Семью? – удивлялся Назар, по-прежнему не понимая, чего она тут разоралась.
- А? Для вас мы не семья? Это только вы достойны называться так? Верните квартиру сыну! – хлопнула она кулаком по столу. Склянки, вилки, нож консервный и бутылки зазвенели. – Это его квартира! Дед ему подарил. Вы не имеете право! И верните его в семью! Зачем вы его подговорили свалить из города? Бросить работу? Нас? Вы думали головой, когда советовали ему? – она уже стояла перед Назаром и смотрела ему прямо в глаза. Солнечный свет он выдерживал, а её взгляда не мог, отвернулся.
- Куда свалил?
- На вахту! На Севр!
Назар, оттолкнув её, прошёл в кухню и почти завалился на своё место. Хотел налить себе в рюмку, но эта нахалка вырвала у него бутылку и отставила к раковине. Выходит, от неё не отделаться, пока она не получит своего, - подумал Назар и попытался выпрямиться.
- Где эта… ваша жёнушка? Я хочу, чтобы она присутствовала! Я хочу, чтобы она слышала, как я буду разоблачать её! Пусть не думает, что она самая умная и пронырливая.
- Она ушла, - ответил Назар, положив локоть на стол. – Совсем ушла.
- А? Добилась своего и к доченьке в большой дом?
- Ты можешь толком объяснить, чё ты разоралась? – заплетающимся языком спросил Назар.
- Я вам объясню! Я вам сейчас всё расскажу, что узнала о вашей жёнушке. Вы поймёте, с кем жили все эти годы, поймёте: не сына надо настраивать и шарахаться, а гнать эту бабёнку отовсюду. Вы знаете, кто устроил наше знакомство с Пашей? Всё о нём рассказала, когда он жил у вас: когда возвращается, сколько спит, сколько денег в день тратит, и даже как учится. Это всё она! Ваша жена меня просветила и попросила лечь под него.
- Что? – оборвал её Назар.
- Вы меня не помните? Мы дружили со Светой давным-давно, в садике, в школе. Хотя вы не могли меня помнить, вы тогда… - она осмотрелась и поняла, что женщины на этой кухне и вправду давненько не было. – Короче! Это всё она! Чтобы дедуля его не увёз в Ростов и денежный поток от него не прекратился. На что вы думаете она строила дом дочери? Видите, как она ловко всё провернула? Да, да, она меня инструктировала. У нас с ней был договор. Только в гробу я его видела вместе с ней! И с армией она постаралась, чтобы Пашка точно не соскочил в Ростов года два, на меня уже не надеялась, не спаивала я его.
- Что?
- Она говорила покупать алкоголь ему и наливать побольше, и тогда любить меня будет бесконечно. А он и так меня полюбил! За верность и бескорыстие.
А вы знали, что она и вашу семь разрушила? Развела вас с его матерью? С Марией. Она! Валентина подстроила! Она телеграмму ей послала и появилась у вас, когда надо было, чтобы ваша тёща видела вас вместе. Это она!
- Цыц! – шарахнул по столу рукой Назар, бутылки со звоном повалились и покатились на пол, но не разбились. Голова его висела между плеч, абсолютно безвольно, казалось, он плачет.
- Не надо меня затыкать! Я вам всё скажу! Я вам даже покажу, у меня и телеграммка та имеется. Она! Она разбила вашу семью, лишила отца сына. И Паше я рассказала.
- Я знаю, - пробормотал Назар.
- Она работала у вашего отца, а потом появилась тут, когда вы поженились с Марией. Он! Он! Он ей приказал, понимаете.
- Закрой рот, я знаю, - продолжал мычать Назар.
Анжела вдруг умолкла и остолбенела. Потом пододвинула стул к себе от стола, села и уставилась на свёкра.
- З…знали?
- Да, - не поднимая головы, отвечал Назар. Признался бы он в этом будь трезв – неизвестно. Знал он это всегда или дошло в эти дни, наконец, тоже загадка, известная только ему. Но сейчас он в таком же состоянии, как пустые бутылки на полу, только на свалку выкинуть.
- Всегда?
Он не ответил.
- Так зачем же вы?.. Столько лет?.. Ложь кругом… Фу! Какая гадость.
- Я не обязан перед тобой оправдываться. Ты ничего не знаешь о моей жизни. По крайней мере, она не бросила меня, как родная мать или собственная жена. Не бросила, когда я спивался тут, - постучал он ногтем по столу. – Она не…
- Вы оправдываете её? За украденное счастье?
- Счастье? - усмехнулся Назар. – Дурацкое слово. Нам и так неплохо жилось, без этой ерунды. Светка была послушным ребёнком, каких поискать. Господи! Зачем Мария отпустила его сюда? – хватался за голову Назар. – Что мы с ним сделали! На вахту собрался? На полгода? На год? Навсегда?
- Да не знаю я, насколько, - пугалась свёкра Анжелика, ведёт себя как сумасшедший.
- Пусть едет! Бежит! Убегает отсюда! Не будет ему тут ни счастья, ни любви, потому что ты не лучше Валентины – вы одинаковые! Одинаково в наших жизнях появились, одинаково живёте. Пусть уезжает – я с ним…
И он уронил голову на руку на столе. Больше Лика не добилась от него ни слова, как не толкала и ни кричала на него. Перед уходом она даже подумала о скорой: может, вызвать? Но думая, только о своей выгоде, решила сначала мужу рассказать, как плохо его отцу, он взялся за старое. Тогда Пашка точно никуда не уедет.
Книги автора: "Из одной деревни" и "Валька, хватит плодить нищету!" на ЛИТРЕС
Но вопреки ожиданиям, Пашка собирал вещи, мотался по городу, собирая необходимые документы – он ждал вызова на работу.
- Дима, - обращался он к сыну, - ты же будешь хорошо учиться? Маму не огорчай! Бабушку с дедушкой слушай…
- Паша, ты понимаешь, твой отец убивает там себя, ему помощь нужна, - уже не требуя, а взывая к самому сердцу, обращалась к нему Лика.
- Ничего страшного, не в первый раз. Валентина быстро поставит его на ноги, она его не бросит. На кону целая трёшка.
- Это твоя квартира, - едва не плакала Лика.
- Нет тут ничего моего! Квартира их, обстановку и ремонт ты сделала… - красный, немного в поту он присел на диван, разглядывая полки за стеклянными дверцами, вспоминая, что может быть его в этих бесконечных ящиках, тумбах – ничего. – Лика… - посмотрел он на неё, такими же влажными и красными глазами, как у Назара накануне, но он не пил. Не пил, ни капли. – Отпусти ты меня. Прошу, - взмолился он. – Я не могу! Просто не могу больше так.
Он соскочил с дивана и побежал в прихожую.
- Вот, - он вкладывал ей в руку ключи от машины, - бери! Она твоя! Она дорогая. Документы? – он задумался. – Я уже не успею, но давай я напишу доверенность или… Короче, она твоя! А я – нет. Я так больше не могу. Прости.
Лика зажала ключи в руке и опустила голову.
- Ну это же не жизнь?! Дим, иди к себе, - попросил отец, до сих пор красный от шеи до макушки. Сын послушно встал и ушёл в другую комнату. – Я не хочу, чтобы он видел нас такими. Я его не брошу! Я не откажусь от него. Никаких экспертиз делать не буду – он мой сын! Просто отпусти, - просил он тихо. – Ты же знаешь, у меня есть женщина. Да, - схватился он за волосы, - не одна! Лика, ты же не можешь так не любить себя? Ты же не такая?
Мне до смерти надоели эти разборки с квартирой, деньгами, тайны и семейные дрязги. Ради чего? Ради дома, что достался человеку не из нашей семьи. Да так ему и надо! А нам нет.
Она молчала, перебирая пальцы на руках перед собой. Она думала, добиваясь квартиры, для него же(!), отец сделал бы дарственную, и ей всё равно бы ничего не досталось, она добивалась его любви и полного доверия. Но, всё, чего она добилась, это мольбы оставить его – отпустить, потому он просто не мог с ней жить, спать, быть в одном месте. Заставлял, убеждал, убегал, но не жил.
Паша закрыл дорожную сумку, заглянул к сыну в комнату напоследок и вышел. Такси на вокзал он вызвал уже на улице. Он обернулся несколько раз, проходя через двор многоэтажки, посмотрел на окно сына, Димка смотрел ему вслед, но не грустно, без обиды, ребёнок верил: папа вернётся, папа его любит. И Паше хотелось в это верить, хотелось не стать таким, как его отец и дед. Он решился. Ещё в армии понял, что бесконечные белые снежные просторы проще понять, чем суету любого из городов.
Ему надоела эта возня из-за квартиры, машины, наследства. Ему надоело доказывать отцу, что он лучше Светы. И, слава богу, он уже ничего не должен деду и его не ждёт блестящее будущее. У него будет своё. Пусть одинокое, пустое, бессмысленное, неперспективное для кого-то, но он не будет проживать по третьему кругу во лжи, как прожили его дед и отец.
Сутки ещё Павел провёл на вокзале в г. М… стараясь не высовываться из зала ожидания, чтобы никого из знакомых не встретить. Он ждал звонка и направления из агентства по трудоустройству на Север и дождался. Сел на поезд и умчался в никуда. Это было похоже на то, как он ехал к отцу в 15 лет – тоже в неизвестность. Но теперь ему 25, он здоровый мужик, у него есть диплом техникума, правда в голове от этого диплома не прибавилось; опыт работы, последнему месту особое спасибо – многому научили, многое сам понял, главное, перестал надеяться на деда или кого-то ещё.
Отец? Жена? Они все взрослые люди – справятся. Лика такая же продуманная, как Валентина – не пропадёт. Димка? Вот о нём Пашка думал больше всех, засыпая и просыпаясь в душном купе, на нижней полке.
Приснилась ему на третьи сутки и Наташа, но не счастливая и модная в салоне дорого авто, рядом с мужем, а уставшая и вымученная с двумя детьми на руках и одним в коляске. Обречённая, без мужа, в полной пустоте. Какая глупость, - подумал Пашка, проснувшись, и улыбнулся сам себе. – Она же теперь Миронова, разве может судьба её обделять теперь.
Он посмотрел на нового соседа, напротив, на нижней полке тучного мужчину с большим животом. Лица его не видно, книга в руках закрывала, но по тихому храпу Паша понял – он спит. Он осторожно вытащил у него книгу из рук, хотел положить на столик, но прочитав название: "Коллекционер" Д. Фаулз. Открыл и стал читать.
Скукота! Захлопнул он книгу через час и опять повалился спать. Проснулся, соседа уже не было, чужая книга под головой и скоро его станция. Стыдно – взял чужое и не вернул. Но книга эта ещё сыграет свою маленькую/большую роль, и он будет очень признателен незнакомому попутчику с который и волей случая устроит его судьбу далеко от дома.
продолжение ________________