Глава восемнадцатая. Где моя дочь?
Рано утром Маковский покинул постоялый двор и продолжил свое путешествие. Золотые серьги с изумрудами преспокойно лежали в кармане его сюртука. А ровно через час в бывшем пристанище Януша началась суматоха. Обнаружили бездыханную хозяйку постоялого двора. Жуткое зрелище. На место преступления прибыл судебный пристав, мужчина около 40 лет, имеющий большой опыт в подобных расследованиях. Это был наш давний знакомый Иннокентий Александрович Пульш. Он сразу после осмотра жертвы вспомнил одно из самых первых своих серьезных дел, так бесславно завершившееся. Вспомнил бедную Марыську, впрочем, и не забывал никогда, просто отложил в памяти на высокую полку, если что — то вот оно, давнее, страшное дело. И каково же было его удивление, когда в книге постояльцев он обнаружил имя и фамилию, навсегда врезавшуюся в память: «Господин Януш Маковский с кучером Владисом Допкинайтес». Тут же был выслан «летучий отряд» на поиски особо опасного преступника. И к вечеру следующего дня Иннокентий Александрович вновь беседовал с Янушем. Пристав был удивлен, насколько хорошо выглядел Маковский. Холеный, манерный, полный жизненных сил. Януш был абсолютно спокоен, на ответы пристава отвечал быстро и, на первый взгляд, правдиво. Он пояснил, что едет к некому господину по приказу княжны Гершт. Золотые серьги, обнаруженные при нем, он нашел, просто наткнулся на них. Виновен лишь в том, что не вернулся и не отдал их хозяйке.
Маковского погрузили и отвезли в местный околодок, а затем в городскую тюрьму. Там он провел почти месяц. На этот раз судебный пристав не верил ни единому слову злодея. Преступление, совершенное над Марыской и хозяйкой постоялого двора, были идентичные. Никакого сомнения нет, это сделал один человек.
Януш долго ломал голову, как ему выбраться из тюрьмы. Фортуна отвернулась от него, иначе как объяснить, что он вновь встретил Пульша. Был бы кто другой, наверняка Маковский уже был на свободе.
Наконец, на радость Януша, он услышал разговор конвойных и понял, что Николасу, одному из охранников, требуются деньги. Они с женой ждут третьего ребенка, а средств катастрофически не хватает. Януш день ото дня старался войти в доверие к Николасу и так постепенно стал убеждать мужчину помочь ему, естественно, за хорошее вознаграждение.
Николас был в растерянности, с одной стороны, перед ним страшный душегуб, а с другой — Николас не очень-то и верил в виновность Маковского. В конце концов, конвойный дал согласие отвезти письмо княжне Гершт от Януша. Мужчина взял несколько увольнительных и отправился в путь.
Княжна Элеонора тем временем тяжело переживала разлуку с Маковским. Каждый день она с ужасом задавала себе вопрос: «Жив ли еще Януш?» Ей было плохо без него, но как только Элеонора вспоминала бедную дочь кухарки, то тут же понимала, что другого выхода у нее не было. Януш был болен и опасен, в первую очередь для нее. Какое же было удивление хозяйки замка, когда ей принесли письмо от Маковского. Она дрожащими руками распечатала послание и чем дальше читала, тем больше бледнела. Януш честно написал, где он и что ему предъявили обвинение в смерти женщины. Он умолял бывшую любовницу вызволить его из тюрьмы. Элеонора велела слугам накормить и обустроить посланника, а сама начала думать, как ей поступить.
Организовать побег Янушу — это задача хоть и не из простых, но вполне возможных. Но выпускать зверя из клетки было страшно как за себя, так и за окружающих людей. После всего, что знала княжна про Януша, она безумно боялась его, боялась, что он вернется к ней.
Под утро после бессонной ночи Элеонора всё же решила помочь Маковскому. Княжна устно передала, что и как нужно сделать, заплатила и отправила Николаса обратно.
В течение короткого времени Элеонора сделала невозможное. Она выправила Янушу новые документы, нашла людей, которые за большие деньги организовали Маковскому побег из-под стражи во время конвоирования того в зал суда, и в конце концов передали ему деньги и новые документы. Так Януш Маковский избежал виселицы во второй раз. На этом его следы потерялись на необъятных просторах Российской империи. Пока судьба не свела двух проходимцев в одном грязном трактире в уездном городе N Нижегородской губернии.
***
Катерина закончила читать и бессильно положила голову на руки. Информация от прочитанного привела молодую женщину в ступор. Только сейчас она стала понимать, что чудом осталась жить после той злополучной ночи. Катерина с грустью в сердце подумала, что лучше бы тогда всё и закончилось. Сколько боли и разочарования принес ей Маковский. Он растоптал своей ложью душу Катерины, она считала его душевнобольным, а сейчас понимала, что это чудовище без любви и сожаления к окружающим. Он шел тяжелыми, грязными сапожищами по человеческим жизням. В эту ночь маленькая искра былой любви к Яну Гонгольскому сгорела до дна. До этого она еще вспоминала Яна: как она в него влюбилась, как улыбался он ей. Вспоминала их прогулки, разговоры, легкие прикосновения и нежные объятия. Ян был мечтой – умный, любящий, трепетный. Ей было так тепло с ним, надежно. Его глаза лучились любовью к ней. Это была самая гениальная игра Януша Маковского. Он мог быть кем захочет. Словно два человека жило в нем. Ян притягивал, обволакивал, плел сладкую паутину и сам наслаждался своей игрой. А потом, как из темного угла, выползал Януш Маковский, чтобы терзать и топтать, бесконечно мстя своей нерадивой, жестокой матери.
Утром пришел Андрей.
- Как ты, Катенька? – участливо спросил мужчина.
- Тяжело, очень тяжело. А страшно почему-то стало только сейчас. Как ты думаешь, он уехал из города? – с тревогой поинтересовалась молодая женщина.
- Не думаю, неделю назад пропала еще одна девица. Думаю, это он. Что-то держит его в городе. Да и поспешный отъезд баронессы Лангау был скорее похож на побег. Скорее всего, они остались Маковскому должны, а он человек алчный, долг не простит. Яшка, постоянно снующий до этого времени, не показывает носа из поместья. Явно кого-то боится. Может быть, он что-то узнал о Маковском, поэтому спрятался. Да и тебе, Катенька, нужно быть осторожной. Они оба ищут тебя, вернее твое наследство.
- Наверное, ты прав, Андрей. А как там новости про мою девочку? – с надеждой в голосе спросила Катерина.
- Среди найденных детей ее, слава богу, нет.
- Значит, надо узнать у самой фрау Ирмы.
- Я постараюсь, Катя, сделаю всё, что от меня зависит. А ты приляг и отдохни, на тебе нет лица. Я прощаюсь, милый друг, дела-с, – сказал Андрей и покинул комнату.
***
Прошло несколько дней. Вера Сергеевна больше не писала. Катерина стала тревожиться. Она несколько раз прочитала письмо и немного успокоилась. Нужно ждать! Она не может уехать, пока не узнает, где ее дочь. Если с любящими родителями, Катерина будет только рада и вмешиваться не станет, а если нет… Сердце сжималось от мысли, что могли сделать с ее дочкой. Бедный ребенок – плод страшного греха.
На днях Андрей пообещал, что Катерина может лично встретиться с фрау Кельн и спросить о судьбе девочки. Женщина быстрым шагом вошла в казенное помещение полицейского околодка.
За столом сидела фрау Ирма, осунувшаяся, исхудавшая. Она сразу как-то постарела, былой лоск и притягательность с нее слетели. На Катерину смотрела измученная, немолодая женщина с усталыми глазами. Но Катерина ее не жалела, слишком хорошо она знала, как за личиной доброты может скрываться абсолютное зло, мерзкая торговка живым товаром.
- Фрау Ирма, здравствуйте, – поприветствовала ее Катерина. – Вы узнаете меня?
Кельн подняла голову и пристально посмотрела на женщину…