Я пришёл как раз вовремя: до репетиции ещё оставалось время, а режиссёр в холле театра свободные минуты проводил за игрой на саксофоне. Думаю, для Андрея Васильевича Жерякова саксофон – это возможность высвободить душевное пространство для новых мыслей и начинаний. Тем более что на этой неделе в «Дефиците» премьера.
Через минуту мы сидим в его кабинете. Нечасто можно встретить режиссера в таком состоянии: он выглядит усталым и напряжённым. И почти не улыбается. Это уже после премьеры на его лице будет сиять знаменитая распахнутая улыбка, и он будет дарить её тепло всем, искреннее и щедро. А сейчас Андрей Васильевич едва выделил мне немного времени для общения.
Хочу спросить о грядущей премьере, но стесняюсь задать вопрос, который всегда звучит от журналистов, далеких от театра: «О чём спектакль?»
Режиссер сам начинает диалог:
- Я не стану раскрывать интригу и рассказывать сюжет спектакля. Мне давно хотелось взять материал такого уровня, но были обстоятельства, которые не позволяли этого.
- Простите, о каком уровне вы говорите?
- Это психологические бои без правил. Так я определяю жанр. А вообще, играем смешную пьесу о страшном.
- Это название?
- Это характеристика. Название пьесы «Метод Гронхольма». Автор - каталонец Жорди Гальсеран.
- Андрей Васильевич, заинтриговали меня напрочь.
- Всё к нам идет оттуда, согласитесь, - произносит он несколько устало.
- Откуда?
- С Запада. Взять хотя бы приём на работу (я имею в виду современную процедуру с её чуть ли не допросами и прочими выкладками).
- Да, она выглядит порой, как издевательство, - соглашаюсь я, правда, не понимая, почему разговор зашёл на эту тему.
- Именно издевательство, если говорить по-русски. Нельзя так поступать с людьми потому, что есть определенные правила этики. Посмотрите, сколько иностранных слов развелось на эту тему: «хедхантер», «тимбилдинг»... Я вообще не против иностранных слов, но когда это начинает переходить все границы, меня, извините, просто бесит.
- Меня тоже, Андрей Васильевич. И уже давно…
В кабинет заходит художественный руководитель театра, он о чём-то говорит с режиссером, а я тихо развиваю мысль, поданную Андреем Жеряковым, и вспоминаю, что на одном из магазинов русское слово «матрёшка» написано на латинице…
Стоп! А при чём тут засилье иностранных слов, если речь идет о премьере? И как эта тема вяжется с процедурой приёма на работу? Причем тут «хедхантер» и «тимбилдинг»? Я человек советский, привык говорить и думать исключительно по-русски, поэтому значений этих слов не знаю. Они для меня, как мат. Впрочем, к мату я отношусь значительно лучше, чем к этой навязчивой, липкой иностранной белиберде. Правда, чуть позже я выяснил, что оба озвученных понятия тоже связаны с процедурой приёма на работу. Одним словом, режиссер меня окончательно запутал.
Надо было перед встречей прочитать пьесу. Андрей Васильевич ловит моё недоумение и поясняет, что приём на работу является, скажем так, центральным событием пьесы. Вокруг этого развивается интригующий сюжет. Повторюсь, что в жанровом отношении режиссер определил спектакль как бои без правил. Только на психологическом уровне. А когда бьют морально – это всегда больнее…
Таким режиссёра Жерякова я ещё не видел! Его безупречная интеллигентность как будто бы выключилась на время, вместо неё пришли иные состояния, когда хочется по-русски бахнуть кулаком по столу и громко, даже очень громко рявкнуть в пространство: «Хватит!»
Может, режиссёр со мной не согласится, но я именно таким застал его в момент нашей встречи. Позвольте по-своему развить это «хватит!». Хватит нас унижать - нашу культуру, язык, чувства, религию, историю, традиции. Хватит навязывать нам несовместимые с нашей внутренней природой идеи, мотивы и нормы жизни. Посмотрите: всё дурное мы получили оттуда – с Запада! Да, хорошее тоже приходило, но оно всегда было взаимным. А вот плохое прилипло к нам накрепко. Присохло исторически! Запад навязывает себя нагло, высокомерно и беспардонно. И у него неплохо получается: для многих наших соотечественников западные образцы давно стали неким мерилом успешности и продвинутости. Правда, есть такая историческая версия, что в продвинутой Европе еженедельно принимать бани научились именно от нас, русских. До этого они, извините, жутко смердили…
- И всё-таки в генах у нас заложено иное, - произносит режиссёр.
Он имеет в виду русскую (российскую) доброжелательность, милосердие, чувство локтя, способность к самопожертвованию.
- Нельзя жить только ради денег, - уверен Андрей Васильевич.
Да, нельзя! Вот именно поэтому и существует театр. Жеряков против того, чтобы кого-то учить жизни. Но после его спектаклей я равнодушных людей не видел.
Уверен, что читатель сейчас воскликнет: «Так о чём спектакль-то?» В том-то и дело, что об этом я говорить не имею права: нельзя раскрывать интригу. Это как в анекдоте: кинозал, на экране - детектив, один зритель обращается к впереди сидящему человеку: «Снимите шляпу, пожалуйста, мне не видно». Тот игнорирует его просьбу. После третьей попытки человек шепчет наглецу в шляпе: «Убийца – повар!»
Итак, в «Дефиците» - премьера. Спектакль о том, что так жить нельзя. И речь не просто о процедуре приёма на работу. Идея спектакля пространна и безгранична. Главное, что Жеряков оставил надежду: свою постановку он назвал «Их метод». И несколько изменил концовку, которая, на его взгляд, соответствует русскому менталитету. Ох, опять иностранщина полезла, ведь хотел сказать – русской душе!
Перед репетицией встретил Александру Васючкову, она играет в этом спектакле. Как и режиссер, актриса уклоняется от подробностей, говорит только, что такого спектакля в «Дефиците» ещё не было никогда.
- Я прошу вас собраться и подумать: какими вы приходите в событие пьесы, что с вами происходит по ходу, - говорит актёрам режиссёр в начале репетиции.
Я посмотрел лишь отрывок. Скажу, что… Впрочем, ничего не буду говорить. Посмотрите сами, а потом - рассуждайте, спорьте. Где-то будет смешно, где-то больно, где-то стыдно за самих себя. Это театр! Для этого он и существует.
Игорь КАЛУГИН. Фото Антона Анучина.
Ещё больше новостей – на нашем канале. Читайте нас в Телеграм https://t.me/belrab