И сегодняшнее ограничение — это инсульт! На фоне полного здоровья начинает заносить влево, поднимается давление, и я в больнице. По томографии видят, что это уже не первичный случай; просто раньше я всё на ногах переносил. Врачи не обнаружили причин для инсульта: полное здоровье! Просто стресс. Частично поправив здоровье, я вышел на работу. Я понимал, что дальнейшее присутствие там только усугубит моё состояние. Консерватор постоянно повторял: «Второго инсульта не бывает, бывает первый и последний». Не знаю, чья это идея говорить мне такое; я думаю, рейдера. Ведь для Консерватора достаточно что-то повторить несколько раз, и он уже выдаёт это за своё. Я постоянно пользовался этим приёмом, когда надо было что-то продвигать. Меня он никогда не слушал, всегда игнорировал. Я высказывал идею кому-то из работников с предложением озвучить для Консерватора как свою. Вопрос времени: немного подождав, видимо, осмыслив, он никогда не принимал поспешные решения, озвучивает эту идею как свою. Я, для порядка, сопротивляюсь; ему это необходимо, потом соглашаюсь. И он с победным видом внедряет мою идею как свою. Видимо, рейдер это тоже поняла.
Предлагаю ему купить мою долю в бизнесе. Год назад мы, по его инициативе, страховали фирму от случайностей. Сумма страховки была 100 миллионов рублей. Вы знаете: страховая никогда не завысит сумму оценки, ведь, что случись, её надо выплачивать. Это сумма зданий, сооружений, оборудования, товаров и прочего. Интеллектуальная собственность здесь не учитывается; интеллектуальная собственность считается другим путём. Берётся чистая прибыль за пять лет — это и есть интеллектуальная стоимость предприятия. Я был согласен оценить всё в 50 миллионов рублей, то есть 25 миллионов мне как совладельцу. У меня на то время было 9 миллионов личных кредитов. Рассчитаюсь с кредитами, думал я, и остаётся на скромную старость. Компаньон выдвигает общую стоимость 25 миллионов; это мне только 12 500 000 рублей. Это мало, я не соглашаюсь. А сам осознаю: не соглашусь, и если со мной что-то случится, мои кредиты упадут на него. Мне не хотелось его подводить. Но я отказываюсь. Думаю: буду терпеть их нападки и не обращать внимания. И тут ко мне подходит человек и предлагает купить у меня магазин в центре города; он тоже в совместной собственности. Посчитав всё, я понимаю, что мало остаётся, но я не подвожу компаньона. Через день я объявляю о согласии в сделке. К моему удивлению, он расстроен, собрался уже дальше работать со мной, хотя сделка архи-выгодная для него. Он всего боялся и готов был терпеть меня, лишь бы ничего не менять. Помните: «Второго инсульта не бывает», а они бы мне его организовали.
Мы находим человека, который оформляет сделку. Он решает вопрос с нотариусом, оформляем договор мены. Я забираю магазин в центре города, компаньону достаётся всё остальное; за свою большую долю он обязан отдать мне деньги. Редактор-риэлтор договора приносит мне черновик для ознакомления. Я знакомлюсь и, посчитав, понимаю: сделка на увеличенную стоимость, и мне причитается 14 500 000 рублей. Я удивлён, но доволен: больше достанется. У риэлтора спросил об этом; он объяснил, что дешевле кадастровой стоимости продажи не возможно. Ждём дня приёма у нотариуса. Я на всякий случай делаю копию этого договора, как будто кто-то заставил меня это сделать!
Встречу у нотариуса назначили на утро. Мы пришли заранее, и нам пришлось ждать своей очереди. Тут в разговор вступает риэлтор. Поясняет, что устный договор был на меньшую сумму, и я получаю лишние два миллиона, ранее не обговорённые, что я продам магазин дороже оценённого и буду в выгоде; доводов было много. Он долго вёл разговор, я молчал и решил не соглашаться на предложение написать расписку о якобы уже полученных двух миллионах. Но мысли ходили другие. Я отказываюсь от этого предложения: сделка не состоится, и мне не получить денег, и придётся оставаться на каторге партнёрства. Взвесив всё, я написал расписку в получении этих злополучных двух миллионов, не получая их. Зайдя к нотариусу, с расстройства не прочитал договор, мотивируя тем, что читал черновик. Сделка состоялась. В договоре предусмотрено было рассчитываться со мной по 150 000 рублей в месяц. Он обещал мне три миллиона вперёд, но не дал, сославшись, что это он имел в виду сумму, на которую я продам магазин.
В итоге получилось, что я получаю сумму, равную моему месячному доходу от фирмы, но через шесть лет выплаты кончатся. Обвели меня вокруг пальца! Я продал магазин, рассчитался частично с кредитами, стал ежемесячно платить остальные, понимая, что мне не хватит денег для расчёта полностью. И опять переживая за компаньона, чтобы не подвести его, подал на банкротство, на списание кредитных долгов. Но он не дал мне это сделать. Об этом в следующей главе. А в этой — ещё вишенка на торте! Спустя некоторое время я решил заглянуть в нотариальный договор, обнаружил там первоначальную сумму 12 500 000 рублей. Я сходил к нотариусу с вопросом, был ли договор на большую сумму? Она ответила отрицательно. Сказав ей о случившемся, она ответила мне на это: «До встречи в суде?» Она не знала, что я сделал копию договора и отдал им, оставив себе оригинал. Также сделал аудиозапись беседы перед сделкой. Консерватор молчал. Вот кто меня научил это делать! Да, он, Консерватор; он был любитель хранить все бумажки и делать записи разговоров!
Выходит, это групповое мошенничество. Осталось только определить, из скольких человек состояла группа. Экспертиза договора должна пролить свет на эту историю. И вот что сделать: простить или судить? В Евангелии сказано: «И кто захочет судиться с тобой и взять у тебя рубашку, отдай ему и верхнюю одежду» (Матф. 5:40). Это я про то, что он несколько исков подал на меня. В итоге пришёл отказ в его претензии ко мне.