В данном материале мы не рассматриваем само изобретение. Судя по всему, что-то крайне важное для Минобороны, раз уже разыгралась такая история с разбирательствами и судом. Интересен другой момент – как правильно распределять интеллектуальную собственность? Кому принадлежат права на мозги учёных.
Что происходит
Министерство обороны и Генеральная прокуратура подали в суд иск против отечественного изобретателя Владимира Германа. Ранее он получил патент на способ пеленгации цели с использованием радиолокационной системы. Этот патент обладает статусом «секрет производства». Герман является ведущим инженером Государственного рязанского приборного завода.
Учёный, являющийся автором способа пеленгации для радиолокационной системы, законно запатентовал свое изобретение. Никаких противозаконных действий он ен совершал. Да, изобретение относится к категории «секрет производства», но так может быть. Истцы полагают, что существует необходимость оспорить право Германа на этот патент, поскольку, по их мнению, он должен принадлежать Министерству обороны, от имени которого данный завод также выступает подрядчиком. Герман, считая себя единственным автором и владельцем патента, утверждает, что его права нарушены.
Суд будет рассматривать эту правовую ситуацию. Решение будет во многом зависеть от обстоятельств, при которых было создано изобретение. Если изобретение было разработано в рамках служебных обязанностей, в рамках госзаказа, патент, скорее всего, должен перейти в ведение Министерства обороны.
Мнения по этому делу
Адвокат Гиреев: «У нас в стране учёные стали давно уже заложниками системы. А претензия там одна: ты работаешь в НИИ на нашем гособорудовании, а значит, всё что ты изобрёл – наше. Например, в Штатах так не работает. Даже в госкорпорациях следят за тем, чтобы человек получил патент. Он изобрёл на оборудовании государства, на него оформляется патент, и потом до старости он получает с государства вознаграждение за это. Если ушёл из НИИ, если перешёл в другое место – он всё равно будет получать с государства деньги за своё изобретение. И это – правильный подход. А у нас, что получается? Уволился из НИИ, и всё – пинок под зад и никаких тебе барышей за твои изобретения. Так нельзя.
Также против Минобороны можно сыграть на параллелях. То есть, на аналогиях. Например. Учёный получил образование в государственном университете на материальной базе университета силами преподавательского состава. Получил знания, диплом, выпустился. И изобрёл что-то важное. Так вот, патентовать и получать деньги с этого имеет право только учёный, и никаким образом не университет или государство. Ни-ка-ким! И точка. Выучили – молодцы. Остальное – это уже его личные достижения.
Но есть люди, которые думают, что без вклада в него государственного образования, он бы никогда не совершил изобретение, а значит – должен делиться с государством и оформлять личный патент не имеет права. Так было в Союзе. Но это – неправильно. Доказать прямую связь тут совершенно невозможно. Имеет право на изобретение учёный, и только он, и больше никто. Но есть одно уточнение: если он изобрёл что-то в рамках работ по госзаказу, вот тут извините – это государственное изобретение».
Есть и противоположная точка зрения: «Если он трудился в рамках заказа государства, то какие могут быть патенты? Всё принадлежит государству, в таком случае. Он получает за это зарплату. И ничего другого быть не может. Если не устраивает, то пусть на своей материальной базе изобретает и патентует, что хочет».
Также по этому делу суд будет решать, насколько важна роль в этом изобретении именно государства. Насколько большой в этом изобретении вклад лично учёного и отдельно – государственной составляющей. Возможно, он это изобрёл во внеурочное время или параллельно работам в НИИ.
Этот аспект был затронут в старом замечательном советском фильме «Зигзаг удачи». Человек выиграл в лотерею, которую он купил на занятые из кассы взаимопомощи общественные деньги. Кому принадлежит выигрыш, только ему или делить на всех? Юристы говорят следующее: он должен вернуть занятые деньги в общественную кассу, остальное – только его. Но есть большое «но». Суд может думать по-иному.