СПАСЕНЕЦ ИЗ XIII ВЕКА
Большую часть Десяти заповедей можно превратить в законы страны посредством законодательного акта, чего нельзя сказать о Нагорной проповеди. Убивать и воровать — это не только грех, это преступление, нарушение закона. Но ни один государственный деятель еще не принимал закона, обязывающего людей быть нищими духом, кроткими, милостивыми, чистыми сердцем, любить врагов и радоваться, когда их оговариваю и преследуют. Человек может быть удержан сильной рукой закона от воровства или совершения убийства; но только благодать может заставить его быть кротким и смиренным сердцем, благословлять проклинающих его, молиться за тех, кто обижает его, и любить тех, кто ненавидит его.
«Закон дан чрез Моисея; благодать же и истина произошли чрез Иисуса Христа» (Иоанна 1:17). Он был «полным благодати и истины» (Иоанна 1:14). Когда Его сердце разбилось на Голгофе, это было подобно тому, как разбился алавастровый сосуд с миром Марии. И когда Он излил Святого Духа в Пятидесятницу, реки благодати и истины начали течь в каждую землю, ко всем людям.
Естественные религии и философии языческого мира, а также религия книжников и фарисеев, погруженные в юридические формы и церемонии, были бессильны дать мир обеспокоенной совести, силу — рабам порока и развращения или жизнь — душам, мертвым в преступлениях и грехе. Но именно это сделала благодать Божия во Христе. Она отвечала и соответствовала моральным и духовным потребностям людей, как свет соответствует глазу, как кожа соответствует руке.
Когда Павел отправился в роскошный, распутный Коринф и проповедовал Христа праздному народу, то блудники, идолопоклонники, прелюбодеи, содомиты, воры, алчные люди, пьяницы и гуляки стали святыми! Их глаза открылись, их тьма рассеялась, их цепи упали, и у них появилось вместо пепла «украшение, вместо плача — елей радости, вместо унылого духа — славная одежда» (Исаия 61:3). Христос освободил их. Они полюбили друг друга. Они жили в тесном общении друг с другом, но не отгораживались от своих неспасенных соседей. Они ходили повсюду, провозглашая благую весть об искупительной любви и полном спасении во Христе.
Но не все, кто называл имя Христа, отступали от беззакония. Вкрались ереси. Возникли гонения. Ужасные развращения и тонкие философии языческого мира подорвали мораль, ослабили мужество и затмили или уничтожили веру многих. Весь социальный и политический порядок древнего мира начал рушиться. Римская империя пала под натиском северных варваров, и наступили Темные века. Секрет спасения и освящения верой, который сделал новообращенных Павла в Коринфе победителями над гордым и гнилым миром, в котором они жили, плотью, которая поработила их, и дьяволом, который обманул их, был в значительной степени, если не полностью, утерян.
Серьезные души, уставшие от греха, утомленные от раздоров и не знающие пути победоносной веры во Христа, пребывающего внутри, бежали в пустыню и дикую местность, чтобы избежать искушения. Многие из них стали отшельниками, живущими уединенно на столбах в пустыне и в катакомбах и пещерах земли, в то время как другие образовали закрытые общины монахов и монахинь. Они вернулись к мрачной строгости и аскетизму Илии и Иоанна Крестителя и утратили сладкую рассудительность и святую естественность Иисуса. В уединении пустынных катакомб, в темноте пещер и на вершинах одиноких столбов они хранили мучительное бдение и вели ожесточенные битвы с бесами. Длительными постами и бичеваниями они боролись, чтобы преодолеть неосвященные страсти плоти.
Среди этих искателей были святые, которые нашли Бога и сохранили священное учение и веру живыми. Именно отшельник Святой Иероним перевел Писание на общедоступный язык, дав нам версию, известную как Вульгата. Именно монах Фома Кемпийский написал «Подражание Христу». Некоторые из самых сладких и волнующих гимнов христианского мира рождались из радостных и любящих сердец в монастырях Темных веков. Те века были темными, но не абсолютно.
Когда железная империя Рима, разъеденная и ржавеющая роскошью и совершенно развращенными пороками, начала рушиться и падать перед свирепыми варварскими ордами севера, возник феодализм, и огромная масса людей стала крепостными, они возделывали поля и вели войны мелких лордов, которые жили в замках, возвышающихся над городами и деревнями, усеивавшими равнины. Города, разорванные и покрасневшие от внутренних распрей, воевали друг с другом. Барон вел войну со своим врагом, богатым аббатом, и украшал свой замок и церковь трофеями своих мелких войн. Духовенство, как правило, было жадным и коррумпированным. Бедность, неграмотность, грязь и болезни были всеобщими. Разбойники кишели в лесах и горах, а жалкие, отвратительные прокаженные просили милостыню вдоль дорог.
Именно в конце тысячи лет такой тьмы и сумрака, когда наступал новый рассвет, который он должен был очень ускорить, и появился Святой Франциск Ассизский. Он был сыном преуспевающего итальянского торговца тканями и кроткой и набожной француженки, которая, вероятно, происходила из дворянского рода. Красивый, учтивый юноша с горящими глазами и столь же горящим духом, который пел песни трубадуров на родном языке своей матери, наслаждался спортом, весельем и безрассудными поступками городской молодежи — таким был Франциск Бернардоне. Казалось, в нем было мало того, что могло бы помочь становлению святого, который должен был преобразовать христианский мир своего времени и удерживать на себе удивленный и любящий взгляд семи столетий. Его отец был торговцем и он был богат и щедр со своим смелым и привлекательным сыном. Мальчик был не жаден, учтив и весел духом, что сделало его другом и товарищем молодой знати, которая жила в замках. Война разразилась между Ассизи и городом Перуджа, поэтому Франциск, пылая гордостью юности и огнем патриотизма, отправился с молодыми дворянами и их отрядами крепостных сражаться с врагом. Но битва была не в пользу ассизийцев, и отряд вождей вместе с Франциском был схвачен и он провел год в тюрьме.
Юные аристократы, лишенные свободы, томились, но Франциск, который был среди них, никогда не терял духа, но подбадривал их своей добротой, своей веселостью и своими песнями. Он смеялся, пел и веселился, и, возможно, полушутя-полусерьезно, через какое-то странное юношеское предчувствие, он уверял их, что однажды станет великим государственным деятелем, и его имя будет на устах всех людей. Ни он сам, ни они не подозревали, кем именно он будет и с каким почтением к нему будут относиться люди.
Месяцы болезни последовали за его заключением. Он начал думать о вещах вечных, о вещах духа. Оправившись от болезни, он снова на прекрасном коне, в сверкающих доспехах пошел на войну. Но по какой-то довольно неясной причине он вернулся и впал в странное медитативное настроение. Его товарищи подозревали, что это были дела сердечные, и спросили его, не мечтает ли он о даме. Он признался, что это так, и его любовь более прекрасна, чем они могут себе представить: эта дама —леди Бедность! Он думал отказаться от всего ради Христа.
Однажды, когда Франциск обслуживал покупателя в лавке своего отца, вошел нищий и попросил милостыню во имя Бога. Франциск, занятый другим клиентом, отпустил его с пустыми руками, но потом сказал себе: «Если бы он попросил от имени какого-нибудь дворянина, как быстро и великодушно я бы ответил. Но он попросил от имени Господа, и я отпустил его ни с чем!» Выйдя из лавки, он побежал за нищим и щедро одарил его деньгами, и с того дня он стал неизменным другом нищих и всех бедняков.
Прокаженные были ему особенно противны, и он испытывал своего рода страх перед ними. Однажды, проезжая верхом, он встретил прокаженного, и страх, которого он не испытал бы на поле битвы, охватил его. Он проехал мимо бедняги, а затем, устыдившись себя, одержал большую победу, чем когда-либо одерживали вооруженные воины на поле крови. Он развернул коня, вернулся и, спрыгнув, поцеловал прокаженного и отдал ему все деньги, которые у него были с собой. Радость наполнила его сердце, и с тех пор он был другом, благодетелем и частым сиделкой и товарищем прокаженных.
Ему всегда были свойственны вспышки щедрости и самоотверженности, но как только он однажды отдался на их волю, это стало принципом всей жизни, и он служил ему с неизменной преданностью, как служит влюбленный своей госпоже. Однако, как маленький Самуил, он «еще не знал тогда голоса Господа, и еще не открывалось ему слово Господне» (1 Царств 3:7). Но однажды он молился перед алтарем в бедной, полуразрушенной маленькой церкви: «Боже великий и славный, и Ты, Господи Иисусе, молю, излей Свой свет во тьму моего ума. Будь найден мной, о Господи, чтобы во всем я мог действовать только в соответствии с Твоей святой волей». Его глаза были устремлены на распятие, когда он молился, и ему показалось, что глаза Спасителя встретились с его глазами. Место это внезапно стало святым, и он оказался в присутствии Господа и Спасителя, как и Моисей, когда он приблизился к горящему кусту на Хориве.
Священная Жертва казалась живой, и как Голос говорил с Моисеем из куста, так чудесный, сладкий, невыразимый Голос, казалось, говорил с распятия тоскующей душе Франциска, приказывая ему восстановить церковь, которая приходила в упадок и разрушение. С того дня он был уверен, что Христос знает его, слышит его, любит его и хочет его служения. Он мог сказать: «Я принадлежу Возлюбленному моему, а Возлюбленный мой — мне». Франциск был по сути человеком действия, а не созерцания, поэтому вместо того, чтобы удалиться в отшельническую хижину в пустыне или в монастырь на вершине холма, он сразу же отправился восстанавливать маленькую церковь Святого Дамиана, в которой он молился и услышал Голос. Он находил камни и сам носил их, ремонтируя церковь своими руками, а когда это было закончено, он отремонтировал еще одну церковь. Он еще не осознал, что Голос призывает его восстановить не четыре стены церкви, возведенной руками, а духовную Церковь с ее живыми нерукотворными камнями.
Его гордый и разочарованный отец напал на него, избил его и заключил в тюрьму в своем доме; но во время отсутствия отца мать освободила его, и он вернулся в церковь, где жил со священником, надев вместо своей яркой одежды власяницу и грубую коричневую рясу, обвязанную веревкой, которая позже стала униформой бесчисленных братьев ордена францисканцев. Он работал или просил милостыню, чтобы заработать себе на хлеб, и в Ассизи на него смотрели как на сумасшедшего. Его отец и брат проклинали его, когда видели его.
Он публично отказался от всех прав на свое наследство и принял полную нищету как одно из правил своей жизни. Он сделал нищету одним из законов — по сути, самым отличительным правилом ордена, который он основал. И позже, когда епископ Ассизи мягко упрекнул его и заявил, что ему не следует доходить до такой крайности, он заставил замолчать епископа, у которого были проблемы с его собственным богатством, проницательно ответив: «Если мы владеем собственностью, у нас должны быть законы и оружие, чтобы ее защищать, а это уничтожит любовь наших сердец».
Вскоре — как у настоящего спасенца и у любого истинного христианина — искренность, мягкость, радость и преданность его жизни начали обезоруживать критику, завоевывать одобрение и способствовать поискам Бога среди многих его соотечественников.
Его первым обращенным был богатый человек, которого впечатлила его радостная, простая жизнь. Он пригласил Франциска к себе на ночлег и притворился спящим, чтобы иметь возможность наблюдать за молодым человеком. Когда Франциск подумал, что богач уснул, он встал на колени у его постели и провел большую часть ночи в молитве. На следующее утро Бернардо, который стал одним из самых известных и набожных братьев, решил продать все, раздать бедным и связать свою судьбу с Франциском.
К ним присоединился еще один, по имени Пьетро, и они отправились в церковь, где, помолившись и прочитав Писание, приняли за правило своей новой жизни слова Иисуса:
Если хочешь быть совершенным, пойди, продай имение твое и раздай нищим, и будешь иметь сокровище на небесах; и приходи и следуй за Мною (Матфея 19:21).
«Созвав же Двенадцать, дал им силу и власть над всеми бесами и врачевать от болезней, и послал их проповедовать Царствие Божие... И сказал им: ничего не берите на дорогу: ни посоха, ни сумы, ни хлеба, ни серебра, и не имейте по две одежды; и в какой дом войдете, там оставайтесь и оттуда отправляйтесь в путь. А если где не примут вас, то, выходя из того города, отрясите и прах от ног ваших во свидетельство на них. И они пошли и проходили по селениям, благовествуя и исцеляя повсюду» (Лука 9:1-6).
Буквальная строгость, с которой Франциск и его первые ученики следовали и соблюдали правило полной нищеты, давала им большую свободу от забот, большую свободу передвижения и много радости. Но позже это привело к многочисленным распрям и разделениям в Ордене, начало которых при его жизни омрачило последние дни святого.
Папа одобрил его Устав и предоставил Франциску и членам Ордена право проповедовать. Подобно первым ученикам, они ходили повсюду, свидетельствуя, распевая, благовествуя, трудясь своими руками за еду, и, когда не могли найти работу, не стеснялись просить от двери к двери хлеба.
Сначала их презирали и часто били, но они ликовали в скорби. Братья мои, предайтесь Богу со всеми своими заботами, и Он позаботится о вас, — сказал Франциск, и они шли с радостью, строго следуя его наставлениям:
Давайте подумаем, что Бог в Своей благости призвал нас не только для нашего собственного спасения, но и для спасения многих людей, чтобы мы могли пройти по всему миру, увещевая людей больше своим примером, чем словами, покаяться в своих грехах и соблюдать заповеди. Не бойтесь того, что мы кажемся незначительными и невежественными. Верьте в Бога, что Его Дух будет говорить в вас и через вас.
Вы найдете людей, полных веры, кротости и благости, которые примут вас и ваши слова с радостью; но вы найдете других, и в большом количестве, неверующих, гордых, богохульников, которые будут злословить о вас, сопротивляясь вам и вашим словам. Поэтому будьте решительны, чтобы переносить все с терпением и смирением.
Не бойтесь, потому что очень скоро к вам придут многие благородные и ученые люди; они будут с вами проповедовать королям, князьям и множеству людей. Многие будут обращены к Господу по всему миру, а Он умножит и увеличит Свою семью.
Как это похоже на Уильяма Бута!
И то, что он проповедовал, Франциск практиковал до конца. Он умирал преждевременно, окруженный своими первыми последователями, истощенный, слепой и, по его собственному желанию, без одежды, за исключением власяницы, положенный на голую землю. Его Устав, его Орден, его жизнь и пример были суровым и могучим упреком богатству, жадности и лени священников и монахов. Но он увещевал своих братьев не судить других, не осуждать и не быть строгими, но чтить их, оказывать им должное уважение и молиться за них, помня о тех, кто, по их мнению, принадлежал дьяволу, но которые все же станут Христовыми.
В течение короткого времени пять тысяч монахов в коричневых одеждах ходили повсюду со своими радостными песнями, пламенными увещеваниями, простыми свидетельствами и жертвенными жизнями, и все, кто встречал их, встречались с духовным приключением, которое нельзя забыть. В Испании некоторые из них приняли мученическую смерть. Они отправились в Германию, Францию и в далекую Скандинавию, где построили большой собор Упсала. Сам Франциск отправился в Святую Землю с крестоносцами и, рискуя своей жизнью, с двумя своими братьями смело вошел в лагерь сарацинов и попытался обратить в свою веру сарацинского лидера и его войско. Это ему не удалось, но он произвел глубокое впечатление на последователей Мухаммеда.
Однажды его призвали проповедовать перед Папой и Коллегией кардиналов. Он тщательно подготовил свою проповедь, но когда попытался произнести ее, то слова начали путаться, он откровенно признался в своем замешательстве, отложил подготовленное обращение, предал себя Господу и начал говорить от всего сердца, как движимый Духом, и говорил с такой любовью и огнем, что прожег все сердца и растопил своих августейших слушателей до многих слез. Задолго до того, как появились Гус и Лютер, громогласно обличающие злоупотребления Церкви, он совершил великую реформацию любовью, простотой и самопожертвованием. Он был родным по духу Джорджу Фоксу, Джону Уэсли и Уильяму Буту и гордился бы их общением.
Спустя семь столетий его слова по-прежнему сладки, как мед, жарки, как огонь, пронзительны и обличительны, как свет. Однажды зимним днем, в лютый холод, он путешествовал с братом Львом, и произнес: «Да будет угодно Богу, чтобы меньшие братья (так он назвал Францисканский Орден) по всему миру могли подать великий пример истинной святости и добродетели. Но не в этом совершенная радость. Если меньшие братья могли бы заставлять ходить увечного, выпрямлять горбатого, изгонять бесов, возвращать зрение слепому, слух глухому, речь немому, совершать множество чудес, даже если бы они умели воскрешать мертвых на четвертый день после смерти, не в этом была бы совершенная радость
Если бы меньшие братья знали все языки, были бы сведущи во всех науках, если они могли бы толковать Писание, если бы они обладали даром предвидения и могли бы постигать не только будущее, но и тайны совести всех людей и всех душ, не в этом была бы совершенная радость
Если меньшие братья могли бы говорить на языке ангелов, если они могли бы толковать положения звезд, если они разбирались бы в травах, если бы все сокровища земли были открыты им, если бы они знали всех птиц во всем их множестве, всех рыб, всех животных, людей, деревья, камни, коренья и воды, не в этом была бы совершенная радость».
«Отец, во имя Бога, я молю тебя, — воскликнул Лев, — скажи мне, в чем состоит совершенная радость!»
«Если, когда мы придем в обитель Санта-Марии дельи Анджели, промокшие под дождем и трясущиеся от холода, покрытые грязью и обессилевшие от голода, если, когда мы постучимся в ворота, привратник придет злой и спросит нас, кто мы такие; если мы скажем ему: «Мы двое братьев», а он ответит сердито: «Вы говорите неправду, вы просто самозванцы, пришедшие, чтобы обмануть мир и украсть милостыню у нищих. Уходите, я сказал!»; если после этого он откажется открыть нам и оставит нас снаружи, беззащитных перед снегом и дождем, страдающих от холода и голода, в ночи, вот тогда, если мы примем такую несправедливость, такую жестокость и такое оскорбление терпеливо, без досады и жалоб, смиренно и милостиво, понимая, что привратник на самом деле знает нас, и что это по воле Бога он так говорит против нас, это и есть совершенная радость. Выше всех благодатей и всех даров, которые Святой Дух дает Своим друзьям, есть дар побеждать себя и охотно принимать из любви ко Христу все страдания, все несправедливости, неудобства и испытания».
Это очень похоже на отголоски Нагорной проповеди и посланий и свидетельств Павла. Это комментарий к Псалму любви Павла в тринадцатой главе Первого послания к Коринфянам и к его свидетельству: «Я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа…» (2 Коринфянам 12:10)
Это комментарий к словам Иисуса: «Жизнь человека не зависит от изобилия его имения» (Луки 12:15) и к другим, часто забываемым и пренебрегаемым словам:
«Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня. Радуйтесь и веселитесь…» (Матфея 5:11, 12)
Франциск нашел секрет радости, силы, чистоты и того непреходящего влияния, которое все еще волнует и привлекает сердца людей веры, простоты и преданности. На протяжении столетий он говорит с нами в умоляющем, убедительном послании, которое смиряет нас у ног Иисуса в раскаянии и обожающем изумлении и любви.
Он нашел скрытые источники силы в единении со Христом; в следовании за Христом; в том, чтобы все считать тщетой ради Христа; в смиренном разделении трудов, страданий, страстей и Креста Христова. Таким образом, его жизнь стала созидательной, а не потребительской. Он стал строителем, борцом, творцом; он нашел свою радость, свою неувядающую славу, свое неумирающее влияние не в обладании вещами, не в достижении звания и титула, мирской пышности и власти, но в построении духовного дома, Царства Божьего — в борьбе с битвами Господа против воинств греха, ненависти и эгоизма.
Эту созидательную жизнь он обрел на пути жертвы и служения. Он нашел свою жизнь, потеряв ее. Он отдал свою жизнь и нашел ее снова, нашел ее умноженной в тысячу раз, нашел ее воспроизведенной в мириадах других людей.
И в этом я вижу высший урок жизни Франциска для нас, Армии Спасения, и для всей Церкви Божьей сегодня. Ибо это остается вечной истиной, это закон Духа, это вечное слово Иисуса:
«Сберегший душу свою потеряет ее, а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее» (Матфея 10:39).
О, Господи, помоги мне, помоги Твоему народу повсюду, помоги жадному, алчному, пораженному миру узнать, что означают эти слова Учителя, и подвергнуть их испытанию бессмертным, жертвенным пылом простого, бескорыстного святого из Ассизи!
Мне Бог рожденье даровал,
Чтоб братом я существ всех стал.
И даже преломляя хлеб, я знаю,
Что крошки птицам и зверям я оставляю.
(Джон Мейсфилд)