Дхаммапада - это одно из важнейших произведений буддийской литературы, составленное из стихотворных изречений Будды, произносившихся им по поводу того или иного случая. В Дхаммападе, созданной, как полагают учёные, около III века до н. э., изложены основные этические принципы раннего буддизма.
Палийский текст Дхаммапады состоит из двадцати шести глав, включающих 428 изречений Будды Шакьямуни. Каждое изречение освещает достаточно глубокие вопросы, но в то же время все они изложены максимально просто, чтобы быть доступными даже необразованному читателю или слушателю. Ум дхармы за собой ведёт,
Ум – их глава и материал.
Когда с очищенным умом
Мы действуем и говорим,
То неотступное, как тень,
За нами счастие идёт.
Ум дхармы за собой ведёт, Ум – их глава и материал. Когда с очищенным умом Мы действуем и говорим, То неотступное, как тень, За нами счастие идёт. Эти строфы переведены дважды, чтобы передать оба оттенка буддийского термина manas, который неразличенно означает ум и внимани
Дхаммапада - это одно из важнейших произведений буддийской литературы, составленное из стихотворных изречений Будды, произносившихся им по поводу того или иного случая.
В Дхаммападе, созданной, как полагают учёные, около III века до н. э., изложены основные этические принципы раннего буддизма.
Палийский текст Дхаммапады состоит из двадцати шести глав, включающих 428 изречений Будды Шакьямуни. Каждое изречение освещает достаточно глубокие вопросы, но в то же время все они изложены максимально просто, чтобы быть доступными даже необразованному читателю или слушателю.
Ум дхармы за собой ведёт,
Ум – их глава и материал.
Когда с очищенным умом
Мы действуем и говорим,
То неотступное, как тень,
За нами счастие идёт.
Ум дхармы за собой ведёт, Ум – их глава и материал. Когда с очищенным умом Мы действуем и говорим, То неотступное, как тень, За нами счастие идёт. Эти строфы переведены дважды, чтобы передать оба оттенка буддийского термина manas, который неразличенно означает ум и внимание. Чтобы ум мог развернуться и начать оперировать, потребно внимание. И вот самый первый момент ума, когда это просто внимание, и выражает слово manas. Слово дхармы для этих строф достаточно понимать в общеязыковом смысле, т. е. как «всё то, на чем стоит, держится жизнь», не задаваясь далее вопросом о том, на чём же она держится (не решая проблемы экзистенциальной онтологии). Раннебуддийское решение таково: человеческая жизнь слагается из качественно различных элементарных событий (например, памяти, внимания, страсти, отвращения, равнодушия, удовольствия и пр.), именуемых дхармами.
Никогда не удаётся
Замирить вражду враждою,
Удаётся – невраждою,
И предвечна эта правда.
Ибо эта дхарма вечна. – Предлагается понимать это двояко: А) дхарма «невражда», т. е. отсутствие вражды, вечна, потому что не создана условиями, и Б) правило, что следует держаться невражды, – вечно.
Небеспечности достоинства
Видят умные отчётливо;
Беспечально-небеспечные
Рады ариям последовать.
В созерцании упорные,
Стойко преданные подвигу,
Обретут унятье мудрые
Несравненное, надёжное.
Унятье – Нирвана в европейских языках заимствованное санскритское слово обросло пошлыми гедонистическими ассоциациями и даже стало названием поп-ансамбля. Этимологически предлагаемый перевод совершенно точен, да и по сути nirvana в текстах объясняется именно как унятие скорбей и их причин.
Старательно и небеспечливо
Смиреньем, самообузданием
Мудрец пусть остров сотворит себе,
Для паводков недосягаемый.
Прозрачность контекста склоняет к тому, чтобы переводить слово dipo А) «светильник» и Б) «остров» во втором смысле. В знаменитом же прощальном слове Бхагавана Будды к монахам перед кончиной («Будьте, о монахи, сами себе dipo» – светочами? островами?) видится либо намеренная двузначность, либо первый смысл.
Магхаван небеспечностью
Стал царём небожителей.
Небеспечливость славится,
Но презренна беспечность.
Магхаван – Индра (Шакра), главный бог второго сонма небожителей, населяющего вершину вселенской горы Меру. По буддийскому учению, стать Магхаваном, равно как и любым другим богом, означает получить во Вселенной некий чин, а не быть кем-то по природе, поскольку никакой содержательно определенной неизменной природы ни у кого нет. Чин Магхавана достигается щедростью.
Монах, небеспечности преданный,
Беспечность считает опасной.
Он, словно пожар, все преграды
Сжигает и дальше идёт.
Преграды – влечение к чувственным впечатлениям; раздражение; вялость; отвлекаемость помыслами и пр.
Как рыба, что на берег брошена,
Разлучена с родной обителью, –
Так бьётся и дрожит сознание,
Чтоб вырваться из царства Мары.
Чтоб вырваться из царства Мары. Иной вариант – когда начинает вырываться из под власти Мары.
Ведомый одолеет землю
И Ямы мир с его богами,
Он из прекрасных строф о дхарме,
Как из цветов, сплетёт венок.
Ведомый – имеющий учителя и под руководством его продвигающийся к просветлению, но пока не достигший окончательного результата.
Мареву и пене тело уподобив,
Ясно усмотри в нём видимость, не больше;
Стрелам Мары, как цветам, обломи их стебли, –
И незримым станешь для владыки смерти.
В других изречениях Будды мареву и пене уподобляется весь мир, а не только тело. Стрелам Мары, как цветам, – Маре, олицетворенному мороку, приписан здесь атрибут индуистского бога любовной страсти.
С кончика травинки куша
Месяцами ест дурак,
А не стоит пол-осьмушки
Тех, кто дхарму осознал.
Куша (санскр.) – трава вроде высокой осоки, использовавшаяся в Древней Индии ритуально и слывшая священной. Строфа, таким образом, развенчивает пустой ритуализм.
В буддизме трава куша усиливает ясность визуализации и медитации. Вода, в которой вымачивалась трава куша, используется как священная для различных ритуалов и подношений.
И молоко не вдруг свернётся,
И зло не вдруг к глупцу вернётся,
Но своего дождётся срока,
Таясь, как угли, под золою.
Русский язык случайно позволил воспроизвести игру слов подлинника: muccati «сворачиваться» (о молоке) и «проявляться» (о последствиях былых поступков).
В утробах вновь родятся многие.
Злодей в кромешную низвергнется.
На небо вознесётся праведник.
Бесстрастный обретёт унятие.
В строфе используется обычный древнеиндийский классификационный шаблон с четырьмя ячейками: А) Те, кто вновь родятся в утробе (людьми, да и животными тоже), испытывать в жизни будут и горе, и радость (+ & -). Б) Те, кто угодит в кромешную, будут только страдать и горевать (-). В) Праведники на небесах будут только блаженствовать (+). Г) Святые, покинув область изменчивого мира и избавившись от представления о «себе», не будут ни горевать, ни радоваться (ни + & ни -).
Коль дорожишь самим собой,
Стань сторожем своим надёжным,
Пусть ночью бодрствует мудрец
В течение одной из страж.
Стража – треть ночи, считая от заката до восхода. Бодрствовать следует для занятий сосредоточением. Учитывая, что длительность ночи близка к 12 часам (низкие широты), строфу можно понять просто как увещание не спать сверх надобности. Известно предостережение, что помногу спящий человек не способен уразуметь дхарму Будды.
Кто поносит безрассудно,
Вредного держась воззренья,
Наставления достойных
Ариев, живущих дхармой,
Тот себе же на погибель
Плодоносит, как тростник.
Арии – в буддийском особом смысле, то есть кто уже достиг результатов на пути, пережил «путь видения».
Чужой огрех легко заметить,
Свой собственный заметить – трудно.
Чужие всяк готов огрехи
Провеивать, словно мякину,
А свой покроет, словно жулик
В игре плохой расклад костей.
Кто вечно грех чужой заметит
И сыщет повод к недовольству,
Тот взращивает тягу к миру,
А вовсе не извёл её.
Нет следов в пустом пространстве.
Нет подвижников вне дхармы.
Любо тварям повторять себя.
Без повторов пробуждённые.
Нет следов в пустом пространстве.
Нет подвижников вне дхармы.
Вечности нет у сложённого.
В пробуждённых нет превратности.
Спасибо за внимание!