Вчера (то есть 19.02)) у меня было ощущение чуда. Снег пошел еще засветло, когда небо и все пространство вокруг было подсвечено желтым светом. Вышла по делам, душа поет, сердце прыгает от счастья. А всего-то и радости: снег. Тихо, метель, редкие прохожие бредут какие-то неспешные и понурые. А у меня ощущение 31 декабря, и голоса в моей голове напевают "Новогодние зверушки, свечи и хлопушки", и вот оно, то самое, то восхитительное настроение, с которым нужно чистить мандарины, мазать икру на хлеб, пить шампанское, рвать блестящую оберточную бумагу, в которую завернут подарок. Почему праздник там, далеко, уже отгремел музыкой и хлопушками, а ощущение предвкушения чуда здесь, вокруг, в той самой правильной прошлогодней вьюге, закружившей город, с волшебными снежинками, с акварельной подсветкой, и в моей голове почти реальная картинка: дОма горит огнями елка и накрыт стол...
И не склеить воедино, то что прошло, и вот это чудо.
Тем, что прошло уже не насладиться, не пригубить, не потрогать. Бессмысленно сокрушаться о несбывшихся планах и надеждах, рыдать в подушку о давно перегоревших обидах, и тем более, глупо винить кого-то за невыпавший 31 декабря снег. Наслаждайтесь тем, что валится с небес сейчас, в прошлом вы этого уже не сделаете.
И, возможно, не в тему.
Опять Саша Черный. Больше в тему было бы "Родился карлик Новый год", но вставлю другое. О непонимании. Мы все такие разные, и так часто не понимаем друг друга. Отсюда искажение всех смыслов. И может, от этих искажений 31 декабря не у всех случается чудо. А у кого и вовсе случается ч**т знает что... Что не понятно таким странненьким, как я, ду*очкам...
НЕДОРАЗУМЕНИЕ
Она была поэтесса,
Поэтесса бальзаковских лет.
А он был просто повеса,
Курчавый и пылкий брюнет.
Повеса пришел к поэтессе.
В полумраке дышали духи,
На софе, как в торжественной мессе,
Поэтесса гнусила стихи:
«О, сумей огнедышащей лаской
Всколыхнуть мою сонную страсть.
К пене бедер, за алой подвязкой
Ты не бойся устами припасть!
Я свежа, как дыханье левкоя,
О, сплетем же истомности тел!..»
Продолжение было такое,
Что курчавый брюнет покраснел.
Покраснел, но оправился быстро
И подумал: была не была!
Здесь не думские речи министра,
Не слова здесь нужны, а дела…
С несдержанной силой кентавра
Поэтессу повеса привлек,
Но визгливо-вульгарное: «Мавра!»
Охладило кипучий поток.
«Простите… — вскочил он, — вы сами…»
Но в глазах ее холод и честь:
«Вы смели к порядочной даме,
Как дворник, с объятьями лезть?!»
Вот чинная Мавра. И задом
Уходит испуганный гость.
В передней растерянным взглядом
Он долго искал свою трость…
С лицом белее магнезии
Шел с лестницы пылкий брюнет:
Не понял он новой поэзии
Поэтессы бальзаковских лет.
1909 г.
Саша Черный