Утро в Китае бывает разным: хорошим, добрым, ясным, хмурым, холодным, теплым. Это для простых людей - крестьян, ремесленников, воинов, монахов. Но, не для отягощенных государственными заботами как чиновники. Для них каждое утро - рабочее. Надо быть в присутствии.
Таким мыслям предавался историограф императора Хань У-ди - Сыма Тан. Голова безбожно болела, в теле слабость, во рту сухость. Хотелось хотя бы глотка вина. Но, нельзя! Придет проверяющий евнух! И тогда не видать нескольких дополнительных лянов серебра в конце лунного месяца. Приходилось терпеть!
Сыма Тан в такие дни делал монотонную работу, которую оставлял именно на такое время. Сегодня, наносил цифровые иероглифы на все свитки, которые содержали различные записи разных времен. Работа успокаивала, и даже евнух заглянувший в комнатку историка остался доволен. Улыбнулся, и исчез в глубинах дворца, искать других виновников.
Мысли Сыма Тана вернулись к другу Чжан Цяну. Вместе провели всю ночь у прекрасной Лан, которая позвала такую же прекрасную подругу. Пили вино, смотрели на молодую луну, сочиняли стихи. Было хорошо!
А утром, когда женщины провожая мужчин, подвязали им пояса, в дверь требовательно постучали. Во дворе стоял страж дня - служащий имперской безопасности, которые выполняли писчую работу. Он показал приказ начальника личной стражи императора явиться чиновнику по особым поручениям "дома внешних сношений" Чжан Цяну к нему лично.
Чжан Цянь хоть и был удивлен таким вниманием к своей персоне, не стал показывать. Заставил стража подождать, пока оденется, и даже успел выпить чашу кислого молока, которое готовят кочевники. Говорят, очень здорово помогает при перепитые вина. И гордо удалился, внушая стражу страх своей грозной фигурой. И лицом, которое из добродушного, когда было нужно, превращалось в лик смерти.
Мысли были далеко, но голова оставалась на службе. Сыма Тан увидел перед своим носом бумагу с указанием от того же начальника личной стражи. Приказ короткий, но категоричный: явиться к императору немедленно. Сыма Тан, несмотря на головную боль и слабость, почувствовал прилив бодрости. Встреча с императором была событием неординарным. Быстро собрался, накинул шелковый халат поверх тонкой рубашки и, стараясь не хромать от вчерашнего вина, вышел во двор. Страж, молодой человек с хмурым лицом и безупречной выправкой, вел по запутанным коридорам императорского дворца, мимо расписных стен, фонтанов с журчащей водой и роскошно украшенных садов. Воздух был пропитан ароматом благовоний и чего-то сладкого, ранее неизвестного.
Дворец казался бесконечным лабиринтом, каждый поворот которого обещал новую встречу, новое лицо, новое испытание. Сыма Тан старался не показывать своего волнения, но сердце билось учащенно. Представлял себе разные варианты: возможно, император недоволен последним отчетом? Или, что хуже, кто-то из завистников донес на него?
Наконец, страж остановился перед огромными резными дверями, украшенными золотом и драгоценными камнями. Низко поклонился и отступил, оставив Сыма Тана одного перед входом в императорские покои. Глубоко вздохнув, историограф выпрямил плечи и решительно толкнул тяжелые двери.
Внутри царила полумгла, пронизанная солнечными лучами, пробивающимися сквозь тонкие шелковые занавеси. Император У-ди сидел на высоком троне, окруженный своими приближенными. Его лицо было непроницаемым, но в глазах мелькнуло что-то, что Сыма Тан не смог определить – гнев, интерес или что-то другое.
«Сыма Тан, приблизься!» – прозвучал низкий голос императора.
Историограф медленно подошел к трону, кланяясь до земли. Он почувствовал напряжение, витающее в воздухе, словно перед бурей.
«Ты хорошо потрудился над летописями, Сыма Тан», – неожиданно сказал император, его голос стал мягче. – «Однако, нам необходимы новые записи. По слухам, ты проводишь время не только за работой. Расскажи мне о твоих ночных приключениях с Чжан Цяном. Не утаивай ничего».
Сыма Тан замер. Слухи дошли до императора! Он быстро сообразил, что простое объяснение не сработает. Ему нужно было изложить события так, чтобы они выглядели не как расслабляющее времяпрепровождение, а как интеллектуальный обмен мыслями в компании одаренных людей. Он начал свой рассказ, акцентируя внимание на стихосложении и философских беседах, искусно опуская детали, которые могли бы оскорбить императорский двор. Он говорил о вдохновении, о красоте луны, о глубине человеческих чувств. И, к своему удивлению, увидел в глазах императора не гнев, а интерес. У-ди слушал внимательно, изредка кивая.
Когда Сыма Тан закончил, повисла тишина. Затем император улыбнулся. «Вино и стихи – это неплохо, Сыма Тан. Но помни, что твоя главная задача – служение государству. А теперь – расскажи мне, что знаешь о новой стратегии развития шелковой торговли…».
Тут Сыма Тана прошиб пот. Об этой стратегии что-то, ночью говорил Чжан Цзян. Но из-за того, что историк был непривычен к большому количеству вина его память отказывалась открывать ворота знаний.
На помощь к Сыма Тану пришел сам Чжан Цянь. Оказывается, находился тут же. Причем сидел за столиком, на котором были разложены какие-то свитки.
- Я изложил все свои мысли в письменном виде! Прошу вас, ознакомится с ними - Чжан Цянь держал в руках свиток.
- Хорошо! Оставь свиток! И отдыхайте! Пока! Не уходите из дворца! Скоро, понадобитесь! - отпустил их обоих император.
Пятясь, оба чиновника покинули покои. Только выйдя из императорского дворца Сыма тан позволил себе вопросительно кивнуть другу. Тот взял его за руки, и повел в сторону императорского сада. Там их, всегда могли найти стражи дня.
Если интересно, прошу поддержать лайком, комментарием, перепостом, может подпиской! Впереди, на канале, много интересного! Не забудьте включить колокольчик с уведомлениями! Буду благодарен!