Представь: ты джинн, да-да, тот самый Великий Всемогущий из легенд, и ты сидишь в лампе.
Вокруг темно, и не видать ни зги. Да и лампа эта — золотая, блестящая и вся такая манящая. Специально так сделана, чтобы попадать в липкие ручонки всяких жадных проходимцев и негодяев.
Ага, золотая она, как же! Держи карман шире — жестянка обыкновенная!
Жестянка это, я тебе говорю. Так напылили позолотой сверху да отшлифовали, чтоб гладенькой была, да на солнышке блестела. А в сути своей — банка-жестянка.
Вон, слышишь: «Тыц-тыц»...
Слышишь, «тыц-тыц»? Это я стучу по ней кулаком. Никаких тебе «бом-бом» или «тилинь-тилинь», а «тыц-тыц». Как пустая банка из-под пива 0,5, ногой раздавленная. Знаешь этот звук? Слышал когда-нибудь? Не удивляйся, знаю я про банки эти ваши. А ты думал, всё время я в этой лампе жил? Всякое бывало, где только нелёгкая не носила. Это уж я потом в «хоромы» эти перебрался, а пока не сложилось, то там, то тут мыкался. Тыкался решительно всюду, и вот теперь тут сижу. Жду, стало быть. Кого? Чего? Ой, да не спрашивай! Тьфу на них — этих подлых, гадких, с липкими ручонками. Томительно это всё... Томительно и тоскливо.
Вот ты почему думаешь, джинны из лампы выбраться хотят? Проклятие? Стеснённые обстоятельства? Нет! Решительно тебе говорю, нет!.. Скучно тут, уныло — тухло! Тухляк полный! Знаешь слово «тухляк»? Ну, тогда ты меня понимаешь...
Условий совершенно никаких: свет не проведешь, телевизор... Ха! Мечтай, да маслом натирайся! Из передач тут только «шиш» да «фигу» показывают — кушайте-с, ваше благородие, не обляпайтесь!
Да что телевизор, подушек нет, даже самой крохотной, чтоб было на чём калачиком свернуться, как пёс распоследний, смердячий! Да хоть бы и пёс... но комфорта нет. Злость есть, а комфорта — нет.
Вот так и лежишь ты на жестяном полу, руки за голову запрокинул, ногу на ногу положил, да носочком покачиваешь — вверх-вниз, вверх-вниз. И в тягучую темноту потолка смотришь, белое пятнышко глазами выискивая, а нет его, как и условий для жизни.
Прошло триста лет...
Ага, щас разбежались! На жестяном полу да без развлечений! Это только Джину вашему Тонику в жестянке хорошо, для него всё быстро заканчивается, а для нас — настоящих джиннов, время тянется д-о-олго и неспешно.
И вот лежит лампа в пещере какой триста лет, а ты сидишь и слушаешь, как капли стучат по камням: «Кап-кап», «кап-кап», «кап-кап»...
И вот ведь штука вопиющая! Проходит триста лет, находит её прохиндей — прохвост обыкновенный. Хапает лампу, будто так и надо, да липкими ручонками своими натирает: «Выходи, мол, джинн, желания мои исполнять будешь».
А ты — скромный раб лампы, что тебе остаётся?
«Появляешься перед ним, и он тебе свои желания выговаривать начинает.
Значит, золота ему подавай — горы несметные, брильянты да камни, да всё самоцветные, слуг дюжин две — для ног и для рук, да тряпья дорогого целый сундук. И для закрепления, стати и формы, построй, говорит мне, большие хоромы! С фонтаном и садом, а лучше с двумя, чтоб я почивал в них день ото дня. Чтоб было там вволю всего и по многу — чтоб смог он там жить на широкую ногу!»
Стандартный такой у них всех запрос — возьми и реши их жилищный вопрос, а у меня вопросец такой: «КОГДА КТО-НИБУДЬ РЕШИТ СОБСТВЕННО МОЙ?!»
В общем, я надеюсь, ты понял мой посыл, и стихотворная форма, закравшаяся в мою речь, не сбила тебя с толку. Ты уловил главную мысль мою? Все они, мошенники, охочие до чужого добра! Всё для себя, всё под себя любимых гребут, и ничего, кому другому чтоб не перепало, а то ведь удавятся. Сами удавятся, а другим ни кусочка... Точно тебе говорю!
«Шарк-шарк»... «Шарк-шарк»...
О, знакомый звук! Слышишь — эти глухие, шаркающие касания? Так звучат липкие ручонки очередного, жадного до денег доходяги...
Эх-х... Делать нечего — скромный раб лампы должен служить, угождать и повиноваться...
Где-то в лесу, после дождя, под большим наклонённым валуном, на мокрой траве лежит золотая лампа. Тучи сошли, небо прояснилось, и вышло солнышко, да в лампе той и отразилось.
После странных манипуляций, с дымом и искрами появляется джинн, осматривается и видит, как маленькая белка с древесного цвета шёрсткой орехом по лампе бьёт: «Шарк-шарк», «шарк-шарк» — расколоть пытается. Да не выходит у неё. Острой стороной долбит, та и соскальзывает, да и крепкий он — поддаваться не думает. Только остриём своим позолоту скребёт, царапины глубокие на жестянке оставляя.
#джиннвлампе #золотаялампа #исполнениежеланий #юморвсказках