Я сам чистокровный мари, мои деды и прадеды были заядлыми охотниками. Меня гены не обошли стороной. Очень люблю своё занятие охоту с рыбалкой и не представляю смысла жизни без этой замечательной природы.
Хочу рассказать о некоторых исследованиях наших научных сотрудников...
В статье рассмотрены способы охоты у мари (черемис) на медведя, проводится анализ имеющихся научных источников, касающихся данной темы. О развитой охоте у марийцев свидетельствуют как археологические материалы, так и документальные источники. В марийских архаических сказках и легендах огромную роль занимает медведь. В результате сведений, собранных автором, в ходе экспедиций уточняется и дополняется информация об охоте на этого хищника и традиционных представлений, связанных с этим промыслом.
В данной работе я ставлю своей задачей уточнить и дополнить имеющуюся информацию об охоте у марийцев на медведя. Многие исторические источники указывают, что марийцы были хорошими лучниками и охотниками. Герхард Фридрих Миллер в «Описание живущих в Казанской губернии языческих народов…» (1791 г.) пишет: «Черемисы умеют из луков стрелять весьма метко и проворно…»», а также указывает на ямный способ ловли у черемис.[2, с. 24] Есть несколько отрывков, посвящённых охоте на медведей у мари (черемис) и в работе Мозеля Х.И. «Материалы для географии и статистики России. Пермская губерния»(1864 ). Однако, в целом информации о способах охоты на медведя у марийцев мало. Предлагаю осветить эту тему более подробно, так как археологические, этнографические, фольклорные, ономастические материалы показывают, что в далеком прошлом в ритуальных традициях финно-угров огромную роль играл медведь. В «животном» эпосе, в архаических сказках и легендах медведь – существо, находящееся в кровно-родственных отношениях с человеком: «дед по отцовской линии», покровительствующий всему роду, племени. Медведь часто выступает в образе человека и одновременно человек в обличии медведя.[4, с. 10]
Исследования охватывают период января 2017 – сентябрь 2019 гг. Полевой материал был записан мною в Медведевском районе Республики Марий Эл. Большинство опрошенных мной – жители сельской местности, если же в качестве интервьюируемых выступали горожане, то они апеллировали в своих интервью к опыту деревенской жизни. Большая часть из них использовали как русский, так и марийский язык (йошкар-олинский диалект), что сохранено в тексте. Сведения получены от разных информантов (старшие из них были 1924 года рождения) родом из различных деревень Медведевского района.
Охотились на медведя марийцы с конца лета и до его залегания в берлогу. Поднимать зверя из берлоги во время спячки было нельзя «Ой йӧрӧ тыге ышташ ыле». Однако надо признать, что порой жители, объединяясь в артели, команды занимались и таким ловом зверя. Это не одобрялось, однако зачастую такая охота давала достаточный для выживания семьи заработок. Также нельзя было убивать медведиц и медвежат: «Если узнают, что медведицу убил – разговаривать с тобой перестанут.» [5, информант – Р.А. 1937 г.р.]
Видимо, целью запрета было сохранить популяцию зверя. Также данный запрет подтверждает представления мари о медведе, как об особом существе, возможно, находившимся когда-то в кровно-родственных связях с человеком.
В дореволюционный период чаще всего использовалось холодное оружие, в силу дороговизны огнестрельного. Основным оружием были копья разной длины: с длинным древком (до 2 м) назывались «йыпш», менее длинные назывались «умдо». Интересно то, что первое название до сих пор употребляется в горномарийском говоре (йӹпш), второе характерно для луговой стороны. Хотя сейчас оба переводятся как «пика, копьё». Для охоты на медведя использовались копья с широким листовидным наконечником с втулкой до 40 см, никакой поперечины в марийском варианте не предусматривалось: «Общей длины (копья) хватало. А когда медведь насадится хорошенько, то копьё не держали, а кувырком назад и в сторону уходили, либо просто быстро отступали, оставив копьё в ране. Медведь сам «дойдёт».» [5, информант Р.А. 1937 г.р.] Копья такие с листовидными наконечниками назывались «маска йыпш» и «маска умдо». Для крепости и лучшего удержания в руках древко обматывали полосами бересты, или кожаным ремнем, могли и просто резным сделать.
Под словом «рогатина» имеется в виду орудие похожее на двузубые вилы с длинной рукоятью – «кок вожынан пу шаньык семын кужу кычем дене». Перед охотой развилка и зубцы для лучшего скольжения смазывались жиром. [5, информант Д.А. 1924 г.р.] Такой ухват, примитивный на первый взгляд, решал возложенную на него задачу по удержанию зверя. Возможно, использование деревянных орудий во время охоты также связано с жестким ограничением на кузнечное дело среди марийцев после периода Черемисских войн.
Охота начиналась с выслеживания зверя. После того как медведь найден надо было его приманить. Для этого использовали несвежее мясо «с душком». Оставляли его на небольшом открытом месте – лесной поляне, к примеру. Важным условием, была относительная ровность площадки, минимум кочек и корней под ногами, а также возможность скрытного наблюдения и окружения.
Зверь подходил к туше и начинал трапезу. В это время выходили один-три человека с рогатинами. Часто рогатины прятали в траве и брали их по пути к медведю, волоча их за собой. На этом этапе было важно не спугнуть зверя, не спешить, дать ему время поесть, чтобы он в полной мере почувствовал себя хозяином добычи. Медведь либо делал пробный бросок-забег в сторону охотников, тогда им нужно было рассыпаться по сторонам; либо привставал в стойке на задних лапах, давая понять «кто тут главный», сначала невысоко.
Задача охотников была поднять зверя на дыбы в полный рост. Когда медведь встаёт на задние лапы, он только выглядит грозно – если близко не подходить, то вреда не нанесёт. В этот момент от охотников требовалась особая слаженность действий: один упирал рогатину в горло медведя, другие два – в плечи, чтобы он не сшиб передними лапами основную рогатину. Другие концы рогатин упирали в землю и поддерживали от «съезжания» ступнёй ноги. При этом охотники, как бы старались опрокинуть зверя, толкая его назад. Свалить медведя задача трудная, но это и не требовалось. Медведь, чувствуя, что его толкают назад, сам, в свою очередь давил вперёд, пытаясь встать на все четыре лапы. Когда противоборство достигало своего накала, выходил опытный охотник с копьём на длинной рукояти (вспомним выражение «выйти на медведя») и тоже упирал его в землю. «Рогатники» убирали рогатины: сначала с горла, а затем и с плеч, уходя при этом назад-наружу (чтобы медведь лапами не задел). Зверь по инерции падал на копьё всем весом своего тела и… всё, охота окончена. При этом, если строго рассматривать, то с воззрений марийского охотника, в данном случае медведь как бы сам себя убил – в него ведь никто копьём не тыкал. Да и попробуй с силой вогнать копьё в зверя с толстой шкурой и достаточно хорошей жировой прослойкой. Преимуществом такого способа являлась и относительная целость шкуры.
Иногда случалось так, что зверь в самом начале пытался скрыться от охотников. Для того чтобы зверь не сбежал, поляну окружали и другие, помимо «великолепной четвёрки». Они, в случае необходимости, шумом, криками пугали зверя, вынуждая его повернуть в сторону большей опасности – «рогатников». Те, кто окружал, создавали неплотное «шахматное» кольцо с просветами вокруг медведя, чтобы лучше маневрировать, если зверь решит прорываться и не стоять у него на пути, когда он «пойдёт грести лапами», т.е. наносить удары передними лапами с разбега. Часть охотников были вооружены рогатинами (их концы для крепости обжигались), копьями; другая часть – звякающими звуками топора о топор, топора о нож создавали звуковые эффекты. Если позволяла местность, то на ближайших деревьях размещались самые меткие лучники – они, конечно, не могли поразить медведя насмерть, но могли запугать его свистящими стрелами, перенаправить его внимание или нанести небольшой урон обычными. Это чаще всего требовалось, если что-то пошло не по плану и под медведем оказался кто-то из товарищей. И также они могли указать, куда побежал зверь, если он сумеет таки вырваться из окружения. [5, информанты – О.В. 1931 г.р., Р.А. 1937 г.р.]
В приведённом выше отрывке подробно описана охота на медведя. Подтверждаются сведения об артельном групповом способе охоты, вооружении охотников. Краткие сведения об этом мы можем найти и в научной литературе: «…При охоте на медведя, в которой участвовала обычно целая артель в количестве 30-40 человек, чаще применяли рогатины, топоры и копья.»[1, с. 159] Подтверждаются сведения о групповом способе охоты, вооружении охотников. В той же работе описывается способ охоты с ножом: «Наиболее смелые и ловкие охотники могли охотиться на медведя с ножом. Охотник подпускал медведя к себе на близкое расстояние, притворившись мёртвым. В то время как медведь обнюхивал мнимоумершего, он, воспользовавшись моментом, закалывал его». [1, с. 159] Подобные истории можно встретить и на просторах Интернета. Ни один из информантов, не подтвердил, что такой способ охоты существовал.
Однако, что делать в ситуации близкого контакта знали: «Оказаться с агрессивным медведем лицом к морде, так сказать – случай смертельно опасный. Но и тут нужно учитывать следующее. Укус медведя включает в себя три стадии: захват, сжатие и трёпка. Последний этап самый опасный: происходит разрыв захваченных тканей, костей, травмируются внутренние органы. Поэтому важно не допустить этапа трёпки или снизить его интенсивность путём пропихивания в глотку каких-то несъедобных предметов: рукояти рогатины, топора и т.п. Другой рукой при этом, нанести удары ножом в область носа и ушей. При и этом жизненно важно постараться выбраться из под медведя. Также опасным медвежьим приёмом является придавливание передними лапами – видел, как белый медведь пробивает лёд? Так вот механика движения та же самая, только вместо льда – поверженный на землю противник. При этом важно попасть телом в просвет между лапами, а дальше… ты уже знаешь.» [5, информант – М.А., 1967 г.р.]
Хотелось бы привести ещё один отрывок из книги «Марийцы. Историко-этнографические очерки»: «Для подобной охоты (с ножом Прим. Авт.) употребляли железный, широкий, обоюдоострый кинжал (длина с рукояткой более 40 см.)» [1, с. 159] Эту информацию подтвердил и мой информант: «Был у деда моего такой широкий, длинный ножик, двусторонне точеный. Только и с ним медведя не убьёшь, а вот шубу снимать им удобно. «Маска кӱзӧ»назывался. На конце рукояти у него было шило из рога, которое использовали при снятии шкуры». [5, информант – 2]
Кстати, приманку оставляли на месте «Цодра озалан кодаш кылеш ыле» – для хозяина леса, который тоже часто принимал медвежий облик.[5, информант – Д.А 1924 г.р.]
Получается, что охота строилась на хорошем знании местности, повадок зверя и групповой слаженной работе. Риск, конечно, присутствовал, но был разумным, охотники берегли и страховали друг друга, а также знали, как действовать, если на тебя навалился полутонный хищник
Теперь перейдем к капканам и ямам-ловушкам, которые использовались при охоте на медведя. Представляет интерес работа подполковника Генерального штаба Х.И. Мозеля «Материалы для географии и статистики России. Пермская губерния»(1864). В ней есть несколько отрывков посвящённых охоте на медведей у мари (черемис).
Один из них приведён ниже: «…Но, когда все попытки остаются тщетными, он схватывает чурбан в передние лапы и несет его до тех пор, пока не встретится ему крутой берег реки или какой-нибудь обрыв. Подойдя к такому месту, он бросает вниз со всею силою привязанный к капкану чурбан, который при падении своем увлекает за собой и медведя. Наблюдавший за всем черемис слезает вниз и добивает топором разбившегося при падении медведя.»[3, 578-588] Что мешало зверю вместо суицида отгрызть кусок веревки, связывающий чурбан и капкан?
Но данный отрывок, видимо, демонстрирует ещё один из способов охоты, который ещё сохранился в народной памяти. На обрывисто-покатом краю оврага, речки, клали обрубок дерева, пень – главное, чтобы был тяжёлым, увесистым. К пню привязывали капканы из крепкой верёвки со скользящей петлёй (подобно арканам или лассо), которая при попадании в петлю лапы зверя затягивалась. Пень, устанавливался на самом краю оврага так, чтобы при сильном, резком дёргании привязанной верёвки, он срывался вниз. Для того чтобы грузило не сорвалось раньше времени, делали небольшие подпорки колышками, которые при сильном дёргании ломались или выпадали. Попав лапой в такой верёвочный капкан и затянув на ней петлю медведь сильно дёргает за верёвку, стараясь освободиться, тем самым, сдвигая пень или обрубок дерева, который, лишаясь поддерживающих колышков, летит вниз, утягивая медведя. На месте предполагаемого приземления, вбивали колья, либо раскладывали камни для более жесткой посадки. Отрезок верёвки от петли до пня тоже не был длинным, чтобы медведю было сложнее его перегрызть, если вдруг он чудом не сорвётся вниз.[5, информант – Д.А., 1924 г.р.].
Ещё один отрывок из той же работы Х.И Мозеля тоже представляет интерес: «Другие охотники привязывают к бортевому дереву большой и тяжелый сучковатый чурбан на длинной веревке, так, чтобы чурбан мешал медведю доставать мед из чурки. Взобравшись на дерево, медведь отталкивает чурбан в сторону и наклоняется, чтобы достать мед, но в то же время импровизованный маятник ударяет его по голове, медведь снова его отталкивает, еще с большею силою, и тотчас получает второй удар в соразмерности сильнейший. Это продолжается до тех пор, когда выведенный из терпения медведь толкнет чурбан из всей силы и вслед за тем получит такой удар, который сшибает его с дерева. При этом падении медведь или убивается до смерти, или же до того разбивается, что не в состоянии далеко уйти». [3, 578-588]
Сведения информантов не отрицают наличие подобных чурбанов на бортевых деревьях: «Так борти защищали. Такие пеньки-чурки были распространены вплоть до середины 40-х годов XX века. Во время войны многие вновь стали борти-то выделывать. С пасеки могли мёд-то и забрать: на фронт или…(вздыхает) скоммуниздят. А в лесу-то пойди-найди. От медведей и вешали. Медведь полезет – пеньки закачаются, трудно дальше лезть. И пчёлы злятся.» [5, информант – Р.А. 1937 г.р.]
Действительно медведь, столкнувшись с таким препятствием, скорее ретируется, так как раскачивающийся пенёк не только мешает зверю, но и является дополнительным раздражителем для пчёл. Неточность и даже некоторая комичность описания охоты у Мозеля Х. связана скорее всего с тем, что свои охотничьи секреты и прочие лесные уловки мари старались посторонним не рассказывать и собиравшие сведения офицеры и учёные были введены в заблуждение.
Также широко использовались различные ямы-ловушки. На дне устанавливали заострённые колья. Далее на колья клали лапник, ветки, мох, листья, создавая впечатление дна ямы, т.е. острия кольев скрывались за веточно-мховым покрывалом. На это покрывало клали протухшее мясо, располагая его так, чтобы основная тяжесть приманки приходилась на скрытые колья и «дно» ямы не продавливалось. Затем сверху яма маскировалась ещё одним слоем лапника, мхом, дёрном с травой. Зверь (не только медведь) мог провалиться, не заметив ямы, к примеру, при погоне. Травоядные чаще всего обходили такую яму из-за запаха гниющего мяса, а вот хищников и кабанов, она привлекала. Медведь же, как правило, раскапывал верхний маскировочный слой и спускался в яму, где под собственной тяжестью попадал на спрятанные колья. Особое искусство состояло не только в создании маскировочного покрывала. Необходимо было учитывать, что медведь в сильно глубокую яму не полезет, поэтому фальшивое дно располагали не очень глубоко – 1-1,2 метра. Однако края ямы делали покатые, могли даже пролить их водой, создав кашицу, грязь. Саму яму, конечно, не копали от начала и до конца, а выбирали за основу естественные углубления, к примеру, оставшиеся от корней больших деревьев, что вырваны при сильном ветре. Такая яма называлась «маска бынем (вынем)». Минусом использования капканов и ловушек являлась их неизбирательность: туда могли угодить и медведица с медвежатами. .[5, информант – О.В., 1931 г.р.]
Ещё в труде российского учёного немецкого происхождения Герхарда Фридриха Миллера "Описание живущих в Казанской губернии языческих народов" (1791) в разделе «О их пропитании, торгах и промыслах» указывается: «Больших зверей ловят по большей части ямами, а мелких сетьми. Черемисы умеют из луков стрелять весьма метко и проворно…»[2, с. 24] Г.Ф. Миллер являлся руководителем Второй Камчатской экспедиции (1733-1743), собранные материалы и легли в основу труда. Таким образом, строки из литературного источника по марийской, чувашской и удмуртской этнографии XVIII века подтверждаются и углубляются сведениями информантов из XX века.
Также был ещё один способ охоты. Выкапывалась не большая по глубине (примерно 1 м, зависело от роста охотника) яма, диаметром 1,5-2 м; маскировалась, причём таким образом, чтобы на маскировочном покрытии мог стоять, не проваливаясь, охотник. Далее схема проста, но опасна: необходимо было спровоцировать медведя на нападение. Охотнику нужно было оказаться на яме или за ней. Медведь проваливался передними лапами в яму. В этот момент нужно было сильным ударом копья поразить медведя ниже затылка, туда, где начинаются шейные позвонки, т.е. охотнику нужно было прыжком или перекатом вперёд и в сторону оказаться сзади медведя, пока его лапы угодили в ловушку. Поражение в область шейных позвонков позволяет убить зверя без лишней боли. Надо признать, что при таком способе охоты требуется немалая физическая сила и хладнокровие. В случае если охотник не мог по каким либо причинам совершить прыжок и перекат, то необходимо было «провалиться» в яму, присесть и выставить копьё, стараясь поразить медведя в брюхо, грудь или шею.[5, информанты – О.В. 1931 г.р., Д.А. 1924 г.р.]
Отметим, что данный способ, как и описанные ранее информантами техники, включает в себя вариативность действий охотника. Это может указывать на хорошее знание способов охоты, и достаточно подробную передачу информации о них потомкам, что позволяет сделать вывод, что охота, в том числе на такого крупного хищника как медведь была распространена в этих местах.
Для защиты рук во время охоты их обматывали отрезами из шкур животных, сверху привязывая пластины из сосновой или еловой коры. Куски коры вырезались и снимались не с живых деревьев, а с вальняка с помощью ножа (топора) и заостренной палки. Сняв пластину, неровные края отрезали, проделывали дырки для верёвки. Чтобы убрать смолистость коры, кусок промывали водой, протирали сухим и влажным песком, золой. Кора берёзы и других деревьев не годилась, она была слишком тонкой. Также подобный камуфляж помогал маскироваться. [5, информант – О.В. 1931 г.р., Р.А. 1937 г.р.]
Таким образом, приведенный материал свидетельствует о развитых способах охоты на медведя у мари. Информанты передавали опыт, о котором узнали у своих прадедушек-прабабушек, а также дедушек-бабушек. Можно сделать вывод о том, что приведенные способы охоты на медведя бытовали ещё во второй половине XIX века. Охотникам обеспечивали успех хорошее знание повадок зверя и слаженная работа. Одиночная охота жителями нашего района не приветствовалась в силу большой опасности для человека. Также благодаря исследованию удалось уточнить и дополнить сведения, описанные в исторических источниках и научной литературе. Обнаруженные неточности отчасти можно объяснить скрытностью самих марийских охотников, а также тем, что у авторов работ были иные, более масштабные цели, и акцент на конкретных способах охоты не отвечал задачам исследований.
Стоит также отметить характерные для марийского народа любовь и внимание к природе, разумное использование природных ресурсов. Это подтверждается данными моего исследования: запрет охотиться на медведиц с медвежатами, стремление минимизировать страдания животного при убийстве. Интересно и стремление к тому, чтобы медведь при охоте «самоубился» – видимо, оно восходит к стремлению избавиться от ответственности за убийство существа, которое возможно в давние времена состояло в кровно-родственных отношениях с человеком.
Иванов М.И., научный сотрудник Медведевского историко-художественного музея
Список литературы и источников
1.Марийцы. Историко-этнографические очерки. – Йошкар-Ола: МарНИИЯЛИ,2013.–с.482: ил.
2. Миллер, Г. Ф. Описание живущих в Казанской губернии языческих народов, яко то черемис, чуваш и вотяков / Г. Ф. Миллер. – СПб., 1791. – 99 [2] с., 8 л. ил.
3. Мозель, Х. Пермская губерния. - Ч. I, II. – СПб., 1864. – Серия: Материалы для географии и статистики России, собранные офицерами Генерального Штаба. – (Из содерж.: о черемисах — т. II, с. 578-588.)
4. Черных, С. Я. Словарь марийских личных имен. Марий еҥ лӱм-влак мутер. – Йошкар-Ола, МарГУ, 1995. – С. 626.
5. ПМА 2017-2019 – полевые материалы автора, записанные в Медведевском районе Республики Марий Эл.