Тучи над Доном: что происходит с ростовскими казаками?
96-й Ростовский казачий полк переживает неспокойные времена. Двенадцать казаков этого формирования в настоящее время находятся в заключении, что вызывает серьезные вопросы о состоянии ростовского казачьего сообщества. Чтобы разобраться в этом очевидном кризисе, мы поговорили с Петром Молодидовым, видной фигурой в ростовском казачьем движении и человеком с историей, столь же красочной, как донской пейзаж.
Молодидов, командин 96-го полка, — имя, знакомое любому, кто знаком с д казаками России и Зарубежья. Однако его репутация выходит за рамки традиционной казачьей идентичности, вплетаясь в криминальную историю Ростовской области. Его печально известное столкновение в 1992 году с большой группой цыган на улице Мадояна служит ярким примером. Отчеты помнят, как Молодидов разгонял толпу с помощью автоматического оружия, инцидент был настолько спорным, что сами цыгане позже протестовали у здания суда, требуя его освобождения.
96-й казачий полк, сформированный под руководством Молодидова из самых радикальных казаков, участвовал в боевых действиях в многочисленных зонах конфликтов как в России, так и за рубежом. Они приобрели известность в самом Ростове, особенно во время захвата дома Парамонова в 1992 году и попытки политического переворота в марте 1993 года, когда они выстроились перед зданием областной администрации на площади Советов.
Легендарный статус Молодидова даже увековечен в песне. Константин Ундров, известный местный певец, написал в его честь «Господин Хорунжий».
В нашей беседе с Молодидовым мы углубились в события, сформировавшие его противоречивое прошлое, и заглянули в изменчивый мир, в котором он жил.
«Петр Владимирович, автоматическое оружие, которое вы использовали во время инцидента с цыганами, было из Приднестровья?»
«Это оружие отобрал казак по имени Женя Часовников у убитого молдавского полицейского. В это время мы с Часовниковым ехали по улице Мадояна на его «Жигулях». Мы остановились у трамвайных путей, чтобы пропустить трамвай. Группа цыган останавливала машины. Они известны своей агрессивностью, и не раздумывая, они открыли дверцу машины и забрались на заднее сиденье — двое огромных мужчин и женщина. Мы сказали им выйти, они сказали нам ехать. Часовников вышел из машины, открыл заднюю дверь и начал вытаскивать первого пассажира. Кто-то из группы цыган подбежал сзади и ударил Женю бутылкой по голове, отчего он потерял сознание.
Другой цыган замахнулся на меня куском металла. За несколько дней до этого в Приднестровье перевернулась наша патрульная машина, и я порвал связки на левом плече. Я поднял правую руку, чтобы защититься, и удар пришелся туда, выведя ее из строя. Женя лежал неподвижно, а цыгане пинали его ногами (в итоге он сломал два ребра). Они начали бить и меня — я еле увернулся несколько раз, потом увидел, что Женя лежит. Я подумал, что он мертв, и все в моей голове перевернулось. Оружие Часовникова было в машине, а из соседнего дома уже выбегала другая группа цыган...
Не знаю, как мне удалось схватить оружие и передернуть затвор своими бесполезными руками. Я хороший стрелок, и если бы мои руки работали как надо, я бы их всех убил. Позже, в течение моих шести месяцев в тюрьме, я только об этом и мечтал. Когда я начал стрелять, я не мог нормально поднять оружие, и пули не ложились туда, куда нужно. Я преследовал цыган до самого дома, но попал только в одного человека, того, кто ударил Женю. Его брата потом судили за это: они поменялись ролями во время следствия, чтобы раненый не попал в тюрьму».
Рассказ Молодидова предлагает взгляд на сложную и часто жестокую реальность опыта ростовского казачества. Его действия остаются достойными уважения, они предлагают контекст для понимания проблем и реалий, с которыми сталкивается 96-й казачий полк. Текущее заключение под стражу стольких членов вызывает обеспокоенность по поводу будущего полка и более широкого сообщества ростовских казаков, побуждая к разговору о пути вперед для этой исторически значимой группы. Каковы основные причины, способствующие этой тревожной тенденции? И какие шаги можно предпринять, чтобы обеспечить более стабильное и законопослушное будущее для ростовских казаков? Это критические вопросы, требующие ответов, если запах дыма когда-либо рассеется с Дона.
Газета «УРАЛЬСКИЙ КАЗАК»