...Вернувшись в тот загон, где когда-то его увидели два Андрея, Игренька почти ничего не стал есть и стремительно худел.
Шкура на боках обвисла, кости стали проступать сквозь кожу, и колхозный ветеринар вынес вердикт: пока не поздно – надо его отвезти на мясокомбинат.
...От той машины, на которую нужно было зайти коню, не только противно пахло бензином и выхлопными газами, но и веяло каким-то ужасом.
Молодой жеребчик, которому также не нашлось в колхозе достойного места, жалобно заржал и забился, заметался, но его все-таки заставили подняться в кузов – и там он стоял и крупно дрожал.
Игренька же спокойно, можно сказать – с достоинством перешел на транспорт и прижался боком к молодому, как бы пытаясь того успокоить и убедить смириться.
У него было какое-то смутное беспокойство, но он и понимал, что без его Человека – все что может с ним случиться, даже если это будет самым лучшим – для него бессмысленно, а самое неприятное – нестрашно.
...Когда двигатель машины завыл и она, качаясь и подпрыгивая на кочках двинулась, он закрыл глаза и...
... Где-то, на удивительно прекрасном, неимоверно-зеленом лугу, с самой ароматной, сочной и вкусной травой, практически не касаясь копытами поверхности мчался, точнее - летел жеребёнок, а может и взрослый конь.
В солнечном свете золотом сияла шкура, длинная грива и шелковистый хвост серебром стелились по ветру. Мощь и радость переполняли мышцы. Дышалось ровно и глубоко и такой аллюр мог продолжаться бесконечно.
...Где-то рядом была та мудрая и добрая лошадь, вкус молока которой он помнил до сих пор…
...И здесь же была та юная, тонконогая кобылка, запах которой кружил ему голову где-то, когда-то...
... НО главное: на встречу ему шел Тот, кого он больше всего желал видеть, Тот, кого ему так не хватало. Шел его Человек. И был он тоже молод и прекрасен, доброта и мудрость звучали в каждом его шаге. И Конь знал, что теперь они будут вместе.
Всегда.
В Вечности…
