27 января 2022 года в прокат вышел фильм Веры Сторожевой «Мария. Спасти Москву». Его героиня - молодая и очень серьезно относящаяся к работе сотрудница НКВД, убежденная атеистка и материалистка - в конце 1941 года по заданию начальства отправляется в оккупированный город, где находится чудотворная икона Божьей матери. Ее нужно вынести из храма, и, спасаясь от фашистов, привезти в Москву. Почему? А просто Сталин встретился с очень почитаемой в Москве старицей, к которой стоят длинные очереди из нуждающихся в помощи (очевидно, что прообразом была Матрона Московская), и та сказала, что икону нужно поднять на самолете в воздух и облететь столицу: это поможет защитить город от фашистских войск.
Когда вышел трейлер картины, он вызвал самые возбужденные отклики в соцсетях. После премьеры на радио «Комсомольская правда» пришли в гости режиссер Вера Сторожева и актер Сергей Пускепалис, сыгравший в картине одну из важных ролей второго плана.
«В ПАТРИАРХИИ ПОПРОСИЛИ УБРАТЬ ИМЯ МАТРОНЫ ИЗ СЦЕНАРИЯ»
- Вера, скажите, а вы сами верите в легенду о том, что в конце 1941 года самолет с иконой по приказу Сталина облетал Москву?
- Во-первых, «Мария. Спасти Москву» - не об этом, не о приказе Сталина. Это история про девушку Марию, которая пересекла линию фронта: икона находилась в храме на оккупированной фашистами территории, в ее родном городе - поэтому ее, младшего лейтенанта НКВД, туда и отправили… А она в свое время предала собственного отца, отреклась от него, но после этого путешествия стала другим человеком. Нельзя сказать, что глубоко религиозным, но жизнь ее точно переменится.
Да, у нас есть эпизод, в котором Сталин встречается со Старицей - и это еще в момент выхода трейлера стало ужасным известием для множества людей: верующих, неверующих, либералов, патриотов, не-патриотов… Но такая легенда правда существует! В «Сказании о житии блаженной старицы Матроны», написанном Зинаидой Ждановой, в одной квартире с которой святая жила несколько лет, этот эпизод упомянут. Потом, когда готовилась канонизация, из жития он был убран. Однако у нас кино вовсе не документальное, и мы позволили себе предположить, что все могло произойти именно так.
- При этом у вас имя Матрона ни разу не звучит. И даже лица мы ее толком ни разу не видим.
- Вообще в первоначальном варианте сценария Елены Райской старицу звали именно Матрона. С этим сценарием до нас работали другие кинематографисты. Они обратились в Патриархию, и там попросили убрать это имя, назвать ее просто Старицей. Я с этим согласна: у нас в картине получился собирательный образ. Все, конечно, мгновенно считывают прототип, но мы не хотели спекуляций: похожа - не похожа, так говорила или не так… И все же мы рассматриваем прежде всего историю Марии, отца Владимира, который служит в церкви, где хранится икона, и сержанта, который вместе с Марией отправляется на задание. Вот это наши герои. Ну и, конечно, прекрасный Сергей Пускепалис, который играет офицера НКВД, отправляющего Марию на задание.
- У вас очень добрый получается НКВДшник, ласковый, симпатичный, обаятельный.
Вера Сторожева (смеется):
- А надо было, чтобы с зубов у него кровь капала?
Сергей Пускепалис:
- Я был рад, что Вера предложила мне поучаствовать в этой картине, с ее достаточно деликатным и чувственным сюжетом. Там с людьми происходят метафизические вещи - и ты понимаешь, что в жизни есть что-то важнее, чем сиюминутная, сегодняшняя ситуация, которая сложилась в обществе… Вот спорят спас ли облет Москву. Конечно, это тоже повлияло на спасение. По крайней мере, разговоры об этом укрепили дух наших людей. Недаром в годы войны Иосиф Виссарионович резко улучшил отношения с церковью, а еще ввел погоны, вспомнил про великих героев прошлого, таких, как Александр Невский - стало понятно, что это влияет на морально-нравственные качества бойцов и в целом общества. А если говорить про НКВДшников, то Вера Михайловна права - если на человеке были погоны, это не значило, что он заживо ел младенцев. Я знаю огромное количество людей из подразделений НКВД, которые героически защищали подступы к Москве. Там много примеров настоящих подвигов. И мой герой понимает больше, чем произносит вслух. Героиня ему говорит: «Для меня все иконы на одно лицо», а он отвечает: «Это мы для них, икон, все на одно лицо». И возраст у него такой, что мы понимаем: он рожден в XIX веке, помнит другую жизнь и в принципе понимает о жизни гораздо больше, чем 25-летние… А вообще фильм действительно прежде всего о нашей Марии, проходящей за два часа экранного времени огромный путь. Который, в общем-то, проходим сейчас и все мы, с момента возвращения церкви в нашу жизнь.
- Я живу рядом с храмом Тихвинской иконы Божьей Матери недалеко от метро «ВДНХ». Там как раз находится та икона, с которой, по легенде, совершали облет.
Вера Сторожева:
- Видимо, это список с оригинала… В сценарии была придуманная икона. Но для того, чтобы все сделать более деликатно, и чтобы было меньше вопросов, мы решили взять канонический образ. Писать икону специально для фильма нам показалось странным. Вообще кто-то говорит, что облет совершался с Тихвинской иконой, кто-то - что с Казанской. Но дело в том, что оригинал Тихвинской был в ноябре 1941-го вынесен немцами из Тихвинского музея, отправлен в Псков, а потом долго странствовал, побывал и в Риге, и в Чикаго, - в Россию он вернулся лишь в XXI веке. То есть она никак не могла совершать облет над Москвой в декабре 1941-го.
- Вы как-то общались со священниками, когда снимали эту картину, просили благословения? Кино выглядит откровенно религиозным.
- Но мы не делали религиозное кино, мы делали совершенно светское кино для широкого зрителя, а не только для православных и воцерковленных. У нас было несколько консультантов – по облачениям и так далее. Нам очень помогал батюшка, отец Олег, в храме, где мы снимали, в Ростове Великом. Он даже пустил исполнительницу главной роли Марию Луговую в алтарь (женщинам туда вход строго запрещен) - сказал, что алтарь пока не освящен полностью, так что еще есть такая возможность.
«ЧЕТВЕРТЫЙ СЕЗОН «ШИФРА» ТОЧНО СТАНЕТ ПОСЛЕДНИМ»
- А когда был написан сценарий «Марии»?
- Точно не скажу, но Елена Райская его написала давно… Странно, но я с ней ни разу лично не встречалась. Просто мы знали друг о друге. И в промежутке между съемками первого и второго сезонов своего любимого проекта - сериала «Шифр» - я написала Лене: «Нет ли у вас сценария?» Она ответила: «Есть», и прислала «Марию». Потом мы работали над сценарием, но переписывались онлайн, потому что уже началась пандемия.
- А вообще кино в пандемию сложно снимать?
- Удивительно, но у нас ни один человек не заболел. Мороз был минус 30, холод, леса, ночь, озеро Неро, полное ощущение, что работаешь в морозильнике, при этом с тяжелейшим графиком - всю картину мы отсняли за 28 смен… И все остались здоровы. Впрочем, у нас уже все были или вакцинированными, или переболевшими, так что сложился коллективный иммунитет.
- Вы много работаете на телевидении. Что вам легче снимать? Сериалы или художественные фильмы?
- На телевидении я работаю не так уж много. Просто «Шифр» оказался очень популярен, причем во всем мире, я постоянно получаю письма от зрителей. Сейчас в постпродакшене третий сезон - не хотела отдавать проект в чужие равнодушные руки. Сценарий четвертого сезона сейчас пишется, но мы договорились с Первым каналом, что он будет завершающий.
- Сергей, как дела в Ярославском драматическом театре имени Волкова, которым вы руководите?
Сергей Пускепалис:
- Вот мы говорили о том, что «Марию» смогли снять в фантастически короткие сроки, всего за 28 дней. Главная причина, почему так получилось - команда. Она уже сработалась, не надо тратить время на то, чтобы объяснить необъяснимое. Это касается не только актеров, но и художников, операторов, осветителей. Плюс, конечно, Вера Михайловна всегда, в каждой сцене абсолютно точно знает, что и зачем она делает. Про Ярославский театр могу сказать то же самое: никогда в жизни у меня не получилось бы отвлекаться на такие серьезные и большие кино- и телепроекты, если бы не моя команда. У меня там директор замечательный, да и вообще слаженно работает множество прекрасных людей. Буквально вчера-позавчера мы показывали два спектакля в Малом театре в рамках больших гастролей: «Калину красную» по Василию Шукшину в постановке Володи Смирнова-Даная, и мой «Забыть Герострата!» по Григорию Горину…
- Пьеса Горина была написана в 1972 году, то есть ровно 50 лет назад. Как вам кажется, текст не устарел за это время?
- К огромному моему сожалению, он актуален. Поэтому я им и заинтересовался. Мне хотелось разобраться в ситуации, понять, как так получается: храм Артемиды Эфесской, одно из чудес света, строили больше ста лет, над ним работало несколько поколений людей, имен которых мы не помним - но один торговец по имени Герострат вошел в века, спалив этот шедевр. Это чудовищная несправедливость, и надо помнить, что она чудовищна. Такие геростраты, как говорит один из персонажей пьесы, будут рождаться вновь и вновь. Будут гибнуть миллионы, будет литься кровь, «и многие станут разводить руками: «Откуда эта напасть, откуда?…» А ей с лишним две тысячи лет! Начало ее здесь, в Эфесе». И нельзя облегчать свою память забвением… Ох, хотелось бы, конечно, чтобы этот материал не был сейчас настолько своевременен.
Автор: Денис КОРСАКОВ. Из архива «КП»