Как СМЕРШ Ленинградского фронта обманул фельдмаршала Кюхлера.
...Шел август 1943 года — года сокрушительных ударов Красной Армии под Сталинградом и на Курской дуге. Наши войска от обороны перешли в наступление. Командующий немецкой группой армий «Север», осаждавших Ленинград, генерал-фельдмаршал Георг Карл Фридрих Вильгельм фон Кюхлер не сомневался, что и его войскам вскоре предстоит испытать на себе растущую мощь русских.
В те дни между ним и командующим 18-й армией генерал-полковником Линдеманом вполне мог состояться, скажем, такой разговор.
В те дни между ним и командующим 18-й армией генерал-полковником Линдеманом вполне мог состояться, скажем, такой разговор.
Если не в сентябре, то через месяц-другой, постараться отбросить нас от Петербурга. Почему я говорю «через месяц-другой»? Думаю, что у них еще недостаточно сил для такого серьезного дела. Вполне возможно, что нам в известной мере повезет, и начнут русские только зимой, что в их
традициях. Вот почему надо бы узнать — и поточнее — какое направление главного удара изберет Говоров.
Полагаю, что разузнать, с какими силами нам предстоит иметь дело, сможет абвер-команда-104. Подполковник Шиммель, начальник этой команды, имеет в своем распоряжении две школы разведчиков и способен направить в тыл Ленинградского фронта не один десяток своих агентов.
Что же касается направления будущего удара, то Линдеману представлялось, что его нанесут с Ораниенбаумского плацдарма: ведь узкая полоска вдоль Финского залива от реки Воронки и почти до Петергофа оставалась в руках у русских...
Разрабатывая план полного снятия блокады Ленинграда, условно названный «Нева-2», в штабе Ленинградского фронта действительно готовились нанести первый удар с Ораниенбаумского плацдарма силамимоей 2-й ударной армии, а потом намеревались двинуть вперед с Пулковских
высот и 42-ю армию, чтобы затем сомкнуть кольцо вокруг Петергофско-Стрельнинской группировки гитлеровцев, — рассказывал мне в 1975 году генерал армии Иван Иванович Федюнинский. Он тогда приезжал в Сосновый Бор, жители которого избрали его своим почетным гражданином.
Но когда и откуда именно мы начнем наступать, противник не должен был знать. Контрразведке Приморской оперативной группы и Ленинградского фронта было поручено ввести командование группы армий «Север» в заблуждение, снабдить его дезинформацией, но так, чтобы у немцев не было
никаких сомнений в достоверности добытых сведений.
И да будет вам известно,— продолжал Федюнинский,— что основная часть операции чекистов разворачивалась именно там, где потом построили ваш замечательный город.
...Уже много позже этого разговора бывший заместитель начальника отдела СМЕРШ Приморской оперативной группы подполковник в отставке А. А. Богданов поведал, как же ухитрились наши контрразведчики обмануть гитлеровских генералов.
Готовясь к решительным действиям на плацдарме, усилили меры, которые должны были помешать фашистским шпионам вести разведку на нашей территории. Ведь подполковник абвера Шиммель пачками забрасывал своих агентов на Ораниенбаумский плацдарм. Отлично понимая, что не все из них принесут нужные сведения, он пытался добиться успеха массовой засылкой «питомцев» двух разведывательных школ — в Тильзите (Советске) и Пскове.
Однажды в штаб 48-й отдельной бригады морской пехоты, расквартированной на плацдарме, доставили с передовой перебежчика, одетого в форму капитана.
На самом деле я — старший лейтенант-пограничник Мокий Демьянович Каращенко, — назвал он себя контрразведчикам. — Служил на границе. Мы первыми приняли удар фашистов. Меня тяжело ранили и взяли в плен. В лагере для военнопленных в Саласпилсе под Ригой всем нам была уготована
одна участь — пограничников гитлеровцы не щадили. Я назвался командиром взвода строительного батальона Николаем Никулиным. Когда немцы стали вербовать пленных в школу разведки, я подумал, что это поможет мне вернуться к своим, и согласился. Пока нас учили, я старался побольше разузнать о системе организации абвер-команды-104 и о тех, кого забрасывают через линию фронта, чтобы сообщить об этом вам. А теперь вот пришел и мой черед отправиться выполнять задание..
И в чем же оно заключается?
Под личиной капитана Николая Климова, снабженного командировочным предписанием,направиться в Ораниенбаум и Калище. Я должен узнать, не перебрасывают ли сюда дополнительные соединения и части, не готовится ли наступление, и уточнить, где именно. Непосредственным моим начальником является капитан Фиш. Он предупредил, что на выполнение задания отводится 8—9 дней...
Каращенко с плацдарма переправили в Ленинград и передали в управление СМЕРШ фронта. Прежде чем решить, как поступить с ним дальше — а он идеально подходил к запланированной операции, — решили тщательно
проверить все, что он рассказал на допросе. Нашлись сослуживцы-пограничники, которые дали самую лестную оценку старшему лейтенанту. И коллеги из СМЕРШ Волховского фронта подтвердили, что задержали немецких шпионов именно из тех групп, о которых сообщил Каращенко. Удалось также связаться с семьей Мокия Демьяновича.
Все сходится, — доложили чекисты командованию. — Каращенко готов вернуться к немцам с теми сведениями, которыми мы его снабдим.
Операцию так и назвали «Возвращение». И возлагали на нее большие надежды.
Чтобы данные, которые получит противник, выглядели более достоверно, на правом фланге плацдарма развернули активную «подготовку к наступлению»: по ночам передвигались к передовой батальоны и на биваках жгли костры;
грохотали танки, сооружались «артиллерийские позиции» и комендоры настоящих орудий имитировали пристрелку вражеских линий обороны. На аэродроме в Борках в нескольких километрах от поселка Лебяжье садились и
взлетали самолеты.
Читайте продолжение на нашем сайте: https://rosprioritet.ru/operatsiya-vozvrashcheniye
Автор статьи: КАРЛ РЕНДЕЛЬ