Летом после третьего курса нашего энергетического института,
отправили нас на производственную практику. Чтобы студенты познали, что такое реальное производство и познакомились поближе с гегемоном –
рабочим классом, которым многим из нас по окончании учёбы предстояло
руководить.
Нашу группу распределили на Ховринскую ТЭЦ на северной окраине
Москвы у кольцевой дороги. Электростанция эта была самой большой в
городе, и нам предстояло участвовать в ремонте её крупногабаритного
оборудования.
Чтобы ближе и теснее познакомиться с реальным пролетарским трудом,
нас прикрепили по одному – по двое к рабочим бригадам. Бригады эти
ремонтировали воздухонагреватели – огромные, с дом размером железные
бочки, которые вращались редуктором размером с легковой автомобиль. Нам
предстояло разобрать эти редукторы, заменить изношенные, натруженные
огромные шестерни и подшипники. Слить несколько бочек черного
отработанного масла и залить новое. И потом собрать это всё вновь.
Делалось это с помощью гигантских ключей, ломов и грузоподъёмных
механизмов, поскольку даже самые мелкие детали руками не поднять.
Реальная работа. Понятная и нужная.
Приняли нас в рабочих бригадах очень хорошо. Во-первых, мы им
реально помогали, не влезая при этом в их премию, да и просто отношения
были вполне тёплые, человеческие, особенно к молодёжи – то есть к нам.
Рабочее пространство у нас было весьма некомфортное. Сверху над
нами размещались те самые огромные воздухонагреватели, а слева и справа –
работающее оборудование соседних энергоблоков, от которого шёл жар,
который добавлял тепла и так уже жаркому лету. Всё это гремело и
вибрировало огромной мощью. Наше рабочее пространство имело плюс в
том, что там можно было стоять не сгибаясь. Но минус, что всё оно – и
металлические полы и потолок, и железные корпуса оборудования вокруг –
всё было покрыто толстым слоем чёрной копоти, обильно пропитанной
машинным маслом.
Реальное производство, реальные условия труда. Узнать по-жизни
полезно. Комбинезоны, ботинки и шлемы нам выдали, а руки и помыть
можно.
В бригаду, которая трудилась рядом с нами, попал наш студент
Андрюша Богданов. Рафинированный мальчик из хорошей семьи – типичен
был учебный путь его – испанская спецшкола, уроки фортепиано, хороший
институт. Очень высокий и худой, с длинными пальцами музыканта.
С утра и до полудня он в бригаде трудился, отворачивая с помощью
гигантского ключа и трубы для усиления, огромные гайки. В 12 строго по
часам – трудовая дисциплина была на высоте – наступил часовой перерыв на
обед.
Расстелили прямо на крышке редуктора газеты и стали доставать, кто
что принёс – большинство рабочих ездили из Подмосковья, и, чтобы
сэкономить, привозили продукты с собой. На газету выложили яйца, огурцы,
помидоры, колбасу, хлеб. У студента, который распорядок не знал, съестного
с собой не было. Только книжечка стихов. И он хотел из деликатности тихо
исчезнуть, и где-нибудь переждать обед. Увидев, что студент скромно
уходит, огромный мужик – бригадир, тут же сказал:
– Эй, студент, давай к нам! Давай обедать!
Ребята подвинулись, освобождая для студента часть доски, служившей
вместо скамьи, и он уселся за сооружённый из редуктора стол.
– Давай, студент, ешь! Давай, огурчики солёные, яйца! Наворачивай.
И Андрюша Богданов, вытерев руки о комбинезон, принялся
наворачивать. Достали гранёные стаканы.
Бригадир полез в свою котомку и извлёк из неё бутыль с какой-то
фиолетовой жидкостью.
– Так, студент, денатурат пьёшь?
Как человек интеллигентный Андрюша не мог отказать, представителю
рабочего класса, проявив тем самым высокомерие. Поэтому Богданов,
согласно кивнул:
– Пью!
На самом деле мама ему даже шампанское пить не разрешала, чтобы в
плохую компанию не попал.
– Так, давай стакан! – и бригадир разлил всем членам бригады по
стакану фиолетового напитка.
– Ну, будем живы! – и все заглотили этот эликсир, и, закусив огурчиком,
закурили.
Для привычного организма это было «в самый раз». Но для Богданова
полстакана спирта с добавлением ухудшителей вкуса и запаха были дозой
запредельной, особенно с учётом его комплекции и жары, и он мгновенно
вырубился.
Это было встречено бригадой с пониманием.
Бригадир лично уложил свой ватник в уголке подальше от грохочущего
оборудования, и на него заботливо положили студента.
Обед закончился, бригада возобновила работу. Но, если кто-то ронял
кувалду на металлический пол или начинал слишком громко материться,
бригадир резко одёргивал.
– Тихо! Студент спит!
Денатурат влил Андрюшу в ряды рабочего класса.