Катя сидела на кухонном полу, перевернув выдвижной ящик с документами. Бумаги валялись вокруг, и она уже не пыталась их аккуратно складывать. Ей важно было найти лишь одно — старую справку, где чёрным по белому стояло, что она когда-то была передана в приёмную семью. Шорох шагов прозвучал слишком поздно, чтобы успеть спрятать всё обратно.
— Ты что тут делаешь? — голос Ирины был тихим, но Катя знала: она сейчас как сжатая пружина.
— Мам, я… — Катя сглотнула, подняла взгляд. — Хотела взять эти бумаги.
— Зачем?
— Мне надо. Ну… ты же знаешь, я давно хотела узнать что-то о… о них.
Ирина не пошевелилась. Замерла в дверном проёме, скрестив руки на груди. Глаза у неё были красные, уставшие. Катя дёрнулась, стала судорожно собирать бумаги, но Ирина сама опустилась на колени, молча помогла сложить документы обратно. Когда закончила, вздохнула:
— Может, поговорим, прежде чем ты дальше будешь рыться в этом?
Катя встала, отряхнула колени и только сейчас заметила, что колготки порвались. Проклятье, придётся менять. Но всё это было уже неважно по сравнению с напряжением, которое повисло в комнате.
— Мам, я не хотела делать всё за твоей спиной. Просто… боялась, что ты будешь против. А я… я хочу посмотреть, кто они. Как они выглядят. Что у меня от них.
— Я никогда не была против твоего поиска, Катюш. Просто… страшно. Вдруг ты уедешь к ним. Вдруг они… — Ирина замолчала, обхватила руками локти.
— Да я же никуда не уеду. Мне просто нужно… ну, надо понять, почему так получилось, что они отдали меня. И что с ними сейчас.
Ирина подтянула к себе табурет и села:
— Слушай, мне самой предлагали когда-то устроить тебе эту встречу, но я решила, что ты ещё маленькая. Мы много раз говорили. Не хотела травмировать тебя.
— Да, я помню. Но сейчас я не маленькая, мне девятнадцать, я уже могу сама всё решить.
— Хорошо, — Ирина чуть сдвинула плечо, будто хотела поправить воротник и поняла, что там ничего нет. — Я понимаю. Ладно, давай найдём официальную бумагу. Иди в комнату, принеси мне мой ноутбук. Там где-то есть сохранённые контакты.
Катя кивнула, пошла к себе. Она не знала, что чувствовать: облегчение, что разговор наконец случился, или испуг, что придётся столкнуться с этими незнакомыми людьми. Мама… Ирина всегда была её мамой, и никто никогда не сомневался в этом. Но почему-то что-то изнутри тянуло узнать, кто такие её биологические родители, зачем они её оставили. Может, у неё есть ещё какие-то родственники? Может, она что-то упускает в жизни?
На следующий день Ирина нашла в телефоне давно сохранённый контакт — номер, который ей передавала соцработница. Под этим номером значились имена Оксана и Виталий. Катя получила сообщение: «Они готовы встретиться. Завтра в кафе у вокзала». Когда прочитала, внутри всё перевернулось.
— Завтра? Уже? — она посмотрела на Ирину так, будто искала подтверждение, что это безумие.
— Да. Они сказали, у них есть время только завтра. Наверное, это лучше, чем тянуть, — Ирина отвела взгляд, крутила на пальце старую резинку для волос. — Я могу пойти с тобой, если хочешь.
— Хочу. Идём вместе. Но… можешь сесть где-нибудь подальше? Я, наверное, сама должна поговорить, а потом уже позову тебя.
Ирина только вздохнула и слабо улыбнулась:
— Как скажешь.
В кафе у вокзала пахло несвежим кофе и жареной едой. Народу было много: кто-то спешил на поезд, кто-то устраивался подождать пересадку. Катя выбрала столик у окна, сердце колотилось, пока они с Ириной дожидались появления тех самых людей. Казалось, что у них нет лица. Как выглядят эти биологические родители, которых она не видела никогда?
Через пятнадцать минут увидела пару, приближающуюся к столику. Оксана — худощавая женщина лет сорока, с тёмными кругами под глазами и крашеной блондинкой отросшей макушкой. Виталий — высокий, сутулый, взгляд бегал, будто он всё время опасался, что у него что-то украдут из кармана.
— Катя? — спросила Оксана, склонив голову набок. — Привет.
— Здрасте… — Катя встала, чуть поклонилась, потом покосилась на Ирину. — Это… мама. Ну, моя приёмная. Она сядет вон там, если вы не против.
— Да нам всё равно, — пробормотал Виталий, и они сели напротив Кати.
Катя почувствовала, как всё сжалось внутри. Слова застряли в горле. Она ждала какой-то волны эмоций, слёз, объятий, но ничего не было. Оксана смотрела на неё, как на чужую. Виталий отвёл взгляд в сторону.
— Ну, рассказывай, как живёшь, — наконец сказала Оксана, забарабанила пальцами по столу. — Чем занимаешься?
— Учусь в колледже на дизайнера. Живу… с мамой. То есть с Ириной. Она меня уже давно, с трёх лет… — Катя запнулась. Ей казалось, что эти двое не очень-то рады встрече. — Я просто хотела узнать, как вы… Ну… почему… тогда…
Оксана сделала вид, что не поняла:
— Почему отдали в приют? Да у нас были свои дела. Денег не было, пошли проблемы. Виталий тогда… В общем, мы не могли тебя тянуть.
— И что сейчас у вас? — Катя старалась говорить спокойно, но внутри уже всё кипело.
— Да как, живём сносно. Иногда работаем, иногда не очень. Да главное, что здоровы. Слышала, вот ты уже большая стала. Наверное, сможешь помочь родителям, а? — Оксана скользнула взглядом по её куртке. — Смотри-ка, одеваешься неплохо. Может, у тебя есть заначка, чем поддержать родных?
Катя потеряла дар речи. Помощь? Они встречаются впервые в жизни, и вот это первое, что их интересует? Денег они от неё хотят?
— Извините, — она покашляла. — Я студентка. У меня нет особых средств.
— А как же твоя эта… ну, приёмная? Может, она поможет? Вы ж, наверное, не бедствуете, раз вон какая ты ухоженная, — Виталий говорил, почти не глядя на неё, будто просто проверял, выгодна ли эта встреча или нет.
— Зачем вам деньги? — Катя попыталась не сорваться, но голос дрожал. — Вы даже не спрашиваете, как я жила эти годы. Вам и не интересно, как я? Вы только о деньгах говорите.
Оксана дернула плечом:
— Да не кипятись ты. Нам просто трудно сейчас. Мы много лет мечтали тебя увидеть. Надеялись, ты выросла… успешная девочка, сможешь как-то помочь. Это нормально. Родители же.
У Кати всё похолодело внутри. Родители? Да какие они родители. Родители — это когда ты в больницу попал, и мама сидит, держит тебя за руку. Когда у тебя выпускной, и она ищет тебе платье. Когда ты возвращаешься поздно, а на кухне ждет горячий чай. Она повернулась, нашла глазами Ирину. Та сидела в другом конце кафе, скомкав в руках салфетку, кажется, смотрела в окно.
— Я… — Катя прикусила губу, медленно поднялась. — Вы вообще интересуетесь, что мне нужно? Зачем я пришла? Вы понимаете, чего я тут искала?
— Да знаем мы, чего ты искала: своих корней. Всё понятно, — Оксана вздохнула, посмотрела на Виталия. Тот что-то пробормотал себе под нос, достал телефон, уставился в экран. — Корни — это всё, конечно, замечательно. Но жизнь такая, что люди меняются. Ты хочешь любить нас — люби, мы не против. Но нам действительно нужна поддержка. Может, мы все вместе решим, как улучшить нам жизнь?
Катя широко распахнула глаза, не понимая, как на такое реагировать. Поняла одно: эти двое не изменились. Они не ждали её как дочь, они ждали её как кошелёк.
— Простите, мне нужно выйти на минутку.
Она отошла от стола, направилась к Ирине. Та поднялась:
— Как ты, доченька?
— Хочу уйти. Они… Господи, они вообще не… — Катя закусила губу и зажмурилась, но слёзы всё равно прорвались. — Прости, я не ожидала, что будет так.
— Пойдём. Я поговорю с ними.
Ирина решительно направилась к столику. Катя застыла в стороне, слышала только обрывки фраз. Ирина стояла напротив Оксаны и Виталия, говорила тихо, но твёрдо:
— Слушайте, моя дочь пришла узнать, кто вы такие. А вы про деньги. Это верх цинизма. Никаких подачек вы не получите. Надо было думать, когда ребёнка бросали.
Оксана что-то огрызнулась. Виталий нахмурился, встал из-за стола. Но Ирина сделала только один шаг ближе, не отводя взгляда. И вдруг Катя поняла, что боится за неё. Как-никак, Виталий выглядел недобро. Но обошлось: он только цыкнул сквозь зубы, мол, пошли отсюда, и они ушли, бросив что-то нелестное напоследок.
Катя присела к столику, где ещё оставалась недопитая чашка кофе. Ирина вернулась к ней, положила ладонь на её плечо:
— Всё кончено, ладно? Пойдём домой.
— Я сама хотела это сделать, хотела поговорить с ними, понять, почему. Но теперь всё ясно. Они не изменились, не жалеют ни о чём.
— Да. Пойдём, а?
Катя молча кивнула. Она чувствовала, что внутри что-то ломается и освобождает место для чего-то нового, спокойного. Кончились вопросы, которые она носила годами. Теперь она точно знала: её семья — это Ирина, а эти двое просто остались где-то в её прошлом, куда возвращаться не хочется.
Вечером они вернулись домой. Катя пыталась развесить куртку, но руки тряслись, и она уронила плечики. Ирина тут же подхватила их, повесила сама.
— Сядь. Попьём чаю, — сказала она тихо, пройдя на кухню.
Катя села, уставилась в одну точку. Несколько минут они сидели молча, пока чайник шумел на плите. Мама достала из холодильника маленький пирог, порезала на куски:
— Я так переживала, что ты выберешь их. Ну, знаешь, решишь… вдруг там что-то другое, родное.
— Я не знаю, о чём ты, мама. Неужели ты думаешь, что я променяю всё, что у нас есть, на людей, которым всё равно?
— Я просто боялась. Привязалась к тебе, понимаешь? С первого дня, как только увидела тебя маленькую, несмышленую. Каждый твой шажок… я уже не представляю жизнь без тебя.
— Я тоже не представляю жизнь без тебя. — Катя чуть улыбнулась, отломила кусочек пирога. — Знаешь, я наконец-то поняла: не важно, кто там биологически, если нет любви. А здесь у меня есть всё, что нужно. Спасибо.
Ирина улыбнулась, сглотнула, взяла Катину руку. Ни одного слова о благодарности за то, что не бросила её, или о том, как сложно всё было, — просто тихое тепло и понимание.
Катя чувствовала, что решение принято. Ей больше не надо искать. Она хотела знать правду — теперь знает, и этого достаточно.
Утром Катя проснулась и впервые за долгое время не испытывала жгучего беспокойства. Всё встало на свои места. Она зашла на кухню: Ирина уже колдовала у плиты.
— Мам, доброе утро.
— Привет. Как спала?
— Спокойно. Наверное, впервые за последние пару недель. Слушай… а не поедем ли мы куда-нибудь вдвоём? Просто погуляем, если хочешь. Может, в парк или в магазин. Мне надо новые колготки — те я вчера порвала.
— Порвала? Когда? — Ирина вдруг улыбнулась и покачала головой. — Ну да, ты там на полу лазила с бумагами. Конечно. Ладно, пойдём за колготками, раз такая необходимость. И мороженое по дороге возьмём.
Катя встала рядом, обняла её за плечи. Ирина тепло прижала её руку к себе, прошептала почти неслышно:
— Ты моя девочка. Всегда будешь.
— Да, мам, — Катя чуть улыбнулась. — Я не собираюсь никуда уходить. Честно.
— Отлично. Тогда одевайся, а то магазин скоро закроется на обед.
Катя достала из шкафа кофту, пошуршала старыми джинсами, посмотрела на Ирину. Чего тянуть — всё уже ясно.
— Ну что, пошли?
— Пошли.