Владимир Фриске считает, что однажды Шепелеву серьезно достанется от судьбы, ведь закон бумеранга никто не отменял.
На днях Дмитрий Шепелев дал первое большое интервью после смерти Жанны Фриске. В нем он обвинил отца певицы Владимира Борисовича в преследованиях и угрозах. Телеведущий заявил, что мужчина бросался на него с ножом и силой пытался отобрать внука Платона.
«Было пять человек, двое из которых в федеральном розыске. Они караулят меня, моего ребенка и накидываются на нас, чтобы отобрать его. Если бы у меня не было охраны, что бы пережил сын, которого похищают и куда-то везут? Охранник остался со сломанной рукой. Как после этого я могу доверять им ребенка? Хотя я желаю, чтобы они общались. А потом они еще подают в суд на своего внука. Я им не доверяю», — рассказал Шепелев.
Фриске подчеркнул, что не смотрел интервью Дмитрия, однако его все равно продолжают забрасывать вопросами и просьбами прокомментировать сказанное телеведущим. Отец исполнительницы хита «Портофино» рассказал, как, по его мнению, все было на самом деле.
«Я действительно приехал в тот день к Платону, привез подарки. Шепелев сказал, что их нет дома, поэтому я стал ждать. Когда они вернулись, я стоял у подъезда: Шепелев увидел меня, схватил ребенка и побежал. Я за ним. У лифта попытался их остановить, и тут охранник Шепелева начинает махать кулаками. Я оттолкнул его, так как защищался. После написал заявление в полицию, и сотрудник органов мне сказал: «На вашем месте я бы поступил так же», — рассказал Владимир Борисович.
К тому же Фриске отметил, что никакого ножа в тот день у него с собой не было и в помине. Мужчина уверен, Шепелев буквально «приплел» это, поскольку знал, что у него в доме когда-то было оружие. Кроме того, отец певицы уверен — рано или поздно судьба больно ударит Дмитрия за все ранее сказанное и сделанное:
«Этот человек вряд ли добьется чего-то хорошего в жизни, если не изменится. Его возненавидят так, что он останется один… ну или с дамой, с которой живет. Шепелев правда стоял передо мной на коленях и просил Жанну отправить в хоспис. Мы с ним ругались, Жанна уже не видела, но слышала. Я был против, потому что дома за дочкой ухаживали. Сейчас я бы не ударил его, но плюнул в лицо — и он пусть сделает то же самое, если я не прав».