Уважаемые. дорогие читатели и тн неловкие посетители блога моего предлагаю окунуться в мир царящих нравов эпохи деда Пушкина по шедевру А. С. Пушкина «Арап Петра Великого».
Царь Пётр.
"Петр сел подле хозяина и спросил себе щей. Государев денщик подал ему деревянную ложку, оправленную слоновой костью, ножик и вилку с зелеными костяными черенками, ибо Петр никогда не употреблял другого прибора, кроме своего."
Великолепный отрывок из шедевра Пушкина заинтересовал меня тем, что это такое автор написал, неужели царь так брезговал приборами чужими или это другое. Несостыковка какая-то получилась, тот царь, возглавлявший осаду крепостей, и семь раз был бит шведами, но в конце концов разгадал на седьмой раз Карла, разбив его. Неужели так стал брезглив к посуде, на этот вопрос попытаюсь ответить. Нет, не так я поставил вопрос, а чем это Петр занимался в походе? Грязь точно видел, кровь соратников тоже, неужели так ему отвратно стало окружение. Ведь в конце жизни не побрезговал полезть спасать какого-то рабочего из затопленного Петербурга.
Вспомнилась армия, и только в походном состоянии имеешь свой личный прибор, а если его нет, то останешься голодным, а на марше это плохо. У Петра-царя есть денщик, который, вероятно, и следит за приборами, и не только на гражданке, но и в походе такая привычка возникает при многократном употреблении пищи на ходу. Проще достать ложку и приступить к трапезе, не отвлекаясь.
Оказывается, Петр был в походе постоянно, постоянно был готов к трудностям, и это походное состояние своего тела хотел поддерживать всегда, или, по-другому сказать, то, что поддерживал дух похода всегда, имея личные приборы.
Воспоминание матери Зои Космодемьянской в повести «О Зое и Шуре», с которой можно брать пример как с первой женщины, удостоенной награды золотой звезды, описано, как девушка относилась к походам и, соответственно, к кострам. За точность фразы не ручаюсь, но смысл такой, что при костре хорошо думалось и велись беседы, запоминающиеся на весь год, до следующего костра.
Вероятно, и Петр занимался таким же способом, думал. Думал с товарищами в походе, беседовал, и этот дух, видимо, русский дух, дух костра хотел нести с собою, хоть и в воспоминаниях при трапезах.
Пушкин описал то, что пришел со своими приборами к хозяину на щи и стал беседовать с плененным немцем, как хороша эта догадка.
Я не могу усидеть на стуле, меня распирает от радости от этой догадки.
Это вся Русь, которую мы потеряли.
Хороший метод приобрел царь Петр для восстановления духовных сил, от беседы возле костра. Но для чего Петр пользовался этим методом? Все скрывают свое невежество за богатством, чопорностью и недовольством, а еще приплетают зависть, да и от этого тоже становится тошно и хочется вздоха правды. Правды, где маски срываются вмиг, видимо, это и наблюдал в бесконечных битвах Петр. Спасал от невежества только костер, товарищи и беседа. Не знаю, знал ли это Пушкин или просто по рассказу родственников восстановил происходящее при сватовстве, а этот момент будут пересказывать вечно и с удовольствием. И кто тут гений, Пушкин или тот, который это сватовство устроил? Действительно, история на века, а царь Петр — учитель. Пушкин четко описал то состояние невежества, в котором находилось общество тех времен, не читающее, не пишущее, хамоватое и праздное. В этом отрывке можно это увидеть:
"— За арапа Ибрагима.Старушка ахнула и сплеснула руками. Князь Лыков приподнял голову с подушек и с изумлением повторил: «За арапа Ибрагима!»— Батюшка-братец, — сказала старушка слезливым голосом, — не погуби ты своего родимого дитяти, не дай ты Наташеньки в когти черному диаволу.— Но как же, — возразил Гаврила Афанасьевич, — отказать государю, который за то обещает нам свою милость, мне и всему нашему роду?— Как, — воскликнул старый князь, у которого сон совсем прошел, — Наташу, внучку мою, выдать за купленного арапа!— Он роду не простого, — сказал Гаврила Афанасьевич, — он сын арапского салтана. Басурмане взяли его в плен и продали в Цареграде, а наш посланник выручил и подарил его царю. Старший брат арапа приезжал в Россию с знатным выкупом и...— Батюшка, Гаврила Афанасьевич, — перервала старушка, — слыхали мы сказку про Бову-королевича да Еруслана Лазаревича. Расскажи-тко нам лучше, как отвечал ты государю на его сватание.— Я сказал, что власть его с нами, а наше холопье дело повиноваться ему во всем. "
А в этом ещё невежественно говорит о своем спасителе.
"— Что Наташа? — спросил он.— Худо, — отвечал огорченный отец, — хуже, чем я думал: она в беспамятстве бредит Валерианом.— Кто этот Валериан? — спросил встревоженный старик. — Неужели тот сирота, стрелецкий сын, что воспитывался у тебя в доме?— Он сам, — отвечал Гаврила Афанасьевич, — на беду мою, отец его во время бунта спас мне жизнь, и черт меня догадал принять в свой дом проклятого волчонка. Когда, тому два году, по его просьбе, записали его в полк, Наташа, прощаясь с ним, расплакалась, а он стоял как окаменелый."
Советы от царя или отца.
Но с невежественными живешь, и перевоспитывать путем палки мог только царь, что и прекрасно делал, видимо, Петр Первый. Палка, видимо, для тех, кто совсем тупенький и повторяет ошибку на ровном месте, но это уже признак невроза, закладываемый маменькой, не об этом речь сейчас. Петр знал, с кем имеет дело, и советы давал дельные, со своеобразным пояснением.
"Вдруг услышал он голос Петра; оглянулся и увидел государя, который, отпустив сани, шел за ним с веселым видом. «Все, брат, кончено, — сказал Петр, взяв его под руку. — Я тебя сосватал. Завтра поезжай к своему тестю; но смотри, потешь его боярскую спесь; оставь сани у ворот; пройди через двор пешком; поговори с ним о его заслугах, о знатности — и он будет от тебя без памяти. А теперь, — продолжал он, потряхивая дубинкою, — заведи меня к плуту Данилычу, с которым надо мне переведаться за его новые проказы».Ибрагим, сердечно отблагодарив Петра за его отеческую заботливость о нем, довел его до великолепных палат князя Меншикова и возвратился домой."
Не знаю, конечно, но не удивлюсь тому, что и дубинку Петр смастерил себе сам, и не простую, а из оливкового дерева, ну прям как сам Геракл. Можно об этом поразмышлять, но в другой раз.
Спасибо за внимание к публикации и Ваше неравнодушие. Подпишитесь, если по нраву высказанные мысли автора.