Европейская война 1543 года, часть 19. Фландрия и Геннегау, последняя декада октября (другие статьи цикла)
Автор: Юрий Тарасевич. Материал доступен на условиях Creative Commons BY-NC-ND 4.0
12–20 октября: император Карл
К последней декаде октября император Карл достаточно оправился от приступа подагры и смог наконец лично руководить войной в Геннегау. Из-за подагры Карл с 30 сентября по 12 октября оставался в Бинш, и ещё до 18 октября – задержался в Монс, 18 октября – прибыл из Монс в Бавэ, а 19 октября – прибыл в Квеной (современный Кенуа).
19 октября император выехал из Квеной к Ландреси, но вновь занемог, и смог устроить смотр лагерю и войскам у Ландреси лишь 20 октября. Об этом смотре, а ещё более – о милостивом внимании Карла Габсбурга к англичанам, Джон Уоллоп пространно докладывал королю Генриху. Пообедавши в армейском лагере, Карл уехал ночевать в Авенн («4 длинных лиги от Ландреси»).
18–24 октября, Ландреси
К 20 м числам октября продовольствие в Ландреси стало кончаться; «солдат получал на день пол-каравая хлеба, а для питья имел только воду».
Командование решило писать королю и просить указаний. С письмом вышел Ивиль, капитан над пятьюстами пехоты в Ландреси, сам нормандец, человек отважный и хорошо знавший те края. Переодевшись в гражданское из военного, в ночь на 19 октября Ивиль прокрался через позиции осаждающих и 20 октября «или около того дня» добрался до Ла-Фер-сюр-Уаз, где встретил короля и доложил тому, что, де, силой крепость не взять, пока жив хоть один защитник, но голод заставит бросить крепость, если не будет скорой выручки. Король Франциск, «тронутый рассказом», приказал Ивилю возвращаться в крепость и уверить защитников, что король спешит на помощь.
Плохие дела с припасами в крепости не были тайной и для имперской стороны. 22 октября Уоллоп докладывал английскому королю, что Ландреси, де, не продержится и двенадцати дней – из-за голода. 24 октября перехваченный гонец, вышедший из крепости, показал, что еды осталось дней на десять, вина дают только пинту в день, и то лишь знатным или больным, зерна для хлеба давно нет, пиво варят из овса, и вода плоха, и дров мало. Также пленник рассказал, что в крепости нехватка обуви, и что за пару сапог знатные предлагают 10 золотых.
Впрочем, плохая погода, холодная и дождливая, сказывалась и на осаждающих. Продовольствие и у них дорожало, а одежда – ветшала. В октябре в имперских лагерях ширились болезни. С этим, возможно, и связано утверждение позднейшего французского автора, что испанцы якобы долго помнили время, проведенное в этой осаде, и якобы даже сложили поговорку «га́же, чем в окопах Ландреси».
20–25 октября, Ландреси: имперская армия
На 20 октября имперские войска у Ландреси стояли двумя лагерями. Английский лагерь находился на левом берегу Самбра, а от него «в сторону Маруаль за водой» – лагерь Гонзага, в «более чем двух английских милях» от английского. Лагерь «фламандцев», т. е. фламандских вельмож – герцога Арсхот и графа Рё, очевидно, был расположен достаточно близко к английскому (Уоллоп не упоминает о нём отдельно).
Осадные позиции корпуса Гонзага находились за рекой Эльп-Минёр, впадающей в Самбр, на правом берегу Самбра, близ Лон-Фавриль (деревня или выселки между Ландреси и деревней Фавриль, близ ручья Ривьерет; не сохранилась). Таким образом осадные орудия Гонзаги в случае нападения врага оказывались слишком далеко от лагеря, и в плохую погоду их пришлось бы бросить. А прихода армии французского короля ожидали именно по правому берегу Самбра, так что в конце концов тяжёлые орудия у Лон-Фавриль сняли и перевезли «через воду», и ещё 22 октября собирались начать постройку для них батареи против нижнего конца города. Лёгкую же артиллерию оставили, где была.
На 21 октября, по сведениям Уоллопа, король Франциск был в Ла-Фер-сюр-Уаз, герцог Орлеанский заболел оспою, а дофин Генрих был в Сен-Квентине и «приводил в порядок армию». А потому имперские выслали в Камбрэ 6 отрядов пехоты и 600 конницы, как для прикрытия, так и чтобы отрезать с той стороны снабжение королевской армии, если та приблизится. Притом, однако, Уоллоп неоднократно отмечал, что имперские плохо вели разведку. (Впрочем, плохой разведкой отличались обе стороны, что вполне и проявилось через две недели.)
Как полагали, город было не взять штурмом без больших потерь, а ввиду приближения короля Франциска с большой армией следовало сохранять силы и добывать город как-то иначе, то ли голодом, то ли разрушая его артиллерией. Английский король в своём письме советовал имперским воеводам выстроить два земляных кавальера там, где местность наиболее господствует над городом, и, поставив там батареи, «разбивать дома и опустошать улицы, и чтобы никто не смел показаться». А из лагеря чтобы «били из мортир денно и нощно, и чтоб снаряды были разрывные, чтобы поражать возможно большую площадь каждым выстрелом». А тогда, де, гарнизон охотнее пойдёт на переговоры и сдачу.
Господа Арсхот и Рё не пожелали заниматься постройкой кавальеров, но мысль о мортирах одобрили, а также задумали устроить «на дальнем [от лагеря] берегу, у верхнего города, где ворота, под которыми течёт река», некую насыпную постройку, чтобы реку перегородить, а частью этот бульверк соединить с подводимыми апрошами. А «некоторые немцы» взялись подкапываться под «бульверк на фландрской стороне».
Вообще, как отмечал Уоллоп, Гонзага, наместник императора, вовсе не хотел заниматься осадой и предпочёл бы большую битву. Герцог же Арсхот, «законный владелец Ландреси» и плохой военачальник, напротив, вполне согласен был заниматься осадой (как и граф Рё, его родственник), спрашивая советов у опытного Уоллопа. Кроме того, воеводы жаловались друг на друга императору, и 27 октября улаживать их ссоры в лагерь под Ландреси ездил Гранвель, высокое лицо при императорском дворе.
К 20 октября осадная артиллерия герцога Арсхот («17 изряднейших пушек») уже проработала несколько дней против Старого замка и причинила ему большой урон («...замка, бывшего рядом с воротами»; ворота [из Нижнего в Верхний город] были ещё ранее захвачены имперской стороной).
На тот же день 20 октября Уоллоп относит прибытие обещанного ещё месяц назад подкрепления: «господин Бюрен и 6 тысяч фризов» и с ними, очевидно, обещанные «20 больших пушек» для осадных батарей, а кроме того, большие мортиры.
Осадные батареи были усилены прибывшими орудиями, и уже 25 октября обстрел вели как 17 больших пушек герцога Арсхот, так и 21 большая пушка императора Карла. К 22 октября имперские уже имели на осадных позициях 5 или 6 больших мортир, стрелявших каменными и зажигательными (wild fyer in arrows) снарядами (к 26 октября – 7 мортир). 23 октября ожидали прихода ещё 6 мортир из Монса. Йовий писал, что мортиры осаждающих были «очень большими», и их каменные ядра, «попав в дом, разрушали его».
Как сообщал Уоллоп, из тех мортир одна была бронзовая, «с таким большим ядром, какого [опытному Уоллопу] не доводилось видать», и одни ядра к ней каменные, другие – огневые, а ещё – «огневые искусные» (artificial [boulets] full of wild fyer). Последние, по описанию Уоллопа, содержали по 40–50 ружейных зарядов (видимо, в отрезках ружейных стволов) и сочетали зажигательное действие и прообраз шрапнели. «Сей снаряд был дивным и устрашающим [в полёте], со струями огня во все стороны; а упавши, скакал какое-то время, извергая огонь, после чего разорвался, и ручницы в нём выстрелили не менее 80 раз, и каждый выстрел слышался столь же громким, как выстрел из гаковницы». И каждый такой снаряд стоил, де, императору 30 гульденов.
24–28 октября, Уоллоп
К 26 октября 38 осадных орудий имперской армии (Дю Белле считает, что их было 45), бывших под началом маркиза Марильон, так хорошо побили Старый замок и «круглую башню сбоку от него», что к 27 октября ожидали иметь пролом, пригодный для штурма, для которого даже назначили время (2 часа дня 28 октября) и численность сводного отряда – 2 тыс. итальянцев, 2 тыс. испанцев, 2 тыс. немцев и 1200 англичан. К пролому стали стаскивать фашины для засыпки рвов. Крепость же «столь хорошо обложили траншеями, что никто не мог ни выйти, ни войти».
Однако бульверк, против которого работали немцы, обвалить не удалось, ибо дожди заливали осадные работы. Более того, с 25 октября имперские «каждую ночь» были настороже, ожидая неприятностей со стороны выдвинутого королём Франциском вперёд 8-тысячного конного корпуса под началом дофина (будущего короля Генриха II).
Имперские войска у Ландреси по-прежнемустояли разделёнными, одна часть – «на стороне Като-Камбрези и Мармольского леса», корпус графа Рё – «на стороне Маруаль и Капель». Под подсчёту Дю Белле (скорее всего, сильно преувеличенному) имперские имели тогда 18 тысяч немцев, 10 тысяч испанцев старых отрядов, 6 тысяч валлонов, 8–10 тысяч англичан и 13 тысяч конницы под общим командованием Фердинанда Гонзага. Основные силы императора по-прежнему стояли в Квеной и продолжали пополняться отрядами, присылаемыми герцогом Альба, немецкими князьями и вообще знатью Германии и Нидерландов.
А король Франциск продолжал объявлять «всему миру», что готов дать битву императору.
20–28 октября: король Франциск
В последнюю неделю октября армия французского короля максимально приблизилась к месту событий.
После решения поспешить на выручку Ландреси армию подтянули 25 или 26 октября из Ла-Фер к аббатству Омблие («на лигу вверх по реке от Сен-Квентин»), и дав постоять один день, перевели (27 октября) к крупному селу Премон на краю Боэнского леса. На следующий день, 28 октября, армия собралась у Сен-Супле, где уже хорошо было слышно «яростную пальбу» осадных батарей.
Наступившей ночью (видимо дождавшись подхода артиллерии) король приказал дать «залп изо всех орудий, дабы подкрепить дух защитников Ландреси; и те возликовали, убедившись, что король идёт на выручку».
Тогда же в лагере у Сен-Супле держали военный совет. Большинство опытных командиров предлагало занять Катильон, где армия, прикрытая рекой Самбр с одной стороны и ручьём с заболоченной поймой с другой стороны, могла бы без помех снабжаться через Гюиз и Боэн, а единственное возможное направление вражеской атаки можно было бы укрепить в один день, и в один же день, если понадобится, можно было бы навести мосты через Самбр.
И с этой позиции следить за имперскими, и если те ошибутся и оставят армию разделённой рекою Самбр, напасть и победить тех, которые останутся в Лон-Фавриль. А если имперские соберут армию у Мармольского леса, на левом берегу Самбра, то занять Лон-Фавриль, который те оставят. И наоборот, если имперские захотят сосредоточиться в Лон-Фавриль, то им придётся переправляться через приток Самбра у Маруаль и очистить путь по «лесному» берегу. И так, куда бы ни двинулись имперские, у королевских будет выбор действий, и они непременно обеспечат Ландреси и сменят гарнизон.
Этот проект был тем более разумен, что Като-Камбрези, следующую остановку на пути королевской армии, для размещения большой массы войск полагали непригодным.
Однако проект не был принят, и главным образом потому, что «почетнее идти к неприятелю, чем вертеться вокруг горшка [т. е. толочься без толку]», как передаёт этот вердикт дю Белле. Так что армия короля получила приказ идти в Като-Камбрези и там укрепиться.
И «тогда же» (но вероятнее, ранее 28 октября), король повелел найти в Гюиз и Вервен людей, знающих те места, и чтоб собирали мясной скот вдоль реки Сер (приток р. Эн) и в области Лаон, и всю муку, и всех тяговых лошадей в областях Лаон и Суассон, всё это собирать в Капель (совр. Ля-Капель), и муку в больших мешках вьючить на лошадей. И пока «король будет развлекать императора у Като-Камбрези», провезти всю эту муку, говядину и баранину в Ландреси. Руководить всем этим король поручил Мартину Дю Белле, господину Ланже, с правом приказывать в этом деле, «как если б он был сам король».