Генеральному прокурору Российской Федерации
Краснову И.В.
от адвоката Международной коллегии адвокатов г. Москвы "Закон и право" Широкова Тимофея Викторовича, защитника осужденного Москалева Николая Анатольевича
Уважаемый Игорь Викторович!
Обращаюсь к Вам в связи с отсутствием со стороны подчиненных Вам сотрудников надлежащей реакции на установленные факты многочисленных нарушений уголовно-процессуального закона, допущенные при производстве по уголовному делу. Прошу проверить достоверность информации, предоставленной в данной жалобе,и дать оценку каждому выявленному нарушению.
Прошу проверить утановленные факты многочисленных нарушений уголовно-процессуального закона, допущенные при производстве по уголовному делу. Прошу обратить внимание на бездействие представителей Генпрокуратуры, ошибочно заявляющих о должной проверке моих доводов, но не дающих оценку информации о фальсификации протоколов следственных действий, наличию алиби и многим другим фактам, которые не только в совокупности, но и, в частности, не позволяют утверждать о совершении Москалевым Н.А. инкриминируемых ему деяний. Более того, ни один представитель Генпрокуратуры, который отвечал на мои жалобы, не могут непротиворечиво изложить суть инкриминируемых Москалеву деяний,и каким образом материалы дела их подтверждают. Отписки без опровержения конкретных моих доводов вкупе со ссылками на предыдущие решения указывают лишь на неознакомление с текстом моих жалоб. В ответ на мою последнюю по времени жалобу,начальник кассационно-надзорного управления И.В. Барилов прислал просто копии предыдущих ответов, которые являются шаблонными, ущербными отписками. В этих отписках доводы моих жалоб рассмотрены поверхностно и лишь частично. Каждая просто выхватывала один-два довода, при этом их «опровержение» демонстрирует лишь профессиональную некомпетентность и стремление уйти от рассмотрения по существу. По результатам такого неполноценного «рассмотрения», жалоба оставлена без удовлетворения. Так, один из авторов ответов, Е.В. Шемберева, утверждает, что вина Москалева подтверждается тем, что Сафонова М.Н. отправляла ему фото и видео изображения порнографического содержания. Создается впечатление, что ответственный сотрудник Генпрокуратуры Шемберева Е.В. даже не знает, что уголовное законодательство не предусматривает наказания за получение порнографических материалов вне зависимости от желания получателя. Другой ответственный сотрудник, Легецкая В.А., утверждает совершение Москалевым преступления в момент его пребывания в служебных командировках, подтвержденных путевыми листами и детализациями телефонных соединений, а также называет время совершения преступления, в алиби. На стр. 2 приговора сама судья Дзюбенко Н.В. признает пребывание Москалева Н.А. в служебных командировках и отсутствие его дома. Опровержением данных неудобных, но установленных в ходе суда фактов авторы отписок себя не утруждают, словно делая вид, что ни их самих, ни указания на них в жалобах защиты не существует. По сути, Москалев был осужден при наличии установленного алиби, факт чего неуклонно ретушируется и игнорируется авторами ответов. Такие ущербные отписки, не содержащие полноценные ответы на доводы жалоб, прислали все авторы писем, который прикладывает к своему ответу И.В. Барилов.
Поэтому я вновь вынужден обратиться к фактам нарушения Конституции РФ и уголовно-процессуального законодательства, которые, как уже было отмечено, проигнорировали прокуроры, составившие ответы, а значит, и не рассмотрели мои жалобы по существу. Данным фактам я вновь прошу дать оценку после объективного и тщательного исследования.
1. Судом, а также гособвинителем и надзирающими прокурорами, был проигнорирован вопиющий факт наличия у Москалева Н.А. алиби! Так, в ходе судебного заседания стороной защиты было заявлено ходатайство о приобщении всех путевых листов в количестве 9 (девять) штук, по работе Москалева Н.А. работающего ООО «Москонтейнер» водителем-экспедитором за период с 28 августа 2019 года по 21 января 2020 года. Путевыми листами подтверждается, что Москалев Н.А. находился на работе — согласно путевого листа № МК0002384 — с 1 октября по 14 ноября 2019 года; путевого листа № МК 0002819 — с 14 по 25 ноября 2019 года.
Судом первой инстанции в приобщении и исследовании данных доказательств было отказано в связи с тем, что это якобы не имеет отношения к данному делу. Впоследствии, в ходе рассмотрения дела в апелляции, путевые листы были приобщены к материалам уголовного дела, однако содержащаяся в них информация не была надлежащим образом оценена, и даже не нашла отражение в тексте итогового решения по делу. Вместе с тем, данное доказательство очевидным образом опровергает утверждения приговора относительно времени якобы имевшего со стороны Москалева Н.А. совершения преступления.
Алиби Москалева Н.А. подтверждается также и имеющимися в материалах уголовного дела детализациями телефонных соединений. В указанный в обвинении период Москалев Н.А. не находился по месту жительства в с. Ивашково, и, соответственно, не мог совершить инкриминированное преступление. С отсутствием Москалева Н.А. дома во время нахождения в командировках с 01 по 25 ноября 2019 года в ходе заседания суда от 28.06.2021 (с. 17 протокола судебного заседания) согласился и гособвинитель, подтвердив, что его местонахождение установлено данными ответов на запросы о привязке сотовых сетей. В действительности, детализациями телефонных соединений подтверждается его отсутствие по месту жительства не только с 1 октября по 25 ноября 2019 г., но и вплоть по 1 декабря 2019 г., когда он был в г. Москве. Несмотря на данный факт алиби, оно, тем не менее, во внимание принято не было.
Таким образом, не были соблюдены требования ст. 73 УПК РФ, предусматривающей обязательность доказывания события преступления и виновность обвиняемого в его совершении лица, и в том числе обязательность проверки алиби. Более того, судья на стр. 2 приговора признала нахождение Москалева с 29.09.2019 по 01.12.2019 в служебных командировках в качестве установленного факта. Вопреки этому судья Дзюбенко Н.В. вынесла приговор, признав Москалева Н.А. виновным в совершении им преступлений у себя дома в период его отсутствия.
2. Ряд заседаний суда был проведен в отсутствие подсудимого. Согласно информации ОМВД по г.о. Шаховская Московской области, Москалев Н.А. конвоем данного подразделения был увезен из Шаховского районного суда 18.03.2021 в 17:20, в то время как согласно протоколу судебного заседания, оно закончилось в 18:50. Таким образом, заседание суда по делу в отношении Москалева Н.А. продолжалось в его отсутствие на протяжении полутора часов. 06.04.2021 Москалев Н.А. был увезен из суда в 19:35, а судебное заседание, согласно протоколу, закончилось в 19:50. Таким образом, заседание суда по делу в отношении Москалева продолжалось в его отсутствие на протяжении минимум 15 минут. 26.05.2021 Москалева Н.А. конвой увез из суда в 19:35, а судебное заседание закончилось в 17:40. Таким образом, в общей сложности, заседание суда по делу продолжалось в отсутствие подсудимого на протяжении 2 часов 5 минут.
Данное нарушение в соответствии с требованиями ч. 3 ст. 389.17 являлось безусловным основанием для отмены приговора, чего судом апелляционной инстанции сделано не было. Не выявил нарушение и суд кассационной инстанции.
Вместе с тем очевидно, что заочным рассмотрением уголовного дела в отсутствие подсудимого были нарушены требования п. 16 ч. 1 ст. 47 и ч. 1 ст. 247 УПК РФ, что является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, повлиявшим на исход дела. Вызывает недоумение, что при наличии оснований предполагать фальсификацию судебных протоколов судьей Дзюбенко Н.В. (которая подтверждается прилагаемым конвойным графиком), данное обстоятельство не привлекло вообще никакого внимания со стороны надзирающего органа, хотя в действиях судьи Дзюбенко Н.В. усматриваются признаки состава преступления, предусмотренного ст. 292 УК РФ.
3. В ходе заседания Шаховского районного суда от 06.04.2021, допрошенная свидетель Пименова Е.Е. показала, что, давая показания в ходе следствия по уголовному делу в отношении Москалева Н.А., расследовавшемуся следователем СО по г. Волоколамску ГСУ СК России по Московской области Матвейчевым М.Ю., «подписала пустые листы» протокола допроса, факт чего прямо должен был влечь признание соответствующего доказательства недопустимым, однако был проигнорирован всеми судебными инстанциями, в том числе судебной коллегией Первого кассационного суда. При этом в сам протокол были внесены сведения, о которых она не сообщала.
Таким образом, учитывая то, что уголовное дело возбуждено по ч. 4 ст. 132 УК РФ, Пименова Е.Е. сообщила о факте фальсификации доказательств по делу об особо тяжком преступлении.
Несмотря на это, никакой проверки по данному факту не проводилось, а информация о совершении преступления, сообщенная свидетелем Пименовой Е.Е., предупрежденной об уголовной ответственности за дачу заведомо ложных показаний, была проигнорирована как председательствующим судьей Дзюбенко Н.В., так и гособвинителем Гленом А.Н.
4. В ответе на жалобу также содержится ложное, абсолютно не соответствующее действительности утверждение о том, что «подсудимому были разъяснены права, предусмотренные ст.ст. 47, 54 УПК РФ, ст. 51 Конституции РФ».
В действительности, судьей Шаховского районного суда не были разъяснены подсудимому его права. Вместе с тем, такая обязанность прямо предусмотрена ч. 1 ст. 11 и ч. 2 ст. 16 УПК РФ. Более того, Пленум Верховного Суда РФ, в п. 3 Постановления от 30.06.2015 «О практике применения судами законодательства, обеспечивающего право на защиту в уголовном судопроизводстве», прямо указывает на то, что предусмотренные нормами уголовно-процессуального закона права должны быть разъяснены в объеме, определяемом процессуальным статусом лица, в отношении которого ведется производство по делу, с учетом стадий и особенностей различных форм судопроизводства. В частности, при рассмотрении дела по существу судом первой инстанции разъяснению обвиняемому подлежат не только права, указанные в ч. 4 ст. 47 УПК РФ, но и другие его права в судебном разбирательстве, в том числе право ходатайствовать об участии в прениях сторон наряду с защитником (ч. 2 ст. 292 УПК РФ). Аналогичное разъяснение содержится в п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 19.12.2017 N 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», в котором уточняется, что в соответствии с ч. 2 ст. 243 УПК РФ указанные права, включая право подсудимого ходатайствовать об участии в прениях сторон наряду с защитником, подлежат обязательному разъяснению в подготовительной части судебного заседания.
Согласно протоколам судебного заседания суда первой инстанции (в т.ч. от 25.02.2021 и 28.06.2021) подсудимому судьей были разъяснены лишь права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ и ст. 51 Конституции РФ, а также положения ст.ст. 257 и 258 УПК РФ. Другие же процессуальные права, включая право подсудимого ходатайствовать об участии в прениях сторон наряду с защитником (ч. 2 ст. 292 УПК РФ), не разъяснялись. Очевидно, что закрепленную в законе возможность судья и не собиралась предоставлять, т.к. слово в прениях сторон подсудимому так и не было предоставлено, несмотря на то, что Москалев Н.А. планировал соответствующее выступление, к нему готовился, и отказа от соответствующего права с его стороны не было. Вместе с тем, согласно п. 6 ч. 2 ст. 389.17 УПК РФ, непредоставление подсудимому права участия в прениях сторон является существенным нарушением уголовно-процессуального закона, безусловно влекущим отмену судебного решения. Таким образом, вышеприведенные требования закона по соблюдению прав подсудимого при рассмотрении судом уголовного дела выполнены не были, а гарантированное ему Конституцией РФ, а также ст. 16 УПК РФ право на защиту грубейшим образом нарушено.
Данное важнейшее обстоятельство со стороны вышеупомянутых судей не получило должной оценки, напротив, судьи Первого кассационного суда общей юрисдикции в своем решении, вопреки данным протокола судебного заседания, указали, что, якобы, Москалеву Н.А. была предоставлена возможность выразить свое отношение к предъявленному обвинению, а также участвовать в прениях.
Это утверждение также является голословным и не соответствующим материалам уголовного дела. В действительности, несмотря на заданный судьей вопрос о желании высказать свое отношение к предъявленному обвинению и наличии утвердительного ответа со стороны Москалева Н.А., самой такой возможности — выразить свое отношение к предъявленному обвинению, стороне защиты судом на практике предоставлено не было, по причине чего подсудимый такое отношение высказать не сумел (протокол судебного заседания от 25.02.2021). Данное обстоятельство повлекло прямое нарушение требований ч. 2 ст. 273 УПК РФ, согласно которой «…Председательствующий опрашивает подсудимого, понятно ли ему обвинение, признает ли он себя виновным и желает ли он или его защитник выразить свое отношение к предъявленному обвинению».
5. Судом первой инстанции было допущено множество нарушений материального и процессуального права, обстоятельства, подлежащие доказыванию, надлежащим образом установлены не были, приговор был постановлен на базе доказательств, полученных с нарушением закона, в ходе рассмотрения уголовного дела неоднократно допускались существенные нарушения прав участников уголовного судопроизводства. Доказательства вины Москалева Н.А. фактически базируются исключительно на представляющих собой оговор на почве неприязненных отношений показаниях Сафоновой М.Н., бывшей сожительницы Москалева Н.А., с которой он расстался, а также ее дочери, Сафоновой М.Р., находившейся в зависимом от матери положении. Сам Москалев Н.А. свою вину не признал. Данные обстоятельства были проигнорированы судом апелляционной инстанции и, фактически, легализованы судьями Первого кассационного суда общей юрисдикции.
6. В частности, судья Шаховского районного суда Московской области Дзюбенко Н.В. с самого начала процесса проявила предвзятость к подсудимому Москалеву Н.А., вопреки требованиям ч. 2 ст. 273 УПК РФ не предоставила стороне защиты возможности выразить свое отношение к предъявленному обвинению (протокол судебного заседания от 25.02.2021). При этом обращает на себя внимание, что подсудимый сразу же изъявил соответствующее желание, которое, тем не менее, было проигнорировано.
7. В приговоре не указаны дата, время и место якобы совершенного Москалевым Н.А. преступления, а также в чем именно оно выражалось, что повлекло нарушение ч. 1 ст. 305 УПК РФ. Судья Дзюбенко Н.В., в нарушение ч. 1 ст. 297 УПК РФ, вынесла приговор при несоответствии выводов суда, изложенных в приговоре, фактическим обстоятельствам уголовного дела, установленных судом первой инстанции.
8. При этом сам приговор, вопреки требованиям ст. 75 УПК РФ, помимо противоречивых и неоднократно менявшихся показаний оговорившей Сафоновой М. Н., а также крайне сомнительного по содержанию и составленного с процессуальными нарушениями протокола допроса потерпевшей, базируется на домыслах и предположениях.
9. Суд проигнорировал и опровергающее версию обвинения о якобы имевшем место сексуальном удовлетворении Москалева Н.А. от совершения действий сексуального характера в отношении Сафоновой М.Р. заключение комиссии экспертов № 2564 от 07.10.2020, согласно которому «клинических признаков педофилии Москалев Н.А. не обнаруживает».
10. В жалобе, говоря о не соответствующих действительности формулировках кассационного определения о том, что приговор якобы не переписан с обвинительного заключения, мной было указано, что в действительности простое сличение приговора и обвинительного заключения показывает, что приговор в описательно-мотивировочной части, касающейся признания виновным Москалева Н.А. по п. «в», ч.4, ст. 132 УК РФ (эпизод 1) полностью переписан из обвинительного заключения, причем с многочисленными грамматическими, стилистическими и пунктуационными ошибками. Данное обстоятельство также говорит о выступлении судьи в единой связке со стороной обвинения, в нарушение ст. 15 УПК РФ.
На это Заместитель прокурора Московской области, дал ответ о том, что имеющаяся разница в процессуальных документах якобы опровергает утверждение о переписанности приговора. Однако данный довод является совершенно надуманным и не соответствующим действительности. Очевидно, что исполнитель, готовивший для Заместителя прокурора области ответ, даже не потрудился сверить упоминавшийся мной приговор в части 1-го эпизода с соответствующей ему частью обвинительного заключения, либо сознательно скрыл факт упомянутого дословного их совпадения. Данный довод впоследствии по сути некритично дублировался в ответах сотрудников Генеральной прокуратуры.
11. В жалобе указано, что судья Дзюбенко Н.В., подменяя собой стороны процесса, самостоятельно, и по собственной инициативе, вопреки требованиям закона, вместо гособвинителя, оглашала материалы дела — т.11, л.д.95, показания свидетеля Пименовой Е.Е. и другие материалы. В ответ на жалобу, мне сообщается утверждает, что это якобы не является процессуальным нарушением. В действительности же судьей были нарушены основополагающие принципы рассмотрения уголовных дел, указанные в ст.240 УПК РФ — непосредственность и устность, а также требования ст. 274 УПК РФ, определяющей порядок предоставления и исследования доказательств. Фактически, оглашая по собственной инициативе материалы дела, лишив прав гособвинения, судья взяла на себя функцию стороны обвинения. Это обстоятельство также было оставлено судами без какого-либо внимания.
12. Характер ведения процесса, а также постановления приговора, свидетельствует о предопределенности его результатов, а также заранее предвзятом мнении о виновности подсудимого, сложившемся еще до окончания судебного следствия. По сути, исследование доказательств имело лишь формальный характер, и не влияло на результат процесса. Более того, имеются все основания утверждать, что приговор был изготовлен заранее, еще до окончания судебного следствия. Так, согласно протоколу судебного заседания от 28.06.2021, в этот день был исследован ряд доказательств, в том числе допрошены специалист Шумов С.С., подсудимые, разрешен ряд ходатайств, после чего, в 20.00, последовали прения сторон. В них с пространными выступлениями приняли участие гособвинитель и участвовавшие защитники, после чего последовало последнее слово подсудимых (в частности, на нем Сафонова огласила подготовленную ей письменную речь на 7 листах, содержание которой, вопреки требованиям п. 14 ч. 2 ст. 259 УПК РФ не было занесено в протокол судебного заседания). После этого суд удалился для вынесения приговора. Оглашен приговор в полном объеме, занявшем 22 листа, был в 22.00. Таким образом, продолжительные выступления сторон в ходе судебных прений, последнее слово, изучение приложенных к ним письменных речей адвоката Штабровского М.А. на 9 л. и подсудимой Сафоновой М.Н. на 7 л., вместе с составлением приговора на 22 листах, заняли у суда менее двух часов. Данное обстоятельство определенно свидетельствует о том, что, несмотря на неисследованность целого ряда доказательств, и прежде всего показаний подсудимых, приговор, по сути, был заготовлен заранее, вина подсудимых, обстоятельства, смягчающие и отягчающие наказание, а также само наказание были во мнении судьи предопределены и ей заранее установлены, а удаление судьи для постановления приговора было не более, чем формальностью.
13. В связи с наличием существенных противоречий в выводах заключений проведенных по делу комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы № 243 от 13.07.2020, согласно выводам которой Сафонова М.Р. обнаруживает признаки психического расстройства в форме «Смешанной тревожной и депрессивной реакции, обусловленной расстройством адаптации» (По МКБ-10 F43.22), точное начало которого не представляется возможным, и комплексной психолого-психиатрической судебной экспертизы (заключение комиссии экспертов № 520/20 от 21.10.2020), согласно выводам которой малолетняя девочка до совершения в отношении нее противоправного деяния какими-либо психическими расстройствами не страдала, стороной защиты Москалева Н.А., для разрешения этих противоречий, было заявлено соответствующее ходатайство о проведении повторной комплексной психолого-психиатрической экспертизы. Данное ходатайство судья без каких-либо объяснений не удовлетворила и мотивированного решения по нему не приняла, грубо нарушив тем самым требования ст.ст. 207, 276 и 122 УПК РФ.
При этом судьи Первого кассационного суда общей юрисдикции, вместо того, чтобы обратить внимание на данное очевидное нарушение, вновь оставили его без внимания, ограничившись дежурными формулировками, не содержащими анализа доводов жалоб и не опровергающими их по существу.
14. Судебная коллегия сознательно проигнорировала тот очевидный факт, что непринятие мотивированных решений по заявленным ходатайствам в ходе рассмотрения уголовного дела в суде первой инстанции имело системный характер. Так, в ходе судебного заседания стороной защиты Москалева Н.А. в виду неполноты предварительного и судебного следствия, также заявлялись ходатайства о допросе дополнительных свидетелей (т.12, л.д.137-139). Мотивированного решения по данному ходатайству вновь принято не было, что повлекло нарушение ст. 271 и ч. 4 ст. 7 и ст. 122 УПК РФ).
15. В ходе слушания дела было заявлено также ходатайство об обозрении фото- и видеофайлов (т.12, л.д.12-18). Суд отказал в его удовлетворении, и также не принял мотивированного решения по данному ходатайству. Обращает на себя внимание тот факт, что помимо прямого нарушения судом своей формальной обязанности по мотивированию принимаемых решений, суд также нарушил и требования ст. 183 УПК РФ, предусматривающей порядок исследования вещественных доказательств, согласно которому вещественные доказательства осматриваются судом и предъявляются лицам, участвующим в деле, их представителям, а в необходимых случаях свидетелям, экспертам, специалистам. Лица, которым предъявлены вещественные доказательства, могут обращать внимание суда на те или иные обстоятельства, связанные с осмотром. Эти заявления заносятся в протокол судебного заседания.
В целом, несмотря на многочисленные факты непринятия мотивированных решений по заявляемым ходатайствам, и обращения внимания суда апелляционной инстанции на данное обстоятельство в апелляционных жалобах, данный факт даже не нашел отражения в решении судей кассационного суда.
Таким образом, стороны, и прежде всего сторона защиты, немотивированно были лишены возможности реализации своего процессуального права на доказывание, а также обоснования своей позиции.
16. Москалев Н.А. в ходе следствия и суда дал последовательные и непротиворечивые показания относительно причин и обстоятельств возникновения неприязненных отношений между ним и Сафоновой М.Н., а также имеющихся у нее мотивов для его оговора. В частности, Москалев Н.А. пояснил, что накануне своего задержания, он был избит неизвестными лицами, требовавшими у него денежные средства в качестве отступных «за расставание» для Сафоновой М.Н., в размере 300 000 рублей. Версия Москалева Н.А. не была проверена ни в ходе следствия, ни в ходе судебного разбирательства. Данное обстоятельство также не нашло никакого отражения в решении судей кассационной инстанции. При этом, вопреки требованиям ст.ст. 144-145 УПК РФ, судом даже не была организована проверка сообщенных Москалевым Н.А. сведений о совершении в отношении него преступления. Таким образом, судья не стала разбираться в сложившейся ситуации, хотя избиение и вымогательство в отношении Москалева Н.А. были совершены накануне ложного оговора и это является отправной точкой всего уголовного дела. Вместо этого, в основу обвинительного приговора, следуя очевидному обвинительному уклону, были положены незаконно оглашенные показания малолетней потерпевшей, находившейся в полной зависимости и под давлением своей матери, бывшей с Москалевым Н.А. во враждебных отношениях, угрожавшей ему незаконным уголовным преследованием и расправой, а также вымогавшей у него деньги.
17. Суд, голословно утверждая отсутствие оснований для оговора Москалева Н.А. со стороны Сафоновой М.Н., не дал оценки доказательствам, подтверждающим обратное. Так, бывший муж Сафоновой, Сафонов Р.Е., дал ей сугубо отрицательную характеристику как человека, склонного к агрессии и шантажу, а также криминальному поведению. В частности, при разводе, Сафонова М. Н. стала шантажировать его и угрожать, что если он не даст ей деньги, то она подговорит свою мать пойти к нему на работу и рассказать руководству, что он раскрыл информацию, содержащую государственную тайну.
18. Судебная коллегия, вместо того, чтобы выявить и устранить допущенные нарушения, напротив, прикрывая их, в своем определении допустила просто не соответствующие действительности формулировки. Так, на листе апелляционного определения 9 указано: «Не заслуживают доверия и доводы Москалева Н.А. о том, что Сафонова М.Н. с дочерью фактически проживали в квартире в г. Москве». Вместе с тем, ни Москалев Н.А., ни сторона защиты никогда не утверждали, что Сафонова со своей дочерью проживали в Москве период с сентября 2019 по январь 2020 г. Таких формулировок не содержится ни в протоколах допросов Москалева Н.А. на стадии следствия, ни при даче им показаний в суде, более того, ни в одном документе уголовного дела! Таким образом, суд апелляционной инстанции вновь допустил голословные, немотивированные утверждения.
19. В ходе судебных заседаний была исследована представленная обвиняемой Сафоновой М.Н. справка, согласно которой Сафонова М.Н. находилась в ГБУЗ ГКБ № 24 на стационарном лечении в период времени с 18.09.2019 по 30.09.2019 с диагнозом «гипертонический криз». При этом, как это установлено материалами уголовного дела, 29.09.2019 связь абонентского номера 89054647887, принадлежащего Сафоновой М.Н., осуществлялась с устройства с imei 359254076439490, т.е. с ее телефона, и через базовую станцию, расположенную по адресу: Россия, Московская обл., Шаховской р-н., с. Ивашково. Кроме того, факт предоставления подложной справки был подтвержден в ходе судебного заседания матерью Сафоновой М.Н., Жураховской В.Н. Данное обстоятельство не получило должной оценки со стороны суда, а справка была приобщена к материалам уголовного дела без какого-либо указания на ее подложный характер. Фактически, в ходе судебных заседаний был выявлен факт предоставления подложных доказательств, что по смыслу ст.ст. 144-145 УПК РФ, должно влечь соответствующую процессуальную проверку. Вместе с тем, никакого процессуального решения по данному факту принято не было.
20. В приговоре суд в качестве доказательств вины Москалева Н.А., сослался на протоколы допросов Сафоновой М.Н. от 10.11.2020 (стр. 5-6 Приговора). Вместе с тем, показания Сафоновой М.Н от 10.11.2020 в судебных заседаниях не исследовались и оглашены не были. Таким образом, при постановлении приговора был грубо нарушен пункт 3 ст. 240 УПК РФ.
21. Исходя из приговора, Москалев Н.А. признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ст. 132 УК РФ и ему назначено наказание в виде 14 лет лишения свободы с ограничением свободы сроком на 1(один) год.
При этом суд не выполнил требование ст. 307 УПК РФ о необходимости мотивировать в обвинительном приговоре выводы по вопросам, связанным с назначением уголовного наказания, его вида и размера. В частности, в описательно-мотивировочной части приговора должны быть указаны мотивы, по которым суд пришел к выводу о применении дополнительного наказания, предусмотренного санкцией уголовного закона.
Учитывая, что санкция ч.4 ст.132 УК РФ наряду с основным наказанием в виде лишения свободы предусматривает и дополнительное наказание в виде ограничения свободы, не является обязательным, суд в случае назначения обязан мотивировать в приговоре свои выводы. Однако в обжалуемом приговоре каких-либо выводов относительно необходимости назначения Москалеву Н.А. дополнительного наказания в виде ограничения свободы сделано не было, мотивы принятия судом такого решения отсутствуют.
Указанное нарушение, допущенное судом первой инстанции, при рассмотрении жалобы в апелляционном и кассационном порядке не установлено и не устранено.
22. Очевидно, что при вынесении приговора в отсутствие неоспоримых доказательств вины, а также не опровергнутых надлежащим образом доказательств невиновности, судьей был проигнорирован принцип презумпции невиновности, провозглашенный в ст. 49 Конституции РФ, а также ст. 14 УПК РФ. Все вышеуказанные очевидные нарушения были проигнорированы судьями вышестоящих судов, либо оправданы ими в качестве якобы законных.
23. Все вышеизложенное привело к тому, что судом было принято вынесенное с существенными нарушениями уголовно-процессуального закона, несправедливое решение, которое не соответствует фактическим обстоятельствам уголовного дела, но базируется на догадках и предположениях. Такое решение, в соответствии с требованиями ст. 389.17 УПК РФ, подлежит отмене. Несмотря на существенный характер допущенных нарушений закона, тем не менее, они были оставлены без внимания и до сих пор не получили соответствующей оценки в том числе вследствие отсутствия надлежащего надзора со стороны нижестоящих органов прокуратуры.
Данные доводы жалобы, как отмечалось выше, в ответах на мои жалобы, полностью проигнорированы и не получили ответа. Ответы же на иные доводы имеют сугубо формальный, и не соответствующий обстоятельствам дела и требованиям закона характер.
24. Так, в ответе неизменно указывается, что, якобы, приговор, вынесенный Москалеву Н.А., соответствует требованиям ст.ст. 307, 309 УПК РФ. Данное утверждение не соответствует действительности.
25. Так, при составлении приговора, в нарушение требований п. 3 статьи 304 УПК РФ, не были указаны принимавшие участие в заседаниях суда помощник прокурора Шаховского района Московской области Тронева Л.А., защитники Широков Т.В., Осипова М.А., секретарь судебного заседания Бурлакова Е.Н. (т.11, л.д. 89). При этом суд апелляционной инстанции, оправдывая допущенное нарушение, указал на стр. 15 своего определения, что информация о данных лицах содержится в протоколах судебных заседаний. Вместе с тем, ст. 304 УПК РФ содержит категоричное указание на необходимость содержания в самом приговоре данных о секретаре судебного заседания, об обвинителе, о защитнике. Возможность подмены приговора протоколом судебного заседания уголовно-процессуальный закон не предусматривает.
Однако, прокурор в своем ответе указал, что данное обстоятельство якобы не является существенным процессуальным нарушением, что полностью противоречит требованиям п. 3 статьи 304 УПК РФ.
26. Далее, возражая на доводы жалобы о недопустимости оглашения показаний несовершеннолетней потерпевшей Сафоновой М.А., несовершеннолетнего свидетеля Хоревой А.А., прокурор без какого-либо опровержения по существу доводов жалобы, просто заявляет, что такое оглашение соответствует требованиям закона.
Такой ответ представляет собой чисто формальную отписку, также не соответствующую требованиям закона.
Действительно, в ходе судебных заседаний были оглашены показания несовершеннолетнего свидетеля Хоревой А.Н. (т. 2 л.д. 37-41). Вместе с тем, в ходе судебного заседания защита Москалева Н.А. категорически возражала против оглашения показаний Хоревой А.Н., так как существовал ряд вопросов, которые она намеревалась выяснить у Хоревой А.Н. При этом позиция стороны защиты базировалась, в частности, на позиции Пленума Верховного Суда РФ, выраженной в Постановлении от 19 декабря 2017 г. № 51 «О практике применения законодательства при рассмотрении уголовных дел в суде первой инстанции (общий порядок судопроизводства)», указывающего на «необходимость принятия исчерпывающих мер для обеспечения участия в судебном заседании неявившегося потерпевшего или свидетеля. Если в результате таких мер обеспечить его явку в судебное заседание не представилось возможным, то суд вправе решить вопрос об оглашении ранее данных им показаний и о воспроизведении приложенных к протоколу допроса (очной ставки) материалов записи этих показаний с согласия сторон».
Такого согласия со стороны Защиты Москалева Н.А. получено не было. При этом суд принял решение об оглашении показаний Хоревой, нарушив тем самым положения частей 2.1, 6 статьи 281 УПК РФ и подпункта «d» пункта 3 статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод от 4 ноября 1950 года в их взаимосвязи, согласно которым оглашение без согласия одной из сторон показаний неявившегося потерпевшего или свидетеля, не достигшего возраста восемнадцати лет, и о воспроизведении материалов записи его показаний, а равно оглашение без такого согласия показаний несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля допускается при условии, что обвиняемому (подсудимому) в досудебных стадиях производства по делу была предоставлена возможность оспорить показания свидетельствующего против него лица предусмотренными законом способами.
Как отметил Пленум ВС в вышеуказанном Постановлении, «12. По смыслу части 6 статьи 281 и части 5 статьи 191 УПК РФ суд не вызывает несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля для допроса в судебном заседании и оглашает его показания, ранее данные при производстве предварительного расследования, если они были получены с применением видеозаписи или киносъемки, материалы которых хранятся при уголовном деле.
В тех случаях, когда видеозапись или киносъемка при допросе не применялись, а сторона возражает против оглашения таких показаний и ходатайствует о вызове несовершеннолетнего потерпевшего, свидетеля для допроса в судебном заседании, суд по результатам обсуждения ходатайства принимает мотивированное решение».
Таким образом, судья Дзюбенко Н.В. прямо нарушила положения ч.2 ст. 281 УПК РФ, предусматривающей при неявке в судебное заседание потерпевшего или свидетеля суд право суда по ходатайству стороны или по собственной инициативе принять решение об оглашении ранее данных ими показаний и о воспроизведении видеозаписи или киносъемки следственных действий, производимых с их участием, в случаях:
1) смерти потерпевшего или свидетеля;
2) тяжелой болезни, препятствующей явке в суд;
3) отказа потерпевшего или свидетеля, являющегося иностранным гражданином, явиться по вызову суда;
4) стихийного бедствия или иных чрезвычайных обстоятельств, препятствующих явке в суд;
5) если в результате принятых мер установить место нахождения потерпевшего или свидетеля для вызова в судебное заседание не представилось возможны.
Свидетель Хорева А.Н. ни под один пункт этого исчерпывающего списка оснований не подпадает. При этом, принимая решение об оглашении ее показаний, мотивированного решения по данному вопросу судья так и не вынес.
Данное вопиющее нарушение Закона судами вышестоящих инстанций просто оставлялось без внимания, а сотрудники прокуратуры даже не потрудились как-то аргументировать свое заявление об отсутствии нарушения, просто заявив, что его нет.
27. То же касается и оставленного прокурором без внимания оглашения показаний потерпевшей. Судья Дзюбенко Н.В. вынесла приговор, не увидев и не допросив потерпевшую. В нарушение требований ст. 281 УПК РФ, а также позиции, обозначенной в постановлениях Пленума ВС, вопреки возражениям стороны защиты, судом были оглашены показания несовершеннолетней потерпевшей Сафоновой М.Р. (т. 1 л.д. 226-230, т. 1 л.д. 256-260, т. 1 л.д. 269-272), т.12, л.д. 248 (оборот).
Позиция стороны Защиты, в том числе, была отражена в поданных в письменном виде возражениях на действия судьи в порядке ст.243, ч.3 УПК РФ (т.11, л.д.243).
После оглашения показаний потерпевшей Сафоновой М.Р. (т. 1 л.д. 226-230, т. 1 л.д. 256-260, т. 1 л.д. 269-272) Защита Москалева Н.А. заявила мотивированное ходатайство в порядке ст. 235 УПК РФ об исключении доказательства, полученного с нарушением УПК РФ. При этом было указано, что в соответствии с ч.1, ст. 191 УПК «следственные действия с участием несовершеннолетнего потерпевшего или свидетеля в возрасте до семи лет не могут продолжаться без перерыва более 30 минут, а в общей сложности — более одного часа». При этом допрос малолетней Сафоновой М.Р. (т.1 л.д. 226-230) проходил 27.01.2020 с 17 часов 10 минут до 18 часов 15 минут без перерыва, то есть 1 час. 5 мин.
Мотивированного решения по данному ходатайству судьей Дзюбенко Н.В. принято не было, факт чего судьи апелляционной и кассационной инстанций также незаконно оставили без внимания.
28. Выводы следствия, а впоследствии и суда основываются на данных протокола допроса несовершеннолетней потерпевшей Сафоновой М.Р. от 27.01.2020 года. Согласно данного протокола от 27.01.2020 года, Сафонова М.Р. в начале следственного действия заявляет, что не хочет, чтобы ее «снимали на видео, пока она будет рассказывать про себя дяде и тете».
Согласно данным вводной части протокола, допрос Сафоновой М.Р. проведен руководителем СО по г. Волоколамску ГСУ СК России по Московской области Зинченко В.В. Кроме него, в следственном действии принимали участие назначенный законным представителем главный специалист отдела опеки и попечительства Министерства образования Московской области по Волоколамскому городскому округу, Лотошинскому городскому округу и Шаховскому городскому округу Образцова Н.С., а также педагог-психолог МКОУ «Шаховская школа-интернат» Цыбакова С.В. Таким образом, в следственном действии принимали участие три человека, в то время как Сафонова М.Р. заявила, что о том, что не желает проведения видеосъемки в присутствии «дяди и тети».
Данные обстоятельства свидетельствуют о наличии в протоколе не устраненного факта противоречия между указанным во вводной части составом лиц, принимающих в следственном действии, и составом лиц, указанным несовершеннолетней Сафоновой М.Р. в ее показаниях.
Таким образом, имеются основания утверждать, что в действительности допрос Сафоновой М.Р., проведенный руководителем СО по г. Волоколамску Зинченко В.В., был проведен в ином составе участвующих лиц, чем это указано в вводной части протокола.
По мнению стороны защиты, следственный орган, располагая техническими средствами аудио и видео фиксации, умышленно, для облегчения своей работы, и своевольной интерпретации полученных показаний свидетелей и потерпевших не использовали технические средства, кроме того, при допросе Сафоновой М.Р. от 27.01.2020 ей было навязано требование не фиксировать её самостоятельные показания ни в аудиозаписи, ни в видеозаписи. При этом ч.5 ст.192 УПК РФ обязывает проводить аудио- или видео запись при производстве следственного действия с несовершеннолетними. Таким образом, при производстве допроса и составлении соответствующего протокола, были нарушены требования ч. 3 и 4 ст. 191 и ст. 190 УПК РФ. Нарушение требований уголовно-процессуального кодекса при получении доказательств, в соответствии с ч. 1 и п. 3 ч. 2 ст. 75 УПК РФ, влечет признание данных доказательств недопустимыми.
Следует отметить, что возникающие сомнения в любом случае подлежали разрешению, в том числе путем допросов лиц, указанных в протоколе в качестве участников следственного действия – начальника следственного отдела, педагога-психолога, специалиста опеки. Однако ничего этого сделано не было, вопреки прямым указаниям закона, суд проигнорировал доводы защиты, не принял мотивированного решения по заявленному ходатайству о допросе вышеуказанных лиц и признании доказательства недопустимым, нарушив тем самым требования ч. 4 ст. 7 и ст. 122 УПК РФ.
Это вопиющее нарушение уголовно-процессуального закона суд кассационной инстанции проигнорировал, ограничившись шаблонными фразами.
Таким образом, судьями Первого кассационного суда общей юрисдикции были полностью проигнорированы требования уголовно-процессуального закона, предусмотренные ч.1 ст.191 УПК РФ.
29. Учитывая обоснованные сомнения в правильности отражения показаний Сафоновой М.Р. в соответствующем протоколе допроса (т.1 л.д. 226-230), по инициативе стороны защиты было проведено исследование специалистов на предмет соответствия зафиксированных в протоколах допроса Сафоновой М.Р. от 27.01.20, 13.07.20 и 06.11.20 выражений её возрасту.
В ходе судебного заседания в Шаховском районном суде Московской области 28 июня 2021 года к материалам дела было приобщено заключение трех специалистов в области психолингвистической экспертизы Центра по проведению судебных экспертиз и исследований «Судебный эксперт» №551/21 от 23.06.2021. В тот же день специалист-лингвист Шумов С.С., будучи допрошенным в суде, дал показания о несоответствии зафиксированных в протоколе допроса несовершеннолетней Сафоновой М.Р. особенностям и возможностям речи детей такого возраста, не характерные для ребенка 7 лет, такие как элементы официально-делового стиля, книжные клише, структура высказываний, канцеляризмы, инвертированный порядок слов, нанизывание предложений и т.д. Данные обстоятельства указывают на недостоверность протокола следственного действия и зафиксированных в нем показаний. (Протокол судебного заседания от 28 июня 2021 года, л. 5-6).
Однако судья Дзюбенко Н.В. в вынесенном ей приговоре не дала оценку заключению трех специалистов АНО «Судебный эксперт», которые провели психолого-лингвистическое исследование показаний девочки и выявили, что текст изобилует речевыми оборотами, книжными клише, канцеляризмами, не характерными для ребенка 7 лет, а также соответствующим показаниям участвовавшего в составлении вышеуказанного заключения специалиста Шумова С.С. Более того, судья сокрыла в приговоре предъявленные стороной защиты указанные доказательства.
Доводы кассационной жалобы в данной части судьи Плюхин В.В., Клименко Н.Ю. и Котлов А.Е. в своем решении незаконно оставили без какого-либо ответа.
30. Обращает на себя внимание, что судом на разрешение вообще не был поставлен вопрос о возможности рассмотрения уголовного дела без участия потерпевшей (Сафоновой М.Р.) и её законного представителя Сафонова Р.Н. Данное обстоятельство подтверждается листами 1-7 протокола судебного заседания от 25.02.2021.
Несмотря на то, что на данное обстоятельство также обращалось внимание в кассационных жалобах и дополнениях к ним, и его судьи Плюхин В.В., Клименко Н.Ю. и Котлов А.Е. оставили без какого-либо внимания, а соответствующие доводы – без ответа.
Данную совокупность обстоятельств, свидетельствующих о незаконности оглашения показаний потерпевшей и о недопустимом характере оглашенных протоколов ее допросов, сотрудники как органов прокуратуры Московской области, так и Генеральной прокуратуры неизменно оставляют без внимания, отмахиваясь формальным, полностью не соответствующим действительности утверждением об обратном.
Данные показания несовершеннолетней потерпевшей, по сути, являются единственным прямым доказательством, и очевидно, что именно по этой причине и гособвинению, и суду, не помешал его недопустимый характер. Вместе с тем, отдельно следует отметить, что помимо чисто процессуальной недопустимости, показания малолетней потерпевшей являются сомнительными по той причине, что последняя находилась в полной зависимости и под воздействием своей матери, испытывавшей к Москалеву Н.А. личную неприязнь, угрожавшей ему, вымогавшей у него деньги, и имевшей основания для мести и оговора. При этом очевидно, что малолетние дети в силу своей зависимости и психологической незрелости не признаются дееспособными (статья 28 ГК РФ), что подразумевает в том числе и констатацию их неспособности полноценно осознавать характер происходящего, и нести ответственность за свои действия (в данном случае — показания). Тем не менее, это обстоятельство было судом, гос. обвинителем и надзирающими прокурорами без каких-либо законных оснований проигнорировано.
31. Формальным и не соответствующим действительности является и утверждение прокурора о том, что, якобы, не имелось достоверных сведений о нахождении у осужденного на иждивении престарелых матери и бабушки, а также несовершеннолетнего сына. Вместе с тем, сокрыв установленные в судебном заседании факты наличия у подсудимого иждивенцев, судья сознательно исключила в приговоре смягчающее уголовную ответственность обстоятельство, нарушив ст. 15 и п. 3 ст. 307 УПК РФ.
На данное обстоятельство наличия у подсудимого лиц, находящихся у него на иждивении, указал даже государственный обвинитель Глен А.Н., что нашло отражение в протоколе судебного заседания. При этом Заместитель прокурора Московской области по неизвестным причинам выдумывает за судью основания для невключения в приговор информации об иждивенцах в виде «отсутствия о них «достоверных сведений». Однако судья попросту не входила в рассмотрение этого вопроса! Вместо этого, она попросту проигнорировала информацию о наличии иждивенцев, несмотря на то, что об этом, помимо государственного обвинителя Глена А.Н., сообщали как сам Москалев Н.А., так и его мать с бабушкой, чьи показания были исследованы в суде. При этом обращает на себя внимание, что, давая такую оценку, суд фактически занял позицию обвинения, чем ухудшил положение осужденного даже относительно позиции гособвинителя.
32. Судья Дзюбенко Н.В., вынося приговор, также проигнорировала в качестве смягчающего обстоятельства и положительную характеристику с места работы, чем был нарушен п. 6 ч. 1 ст. 73 УПК РФ. Однако это обстоятельство также было проигнорировано прокурором.
Таким образом, в жалобах, учитывая все вышеизложенные нарушения, шла речь не о судебной ошибке, а о сознательном и грубом нарушении судьей требований действующего законодательства, а также конституционных прав подсудимого, фактически несовместимом со статусом судьи. В этой связи и был поставлен вопрос о принесении в порядке надзора представления об отмене незаконного приговора в отношении Москалева Н.А., однако соответствующее обращение надлежащим образом так и не рассмотрено.
В связи с изложенным, руководствуясь ст. 6.1. ФЗ “Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации”, и гл. 48.1 УПК РФ
Прошу:
Поручить подчиненным Вам сотрудникам проверить, не ограничиваясь формальной отпиской, все указанные в настоящей жалобе доводы и внести в Президиум Верховного суда РФ надзорное представление об отмене незаконного приговора в отношении Москалева Н.А.
Приложение: ответ начальника кассационно-надзорного управления И.В.Барилова, ответ начальника кассационно-надзорного управления В.А. Легецкой, ответ и.о. начальника отдела кассационно-надзорного управления Шемберевой Е.В от 16.07.2024 на 2 л., ответ Прокурора Московской области Забатурина С.В. от 22.04.2024 на 2 л., ответ Заместителя прокурора Московской обл. Рокитянского С.Г. от 07.02.2024 на 2 л., копия конвойного графика, копии протоколов судебных заседаний.
11.02.2025 г. Т.В. Широков