Глава шестая
Володю разбудило яркое утреннее солнце, светившее ему в лицо. На мгновение он растерялся. Он не знал, где находится, и не совсем был уверен, кто он такой. Просто поразительно, как много в том, как мы себя воспринимаем, зависит от кровати, в которой мы просыпаемся; и насколько это восприятие хрупко. Порой Володя забывал, кто он. В своих мечтах он мог исследовать Арктику, тропические леса Амазонки или внутреннюю Африку, но стоило кому-то тронуть его за плечо или произнести вслух его имя, как он возвращался из далеких странствий, и нужна была лишь доля секунды, чтобы вспомнить, кто он, откуда и как его зовут.
Сейчас солнце светило ему в лицо, и он был Володей Мариновым. Эта зелено-розовая комната, где под потолком с негромким шелестом порхала огромная бумажная раскрашенная бабочка, подсказала ему, в каком мире он проснулся. Он слез с кровати и решил, что ему все-таки стоит надеть что-нибудь из одежды, которая была бы ему по душе. Не мог же он весь день ходить в пижаме, халате и тапочках! Обычной одежды в гардеробе не оказалось. Вся одежда была особенной, такой, какую он всегда хотел иметь: костюм супергероя, наряд для шутника, сшитый из лоскутков, скафандр инопланетного воина, украшенный маленькими мигающими красными лампочками, изящный бальный костюм с чёрной бабочкой для танцев на луне. Наконец он отыскал черные как ночь бархатные джинсы и серый, как туман, свитер, украшенный мерцающими звездочками. Володя надел джинсы и свитер. В нижнем ящике гардероба нашлись ярко-оранжевые ботинки, и он обулся. Володя достал из одного кармана халата последнее яблоко, из другого - камешек с дыркой. Камешек положил в карман джинсов и почувствовал, что в голове у него наконец прояснилось, словно он только что вышел из тумана.
На кухне, куда Володя заглянул, было пусто. И все-таки он был уверен, что в квартире есть кто-то еще. Он прошел к кабинету и обнаружил там другого папу. Тот сидел за столом, совершенно таким же, как у папы, но ничего не делал. Даже не листал журналы по садоводству, как его папа, когда притворялся, что работает.
— А где другая мама? — спросил он у другого папы.
— На улице, — ответил тот, — укрепляет двери. Проблемы с хищниками.
Кажется, другому папе было приятно, что с ним кто-то разговаривает.
— С крысами?
— Нет, крысы — наши друзья. Кое-кто другой.
Большое черное животное с длинным поднятым вверх хвостом.
— Ты имеешь в виду кота?
— Вот именно, — ответил другой папа.
Сегодня он меньше походил на настоящего папу. Лицо расплылось, как тесто, начавшее подходить, все выпуклости и складки сгладились.
— Мне нельзя с тобой разговаривать, когда ее нет, — сказал он. — Не беспокойся. Она нечасто уходит из дома. Я должен быть гостеприимным и ласковым, чтобы у тебя даже мысли не возникло вернуться обратно.
Он замолчал и опустил руки на колени.
— И что я должен сейчас делать? — спросил Володя.
Другой папа молча приложил палец к губам. Молчание.
— Если ты даже говорить со мной не хочешь, — сказал Володя, — я пойду исследовать дом.
— Не имеет смысла, — ответил другой папа. — Здесь больше ничего нет. Это все, что она создала: дом, людей, которые в нем живут и двор. Она сделала это и стала ждать.
Он опять выглядел смущенным и снова приложил к губам палец, будто сказал что-то лишнее. Володя вышел из кабинета. Он направился в гостиную к старой двери и начал тянуть ее, трясти и толкать, но дверь была заперта накрепко, а ключ от нее был у другой мамы.
Он осмотрелся. Все вокруг было знакомым, и это делало комнату еще более странной. Вещи были такими, какими он их помнил: бабушкина мебель с необычным запахом, картина, на которой была нарисована ваза с фруктами (гроздь винограда, две сливы, персик и яблоко), низкий деревянный столик с ножками в виде львиных лап и пустой камин, словно высасывающий из комнаты теплый воздух.
Однако кое-что он увидел впервые. Необычный стеклянный шар лежал на каминной полке. Володя встал на цыпочки и взял его в руки. Это был снежный шар, а в нем — два игрушечных человечка. Он встряхнул шар, и внутри, поблескивая и мерцая, медленно закружился снег.
Шар Володя положил обратно на каминную полку и продолжил поиски родителей и дороги домой. Он вышел на улицу. Прошел мимо двери, украшенной мигающими лампочками, за которой Валентина Петровна и Маргарита Семёновна устраивали свое бесконечное шоу, и углубился в парк.
Там, откуда он пришел, сразу за деревьями и лужайкой было старое футбольное поле. Здесь же рос лес, но чем дальше, тем меньше он был похож на настоящий. Очень скоро деревья стали выглядеть как наброски: серовато-коричневые стволы под зеленоватыми пятнами, которые, вероятно, должны были изображать листву.
Наверное, другая мама либо совсем не интересовалась деревьями, либо не думала, что кто-то зайдет так далеко. Володя продолжал свои поиски, пока путь ему не преградил туман. Он не был влажным, как обычные туманы. Он был ни холодный, ни теплый — ему показалось, что он вошел в ничто.
«Я исследователь, — уговаривал себя Володя. — Мне нужно узнать, как отсюда убежать. Я должен идти дальше».
Мир вокруг него был никаким, как чистый лист бумаги или огромная пустая белая комната. Его нельзя было потрогать, он не имел ни запаха, ни вкуса, ни цвета, ни температуры.
«Это точно не туман», — думал Володя. А что это, он не знал. Ему даже показалось, будто он ослеп. Но нет, самого себя он видел отлично, однако под ногами не было земли, только мглистая молочная белизна.
— И чем это ты, интересно, занимаешься? — раздалось откуда-то сбоку.
Потребовалось мгновение, чтобы глаза смогли сфокусироваться. Сначала ему показалось, будто вдалеке перед ним, кажется, лев, а потом — будто мышка, совсем рядом. А потом он наконец понял, кто это.
— Я ищу дорогу домой, — сказал Володя черному коту.
Его шерсть стояла дыбом, глаза казались огромными, хвост был опущен и спрятан между ног. Он не выглядел счастливым.
— Нехорошее место, — сказал кот, — если вообще можно назвать это местом. Я бы не назвал. Так что ты здесь делаешь?
— Я ищу дорогу домой.
— Здесь нечего искать, — сказал кот. — Это просто изнанка, часть, которую она не побеспокоилась обустроить.
— Она?
— Та, что называет себя другой мамой, — ответил кот.
— Кто она такая? — спросил Володя.
Кот не ответил, скользнул в белесый туман мимо Володи. Тут его глаза разглядели что-то высокое и темное.
— Ты не прав, — сказал он коту. — Здесь кое-что есть...
И туман приобрел форму: темный дом смотрел на них из неясного марева.
— Но ведь это... — пробормотал Володя.
— Совершенно верно. Это дом, из которого ты только что ушел, — подтвердил кот.
— Должно быть, я заблудился в тумане, — сказал Володя.
Кот изогнул свой хвост так, что он стал похож на знак вопроса, и наклонил голову в сторону.
— Ты, может, и заблудился, — произнес он, — а я-то нет. Стало быть, ты ошибаешься.
— Но как же можно уходить и одновременно возвращаться?
— Легко, — сказал кот. — Подумай о тех, кто обошел вокруг света. Выходишь из одного места и туда же возвращаешься.
— Это очень маленький мир, — заметил Володя.
— Ей больше и не надо, — сказал кот. — Размер паутины определяется только ее способностью ловить мух.
Володя вздрогнул.
— Она сказала, что заперла все входы и выходы, — сообщил он коту. — От тебя.
— Пусть попробует, — проговорил кот бесстрастно. — Да, может попробовать.
Они стояли под деревьями рядом с домом. Эти деревья выглядели более правдоподобно, чем те, что были в лесу.
— В таких местах всегда есть входы и выходы, о которых даже она не догадывается.
— Но ведь она сама создала это место? — спросил Володя.
— Создала, нашла — какая разница? — проворчал кот. — В любом случае, она здесь уже очень давно. Погоди...
Вдруг он вздрогнул и неожиданно прыгнул. Володя и моргнуть не успел, как кот снова сидел перед ним, прижимая лапой огромную черную крысу.
— Не то чтобы я особенно любил крыс, — как ни в чем не бывало продолжил он. — Но здесь они — ее шпионы, ее глаза и уши... — С этими словами кот отпустил крысу.
Та пробежала несколько метров, но кот одним прыжком догнал ее и сильно ударил лапой с выпущенными когтями, а другой лапой опять прижал ее к земле.
— Чудесный удар, — проговорил кот довольным голосом. — Хочешь увидеть еще раз?
— Нет, — ответил Володя. — Зачем ты ее мучаешь?
— М-м-м... — протянул кот и снова отпустил крысу.
Не веря своему счастью, крыса сделала несколько неуверенных шагов и побежала. Кот снова догнал ее, ударил лапой, подбросил в воздух и схватил зубами.
— Хватит! — сказал Володя.
Кот зажал крысу передними лапами.
— Некоторые, — вздохнув, сказал он, — считают привычку котов играть со своей добычей милосердной, ведь в конце концов именно благодаря этой привычке время от времени маленьким смешным кусочкам пищи удается сбежать. Как часто сбегает от тебя твой обед?
Он схватил крысу зубами и скрылся за деревьями. Володя вернулся в дом.
Здесь было пусто и тихо. Даже его шаги по ковру казались громкими. В лучах солнца клубилась пыль.
В зеркале в дальнем конце коридора Володя увидел, что выглядит немного храбрее, чем в действительности. Кроме него и коридора, зеркало ничего не отражало.
Вдруг его плеча коснулась чья-то рука. Володя обернулся. Другая мама смотрела на него своими черными пуговичными глазами.
— Дорогой Володя, — сказала она. — Давай с тобой во что-нибудь поиграем. Во что ты хочешь? В «Классики», «Счастливую семью» или «Крестики - нолики»?
— Ты не отражаешься в зеркале, — сказал Володя.
Другая мама улыбнулась.
— Зеркалам никогда нельзя доверять, — ответила она. — Так во что мы будем играть?
— Я не хочу с тобой играть. Я хочу вернуться домой и жить с моими настоящими родителями. Я хочу, чтобы ты их отпустила. Чтобы ты отпустила всех нас, — сказал Володя.
Другая мама очень медленно покачала головой.
— Больнее, чем укус змеи, — ответила она. И все-таки даже ледяное сердце можно растопить любовью. — Ее длинные белые пальцы перебирали пряди её волос.
— Я никогда не буду тебя любить, — сказал Володя. — Ни за что. Ты не сможешь меня заставить.
— Давай поговорим об этом, — ответила другая мама, повернулась и пошла в холл. Володя последовал за ней.
Другая мама уселась на большой диван, подняла с пола хозяйственную сумку, достала оттуда пакет из хрустящей бумаги и протянула его Володе.
— Хочешь? — спросила она вежливо.
Володя, думая, что это шоколадки или ириски, заглянул в пакет. Он был наполовину наполнен большими блестящими черными жуками, которые изо всех сил старались выбраться наружу.
— Нет, — ответил Володя, — не хочу.
— Ну, как знаешь, — сказала другая мама. Она аккуратно вытащила из пакета самого крупного жука, оборвала ему лапки, бросила их в большую стеклянную пепельницу, что стояла на маленьком столике у дивана, положила жука в рот и аппетитно захрустела.
— М-м-м... — протянула она и принялась за следующего жука.
— Ты сумасшедшая, — воскликнул Володя, — чокнутая, злая и странная!
— Разве можно так разговаривать с мамой?! — спросила другая мама с набитым жуками ртом.
— Ты не моя мама, — сказал Володя.
Другая мама не обратила внимания на его слова.
В прошлом блоге...
— Ты слишком перевозбудился, Володя. Сегодня вечером нам стоит сделать коту клетку или порисовать красками. Потом ужин. Если будешь хорошо себя вести, разрешу немного поиграть с крысами. А перед тем как пожелать тебе спокойной ночи и поцеловать, почитаю тебе сказку.
Ее длинные пальцы затрепетали, как уставшие бабочки. Володя вздрогнул.
— Нет, — ответил он.
Другая мама села очень прямо. Губы сложились в прямую линию. Потом она открыла рот и положила туда следующего черного жука. Потом еще одного, будто это был изюм в шоколадной глазури.
Черные пуговицы глаз смотрели прямо в карие глаза Володи. Блестящие темные волосы развевались и закручивались вокруг шеи и плеч, словно их раздувал ветер, которого Володя не ощущал. Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Потом другая мама воскликнула:
— Что за манеры!
Она тщательно закрыла пакет, чтобы жуки не разбежались, и положила его обратно в хозяйственную сумку. Потом встала, и всё вставала и вставала — Володе показалось, будто она теперь намного выше, чем раньше. Из кармана фартука она достала сначала большой черный ключ, который с недовольным видом тоже засунула в сумку, потом маленький серебристый ключик. Им она радостно взмахнула.
— Вот он! — сказала она. — Это для тебя, Володя, для твоего же блага. Ведь я люблю тебя, поэтому хочу научить хорошим манерам. Манеры делают человека, в конце концов.
Она вывела Володю в конец коридора, к зеркалу, вставила ключ в невидимую на зеркальной поверхности замочную скважину и повернула его.
Зеркало открылось, как дверь. За ним была кромешная темнота.
— Ты выйдешь только после того, как научишься себя вести, — сказала другая мама. — И когда будешь готов стать любящим сыном.
Она взяла Володю за плечо и втолкнула его в узкое пространство за зеркалом. Кусочек жука все еще торчал у нее изо рта; черные пуговицы глаз ничего не выражали. Другая мама захлопнула зеркальную дверь и оставила Володю в темноте.
Продолжение следует...
Тут интересно.
Чтобы не пропустить важные обновления, обязательно подпишись на мой блог. Просто нажми тут:
СТАТЬ МОИМ ДРУГОМ
"От слова до дела -
Бабушкина верста."
Владимир Шелобанов