Пока у нас нет новых авторов, и в работе издательского блога возникла творческая пауза (отдыхать – не работать!) предлагаю вашему вниманию короткий рассказ из новой серии о нашем Студенте, который стал Джоном, а затем превратился в Танкиста. Вот такие метаморфозы происходят с нашим главным героем…
Этот рассказ собран из двух частей, опубликованных на моей странице портала Бусти, с размышлениями в диалогах о том, как всё начиналось на Украине и чем всё это закончилось в фашисткой Германии.
Те, кто из читателей следил за судьбой бывшего прапорщика Кантемирова, должны помнить о том, что очередная глава закончилась на посещении ГГ (главного героя) вместе с женой и друзьями Недели Моды-95 в Берлине (Berlin Fashion Week), после чего Тимур планировал лечь в клинику на повторный курс лечения под наблюдением профессора Андреаса фон Кюммера (Andreas von Kümmer. Doktor der Medizin, Professor), что в принципе и сделал. С болезнью Меньера шутки плохи!
Где в той же Университетской клинике встретился с новым пациентом, учителем истории и одновременно дальним родственником представителей клана Герберта Квандта, основного владельца автогиганта BMW.
И так поехали:
«…Высокий, атлетически скроенный мужчина с волевым подбородком и в профессорских очках, как только появился на этаже Университетской клиники, так сразу понравился медсёстрам и привлёк внимание Джона громким смехом в коридоре. Молодые люди оказались примерно одного возраста, и им ничего не оставалось, как познакомиться и присесть за один стол в больничной столовой, больше похожей на ресторан…
И если Ильдар Ахметов перенёс основную операцию и несколько последующих, то у Йохана Штрайта всё было впереди с болезнью Меньера. Сам больной признался по большому секрету, что с детства боится врачей. Особенно зубных! И не видит большой разницы между стоматологом и хирургом. И вообще: «Gott macht gesund, und der Arzt bekommt das Geld!» (Бог делает здоровым, а врач получает деньги!»
Узнав от тех же сестричек, что Юсуф вообще-то русский, общительный немец первым делом поинтересовался, откуда он прибыл? И когда собеседник, уплетая диетический завтрак (кофе, солённое и острое нельзя!), с гордостью сообщил «Ukraine!», немец откинулся на спинку стула, переварил название страны и, улыбаясь, спросил:
– Надеюсь, ты не считаешь себя предком фракийцев, покинувших родину и переселившихся на территорию современной Украины?
Вопрос озадачил Джона так, что он не стал скрывать удивления.
– Знаешь, Йохан, я уже не первый месяц в Германии, но ты первый немец, которому известна Украина. Обычно все спрашивают, что это за страна и где она находится? Многие знают, где находится Сибирь, но никто не слышал об Украине.
– Всё просто! Я учитель истории, преподаю в Кёльнинском университете.
– Живёшь в Кёльне?
– Я там родился!
В первый день знакомства ответ удивил, как и предыдущий вопрос. Кёльн расположен всего лишь в пятидесяти километрах от Эссена. Может быть, просто совпадение?
Пациент клиники, проходящий по медицинским документам, как Юсуф Челик, на всякий случай оглянулся вокруг и, разглядывая мирно завтракающих пациентов (а нет ли рядом сотрудников в штатском с поднятыми воротниками и в чёрных очках?), решил ответить на первый вопрос:
– Тогда, господин профессор, я считаю себя потомком генуэзцев, так как родился и вырос в Феодосии! Слышал о таком городе?
Историк расцвел в улыбке и проявил эрудицию:
– Я пока не профессор, но знаю, что в переводе с греческого название твоего города означает «Богом данная». Это же Крым!
Собеседник допил слабый чай и вздохнул:
– Крым входит в состав Украины.
– Я знаю!
– Тогда при чём здесь фракийцы?
– Юсуф, ты случайно не преподаёшь историю в каком-нибудь крымском университете?
– Нет! Просто люблю читать исторические книжки.
– У тебя отличный немецкий, поэтому предлагаю после процедур прогуляться по парку, где ты поделишься опытом лечения и впечатлениями от операции, а я в ответ расскажу о новом учебнике истории, отпечатанном в Бонне специально для школ Украины. Превосходная бумага, яркие иллюстрации! Я как-то почитал ради интереса и узнал, что Спартак тоже был украинцем.
Русский пациент аккуратно рассмеялся и согласно махнул головой в оставшихся бинтах. Погуляем перед обедом! Нагуляем аппетит…
И тогда будем дружить с представителем клана Квандтов по имени Йохан Штрайт. Надо будет ещё раз переговорить с сестричками клиники и уточнить некоторые нюансы. Мало ли возникнут сомнения? В нашем шпионском деле лучше перебдеть!
– Йохан, так что ты хотел рассказать про мою Украину?
Молодой человек, любитель педагогики и студенток, воодушевился:
– Как я уже сказал, некоторые украинские историки утверждают, что Спартак был украинцем, а фракийцы ‒ это их предки, покинувшие родину и переселившиеся на территорию современной Украины. Более того, бытует мнение, что именно фракийцы основали Киев ещё во II веке н.э. И вот тебе, крымский татарин, новое совпадение! Недавно киевские археологи обнаружили следы фракийцев прямо на берегах Днепра и Днестра, и ещё в Тернопольской области…
Ильдар не выдержал и перебил аккуратным смехом немецкого педагога. Хотелось засмеяться по-взрослому, но мешали бинты со специальной шапочкой. Да и голова потом будет болеть!
– Подожди, профессор! Не так быстро. А то я умру от смеха прямо здесь, в парке. Нам нельзя пить водку и кофе, а ещё нельзя громко смеяться.
– А я только начал! – Улыбнулся в тот день довольный историк, обнаруживший в университетской клинике умного и весёлого слушателя, с которым, конечно, будет легче переносить тяготы лечения болезни Меньера…
***
Сегодня Йохан стоял у сосны в больничной шапочке и приветливо сигналил, приглашая на следующую прогулку. Как только Ильдар подошёл и протянул руку, молодой преподаватель с улыбкой скинул левой рукой шапочку и ответил на приветствие.
Русский товарищ по несчастью с пониманием взглянул на лысую голову приятеля (сам такой же был…), который ткнул пальцем в макушку и подтвердил догадку:
– Завтра с утра операция!
– Johann, Hals-und-Beinbruch! («Йохан, перелома шеи и ноги тебе!» или наше: «Ни пуха, ни пера!»)
– Ильдар, пошёл к чёрту!
– Мы, крымские татары, говорим: «Пошёл к шайтану!» (Ging zum Satan!)
Йохан улыбнулся и спросил, вглядываясь в удаляющуюся спину Питера:
– Кто такой? – Лысая голова повернулась к Джону. – Ставлю сто марок, что он из бывших военных! Идёт, как на параде.
– Университетскому преподавателю не нравятся военные? – Ильдар махнул рукой в сторону тропинки и шагнул первым. Чего под сосной стоять, когда такое солнце? Лето заканчивается…
– А кому они нравятся? – Историк накинул шапочку и шагнул вслед, забыв о предстоящей операции и весь в предвкушении разговора. А, может быть, и спора?
– Ну, не знаю! Я, например, отслужил семь лет под Берлином: два года рядовым и пять лет прапорщиком. Это младший офицер, по-вашему. И мне нравилось служить, пока армия не развалилась вслед за страной…
Оба пациента замолчали, разглядывая холмистый парк с раскиданными вокруг соснами и вдыхая лечебный аромат. Йохан продолжил после паузы, профессионально вызывая собеседника на спор:
– Ильдар, этот старик наверняка воевал с твоим дедом.
– Мои оба деда погибли!
– Вот видишь! – От возбуждения учитель истории остановился и встал перед Ильдаром. – А ты знаешь, что у нас преступления вермахта начали обсуждать только в прошлом году (в 1994)?
– Как-то вы долго готовились к дискуссиям? – Крымский татарин поднял голову и взглянул в лицо немцу.
– Тут согласен! До этого у нас бытовало мнение, что преступления совершали Гитлер и СС, а «обычные» солдаты и офицеры ни к чему не причастны… – Йохан махнул рукой в сторону белеющих стен клиники, куда ушёл Питер. – А твой старик не говорил, что он жертва Сталинграда? Или Курска?
– Не понял?!
– Не рассказывал, как он страдал на фронте или в плену? Не винил в этом Гитлера и нацистов, которые его обманули и не сдержали своих обещаний?
– Ладно, профессор! Я тебе понял! Пойдём, расскажу тебе про старика. Идём, идём! Нам полезно ходить, а не стоять… – Ильдар с улыбкой потянул немца за рукав. – Старика зовут Питер фон Остен-Сакен, бывший офицер Вермахта, воевал, был ранен под Курском, здесь ты угадал, и попал в плен, где семь лет отработал на уральских шахтах. Сейчас живёт здесь, в Дрездене.
– А где вы встретились? Ты же не здесь служил?
– Он дядя моей жены по имени Ханна! – Джон врал вдохновенно и отчасти правдиво. – Моя будущая супруга училась в Берлине, там с ней познакомились. На днях должна проведать, покажу тебе. Сейчас в Лейпциге работает, мы там живём.
– А я раз в месяц читаю лекции в Лейпцигском университете! – Преподаватель вспомнил о студентках. – Жена молодая?
– Молоденькая и хозяйственная. Настоящая саксонка!
– Ильдар, ты какой-то странный русский! Но ты мне нравишься.
– Я крымский татарин! – Джон хлопнул собеседника по спине. – Йохан, а ты знаешь русский народ?
– После объединения страны стало модным дружить с Россией. Кёльнский университет побратался с Ленинградским, и я в составе делегации преподавателей читал лекции на историческом факультете. Два раза был в Ленинграде!
Крымский татарин вздохнул и сказал:
– Ни разу не был! Сейчас город называется Санкт-Петербург. – Ильдар Ахметов изобразил задумчивый вид. – Да и не тянет особо! Говорят там холодно и сыро, не то, что у нас в Феодосии.
– Да я знаю! Но, если будет возможность, обязательно съезди вместе с женой. У города своя красота и своя история! Я не могу рассказать в двух словах, там одна блокада чего стоит…
– Тогда давай поговорим о преступлениях Вермахта! Заинтриговал, профессор…
– Хорошо, татарин из Феодосии. Как скажешь! Но начнём с тебя. Эксперимент! – На лице Йохана, обрамленного зеленой шапочкой, появился хитрый учительский взгляд. Немецкий преподаватель остановился и, взглянув на собеседника, быстро спросил: – Ильдар, а что скажешь о такой дате, как двадцать второго июня сорок первого года?
Российский разведчик так вскинул голову, что историк ответил сам:
– Можешь не отвечать! По твоим глазам всё понятно.
– Что понятно? – Тимура охватила злость. Это ещё что за эксперименты?
– Успокойся и слушай меня! – В голосе историка прорезались суровые нотки, которые остудили бывшего Студента. Надо держать себя в руках, а всё же молодой преподаватель умел управлять аудиторией. – Ильдар, вот ты говоришь, крымский татарин, крымский татарин… Я знаю историю твоего народа. Но тогда почему, как только ты услышал дату, ты так посмотрел на меня, на немца, как будто был готов застрелить на месте?
– И почему же? – Тимур Кантемиров успокоился и даже улыбнулся.
– Да потому что вы все там РУССКИЕ! У тебя два деда погибли, и на дату вторжения фашисткой Германии у тебя, и у таких, как ты, выработался рефлекс на молекулярном уровне. На уровне нейронов, которые передадутся через гены твоим детям. – Голова в больничной шапочке повернулась к точно такой же голове. – Подожди, Ильдар! А у тебя с Ханной дети есть?
– Пока нет!
– Значит будут! И у вас будут хорошие, здоровые дети. Новая кровь!
– Йохан, спасибо! Серьёзно…
Немецкого преподавателя понесло:
– А если мы спросим об этой дате у кого-нибудь другого здесь, в парке?
– Ну, не знаю…
– А я знаю! Ответит только один из десяти, и только тот, который хорошо учился в школе ГДР. – Йохан на ходу повернулся к Ильдару. – Можем проверить?
– Профессор, я тебе охотно верю!
– А вот у меня в Кёльне правильно ответит только один из ста. И сейчас в Германии об этой дате не упоминают, и в этот день никто не кается.
Джон замедлил шаг и поднял голову.
– Ну, почему же! Как-то мы с дядей Ханны хорошо напились 22 июня. Я тогда ещё служил, приехал из отпуска и привёз русской водки. И знаешь, что бывший офицер Вермахта мне сказал в тот самый день?
– Жаловался на свою жизнь?
– Нет! Питер фон Остен-Сакен сообщил мне, что немцы совершили на нашей земле так много ужасного, что русские могли стереть города Германии в пыль и остались бы в истории правы. Говорю дословно…
В разговоре русского и немца наступила долгая пауза. Йохан и Ильдар шагали медленно и молча, наслаждаясь прекрасным днём и кивая встречным пациентам.
Преподавателя истории тоже потянуло на откровение:
– Ильдар, вот ты называешь меня профессором, а мой отец, Кристиан Штрайт, был настоящим профессором, преподавал в другом университете, и был по-тихому отправлен на пенсию после того, как в конце 70-ых выпустил книгу «Они нам не товарищи», в которой рассказал об уничтожении представителями Вермахта несколько миллионов советских военнопленных. Тогда папина книга многим не понравилась!
– А отец чего?
– Обиделся, конечно! Даже хотел подавать в суд, книга была основана на документальных материалах. Но после того, как его кузен Герберт Квандт предложил работу в управлении концерна БМВ, папа передумал.
– Ну, и правильно! – Джон аккуратно подводил держателя акций автогиганта к основной теме. – Йохан, а ты сам не участвуешь в управлении компанией? У тебя же пять процентов!
– Мне не интересно! Да и деньги капают постоянно, поэтому я полностью доверяю Штефану и оформил на него доверенность с правом голоса. И с Сюзанной часто встречаемся. У них уже семьи!
– Это хорошо! Родственников не надо забывать.
– А у тебя кто есть?
– Пойдём, капиталист, обратно и я расскажу тебе о родственниках в Феодосии, о кузинах и о новой программе обучения в крымских школах. Тебе точно понравится!
Пациенты в одинаковых шапочках с логотипом Университетской клиники имени Карла Густава Каруса развернулись и медленно пошли в сторону виднеющихся среди сосен зданий лечебного учреждения…»
P.S. Новые главы под названием «ФРГ» (уже семь штук!), которые выходят по несколько раз в неделю, читаем только на портале Бусти, где объявлена акция к Дню СА и ВМФ – каждому подписчику по новой книжке «Студент»!
С условиями подписки и раздачи книжек знакомимся здесь: https://boosty.to/gsvg
