- Опять ему?! Этому твоему… ему и так везёт, - еле сдерживалась Валентина, чтобы не орать на мужа. Голос предательски дрожал, за большими линзами глаза стали просто огромными.
- При жизни ничего хорошего от него не видел и после смерти не надо, - отвечал спокойно Назар. – А квартирой займусь завтра же, пока дома. Надоело! У сына семья, мальчишка растёт. Не желаю как ОН выторговывать и манипулировать людьми.
- Вы два идиота! Забыли, как появилась в его жизни эта мадам? Анжелика. Они уже давно должны были развестись, пацан не его вовсе.
- А ты его видела? Ты давно Димку видела? Он копия Пашки! – чуть повысил голос Назар.
- А-а-а-а, ты у него успел побывать?! Не только у папаши на похоронах, но и у сына в гостях, – прищурилась она. Как же страшен был её взгляд в ту минуту, у Назара холодок пробежался по спине. – Так чего же ты там не остался? У сыночка? Вы так хорошо сговорились, спелись. Думаю, если бы старый кретин составил наследство в твою пользу, ты бы сыночку и отдал!
- Я же сказал, мне от него ничего не нужно.
Валя стучала зубами, хваталась за волосы, казалось, она начнёт их вырывать.
- И, что?! Всё какой-то конченой старухе досталось? А сыну? А дочери? – она вдруг встряхнула головой, словно опомнилась.
- Не знаю насчёт дочери, ты же с ним, оказывается, по телефону общалась много лет. Может, у него и есть ещё дети. Я не относился к его семье.
- Общалась! Общалась! – заорала Валентина, наконец. – Я отчитывалась перед ним, будто не жена тебе, а сиделка, много лет. И вот его благодарность? – разводила она руками. – Один старый дурак оставил всё другой старой дуре – не верю! Не верю, чтобы у него ничего больше не было! Не осталось! Всё ему… - указывала она на окно, - сыночку твоему досталось? Так? Признайся же?
- Нет! Когда отец узнал свой диагноз, он стал заниматься благотворительностью, вероятно, туда и ушло остальное.
- Что остальное? – со спаниэльским чутьём она вынюхивала. Валя не выпускала мужа из «допросной» - собственной кухни, желая знать каждую деталь, наверняка они что-то упустили, пропустили. Она не верила в чушь о филантропии свёкра. – Женщины? Другие дети на стороне? Старые грехи? Говори же!!!
- Не знаю. Мы уехали, слушать не стали. Всю жизнь эти манипуляции: квартира, машина, должность. А кто его просил? Выполнишь команду – получишь при-и-и-из! Так я не пёс дрессированный!
- А я? Обо мне ты подумал? – она сняла очки и вытерла увлажнившиеся глаза. – Я не заслужила? Нет! Ты будешь судиться со старухой. Она его заставила, обманом принудила состряпать завещание в её пользу.
Назар покатился со смеху, грудь его сотрясалась, а тихую квартирку затопил раскатистый, мужской гогот.
- Валя! Его? Моего отца заставили? Обманули? Да что б такое случилось, континенты должны местами поменяться. Ты сама подумала, что говоришь? – хохотал Назар.
Она пришла в себя от его смеха. Раздутая от негодования и злобы до этого, она вновь уменьшилась до размера обычной, миловидной домохозяйки. Присела на стул и сложила руки на коленях.
- Да, да. Это невозможно было сделать.
- Ну ты Валюха дала!
- Да, да, переборщила, - говорила она, а губы даже не шевелились. Она не ожидала от старика такого. Она всё жизнь ему служила. Даже когда он был недоволен ею, когда разрывал с ней рабочие, личные, семейные отношения, просил не звонить - она служила! Она делала то, что он ей приказал много лет назад и ни разу не нарушила договорённости между ними. Старухе, которая жарила ему яичницу по утрам, стирала его воротнички и носки он оставил особняк, а Валентине ничего. Она! Она - самая верная и преданная! Военнослужащих таких преданных Родине на свете нет, какой была Валентина перед стариком долгие годы.
Она закрыла глаза, и, две большие прозрачные слезы скатились по щекам.
- Валь, не расстраивайся ты так, - подошёл и положил ей руку на плечо Назар. – У нас хорошая квартира, я нормально зарабатываю. Будем жить, как жили. Помогли же Свете в том квартале с воротами? Хотя зря они так шикуют. Нас не станет, что они сами смогут? Мы много им помогаем и они думают, что всё сами. И хотят ещё больше.
Валя подняла на мужа взгляд, полный тихого отчаяния: он вправду думает, что это он! Он зарабатывает в своём депо и на шабашках такие деньги. Эти ворота обошлись Валентине и её дочери в половину стоимости новой машины зятя. Да и машину молодые не сами купили. Так хотелось прокричать Назару в лицо, по щекам надавать, чтобы подумал хоть немного головой, но ещё не время.
Как Валентина сожалела, что не поехала с ними. Как она сожалела!
Назар действительно твёрдо решил заняться квартирой. Сыну позвонил прямо в тот день, договорились завтра встретиться у нотариуса. Но ближе к ночи Валентине стало плохо. Она и бледнела, задыхалась, едва не потеряла сознание. Назар вызвал скорую.
- Ваша жена пережила сильнейшее потрясение. У неё предынфарктное состояние. Нужен покой и уход. Лучше в стационаре.
- Я не поеду! – выкрикнула Валентина умирающим голосом из гостиной.
Фельдшеру скорой оставалось только пожать плечами, выдать Назару назначения и направление и покинуть квартиру с больной.
- Неужели ты из-за смерти деда так перенервничала? – спросил Назар, вернувшись к ней.
-Всё навалилось. Ты прав, не надо нам ничего. Здоровье дороже.
Назар присел на край дивана, около жены и погладил её прохладную, крепкую руку. Казалось, она действительно умирает, настолько оплыло у Валентины лицо, постарело, веки мелко дрожали – глаз она не в состоянии открыть.
– И с квартирой теперь самое время разобраться. Он же ему дарил, не нам. Пусть только экспертизу сделает. Я хорошо знаю эту Анжелу. Разбегутся, а квартирка пополам. Ей-то за что? Змеёй вползла в нашу семью и такие подарки судьбы ей?
- Ну, да, - на выдохе ответил Назар. Всё Валентина верно говорит, но ему не по себе от чего-то.
***
Встреча с сыном отменилась у нотариуса, отец пригласил его домой, поговорить.
- Я не один пап, с Димкой. А тётя Валя не здорова. Будет шуметь малой, он у нас бойкий парень. Мешать Валентине.
- Анжелика не может посидеть с сыном?
- Не может, мы поругались вчера. После работы сказала, к матери поедет.
- Вернётся?
- Не знаю. Я не собираюсь уговаривать. Как с цепи сорвалась, будто мой дед обязан ей был. Пришлось растолковать ей кое-что.
- Тогда приезжайте.
Назар объяснил всю ситуацию сыну, что готов хоть сейчас сделать дарственную или иной документ в его пользу на квартиру, но…
- Опять условия? – не веря своим ушам, спросил Паша. И отец туда же.
- Мы же как лучше хотим, - ответил Назар, а сам смотрел на мальчишку с крупным лбом и глазищами как у Паши. – Никому не будет хуже, если у тебя будет такой документ, - кивнул он на внука. - Это и его будущее.
И захотелось Назару поиграть с мальчиком, пообщаться. Он спросил у него, как в садике дела? Долговязый мальчик, с тёмно-русыми волосами отвечал ему надменно, что он скоро уже в школу пойдёт. Большой ребёнок почти обиделся за такой детский вопрос.
Назар был добр и гостеприимен по-родственному с сыном и внуком, открыт и прост в тот день. Внук невольно потянулся к шумному дедуле. В конце Назар совсем размяк и даже просил заезжать почаще. Паша решил, что отец просто расслабился: Валентины рядом нет, вот и подобрел. К тому же в поездке они не молчали, как иностранцы в одном купе, а всё время разговаривали. И во многом они были похожи, во многих вопросах они были солидарны.
Так хотелось верить, что отец всё-таки полюбил его, понял, что всё пустое, и после случившегося с собственным отцом, который никого кроме себя не любил, его соответственно тоже, только ценили и оценивали, решил не быть таким же.
***
- Ну и зачем ты просил их заезжать чаще? – спросила Валя, когда родственники с другого конца города уехали к себе. Она не спала больная в своей комнате, хотя в другой очень старались быть потише, беспокоясь о ней.
- Да пусть. Димка вроде воспитанный мальчуган, он всё-таки внук мне. Не хочется потом вспомнить о нём лет в 15 или... Сейчас есть возможность видеть его, почему нет?
- Назар, ты в своём уме? Ты просил сына сделать экспертизу ДНК, чтобы доказать, что отпрыск никто нам! А тут ты в деда любящего решил поиграть. Он ребёнок, у него чувства есть. Они быстрее клещей присасываются и не к телу, а в самую душу лезут.
- Он так хорошо говорил про другого своего деда, а меня будто и нет.
- Правильно - нет! Пусть Паша делает всё, как ты ему велел. Разводится и только потом квартиру ему передавай.
Назар задумался.
- Валь?
Она повернула к нему голову, но закрыла глаза рукой, будто голова у неё разболелась.
- Мы никогда не говорили об этом. Я не спрашивал. Я, как бы ничего такого не имею в виду… мы вот сыну моему советуем, а Света ведь мне тоже неродная.
Валя убрала руку, медленно потянулась к тумбочке за очками, одела и пристально посмотрела на мужа.
- Что ты хочешь этим сказать?
- Кто её отец?
Валентина заметно растерялась. Действительно, никогда не звучал этот вопрос в семье, в этом доме. У Назара мыслей в голове не было никогда - спросить.
- Нет, нет, ты не подумай, - стал отпираться он. И уже и не рад, что спросил. – Они прожили столько. Димка в первый класс идёт. К чему эта экспертиза сейчас? Не хотел раньше – не сделал, а сейчас мы его будто вынуждаем. Шантажируем.
Назар схватился двумя пальцами за переносицу. Почему он не может коротко и ясно донести свою мысль. Да потому что у самого путаница в голове.
- Это неважно, кто её отец – она моя дочь!
- А он мой сын. Мы сейчас их разведём, он пустится во все тяжкие, и тогда в чём смысл? Квартиру он и так может потерять. Пусть сами, как хотят. С квартирой или без, без нас разберутся. ОН ведь внуку её подарил, почему мы отдаём распоряжения?
Мямлил, размусоливал Назар, а главного не сказал. Дима похож на Пашу и нет смысла в этой экспертизе. Анжела не святая – связалась с пьяным, открыто навязала себя, ну так и Пашка такое вытворял, оказывается, что страшно подумать. По дороге домой, в машине он многое рассказал отцу.
Валентина оторвалась от подушки, опустила ноги с постели, надела тапочки и поднялась так бодро, будто и не болела. Запахнула халат посильнее, поправила пояс на прямой талии и собралась идти.
- Ты куда? – опешил Назар.
- Раз такие дела пошли, такие вопросы, - поправляла она свою рыжую шевелюру двумя руками, - я ухожу.
- Куда? – вытаращился Назар.
- К дочери.
- Не понял? В гости? У неё будешь поправляться? Мы всё-таки шумели, да?
- Чего тут понимать? Я столько сделала для тебя, для твоего сыночка, а ты меня теперь родной дочерью попрекаешь? Мол, ты чужую воспитал, взрастил.
- Да нет! Я не это имел в виду. Ты не поняла.
- Я многое поняла. И судиться ты с той старухой не собираешься – тебе не надо! Об одном себе думаешь. Гордый!
- А ты о ком?
- А у меня дочь есть, у тебя, между прочим, сын. Но раз вы такие простофили, я займусь этим сама. Воспитывайте вместе с сыночком от деревенской бабы мальчишку от обычной ша…вы.
- Валя!
- Что? Что я не так сказала? Кого оклеветала? Ты плохо знаешь эту Анжелику. И ты в той деревне сгнил бы, если бы не я! Помчался бы за бывшей женой и прожили бы как в сказке, - скривилась она, - долго и счастливо. А она тебя просто кинула! С меня хва-атит. Я больше никому ничего не должна.
Назар хлопал глазами, не понимая, что она говорит. Лицо его, и без того большое, вытянулось совсем. Быстро Валя собирала личные вещи, передвигалась по комнате свободно, бесшумно, легко, будто и не было вчера у них врача скорой и она не лежала абсолютно без сил сутки.
- Всего хорошего, - громко сказала она из прихожей, - можешь хоть поселить своего сыночка и его семейку тут. У меня есть родная дочь и внук.
Дверь захлопнулась, Назар вздрогнул. Он всё ещё не верил в произошедшее, и наговорила Валя уже столько, хоть самому себе вызывай докторов, прокурора, и ещё бог весть кого.
- Валя, остановись! – крикнул он и поспешил в прихожую. Выскочил на лестничную площадку, взглянул вниз – никого.
Вернулся, посмотрел в окно на кухне: жена стояла с небольшой дорожной сумкой через плечо, напротив их подъезда и с места не двигалась. Поглядывала на часы на руке. Он пошёл в другую комнату, чтобы с балкона крикнуть ей.
- Валя! – успел он прокричать, когда она садилась в такси. Она подняла на него равнодушный взгляд, но села в машину и уехала. Назар улыбался, провожая взглядом автомобиль: у сына жена тоже уехала разобидевшись. Значит, выходили замуж хитрые бабёнки не за них, а за богатства и власть пресловутого дедушки.
И Назар стал вспоминать, как вообще Валентина появилась в его жизни? В какой момент? При каких обстоятельствах? Прям с самого начала. Раньше он не задумывался об этом, она вроде как всегда была рядом, а теперь очень интересно. И времени достаточно для размышлений.
продолжение ________________