На литературной платформе "Литнет", прошел конкурс самого жуткого мифологического фэнтези "Сказочный кошмар". Публикуем интерью с главным судьей М. Парфеновым и участниками конкурса.
Читайте 👇
⬛ Для многих участников конкурса жанр хоррор достаточно далек, и о серии “Самая Страшная Книга” они услышали только когда был объявлен конкурс “Сказочный кошмар”. Расскажите о серии “ССК”. Как пришла идея конкурса и коллаборации с Литнет?
М. С. Парфенов: Думаю, многие авторы хоррора, в свой черед, впервые услышали про Литнет благодаря этому конкурсу. И, на самом деле, в этом и был смысл коллаборации. Хоррор вообще жанр уважаемый, с большой и богатой историей. Но конкретно в период СССР у нас ему практически не было места, в отличие от, допустим, детектива или научной фантастики. Хотя до этого страшное писали и Жуковский, и Пушкин, и Бестужев-Марлинский, и Сологуб, и, конечно же, Гоголь, как и многие другие наши почитаемые классики. Из-за вот этого разрыва в 70 лет в странах бывшего СССР хоррор до сих пор воспринимается как что-то свежее и новое и считается одним из наиболее молодых жанров. Многие до сих пор плохо понимают, что такое хоррор, а кто-то до сих пор относится к нему предвзято.
Мы в “Самой страшной книге” (ССК) уже более десяти лет занимаемся русскоязычной литературой ужасов и прошли довольно большой путь за эти годы - от ноунеймов до главной хоррор-серии страны. По сути, мы уже и не серия даже, а что-то вроде музыкального лейбла, только не в музыке, а в литературе. На нашем счету несколько десятков изданий, многие из которых стали бестселлерами книжного рынка. Номинации на крупные премии (“Большая книга”, “Ясная поляна”, “Новые горизонты” и др.), признание критиков, совместные проекты с телевизионщиками (веб-сериал “Не бойся” на ТВ-3, например) и киношниками (новеллизации нескольких российских фильмов ужасов). Но главное - мы открыли для читателей многие ныне знаковые имена как в жанре, так и вообще в литературе: Дарья Бобылева, Иван Белов, Максим Кабир и другие - счет на десятки. Допустим, ныне весьма популярная игра (точнее, визуальная новелла) “Зайчик” создана по рассказу, который на бумаге был опубликован впервые в одной из наших книг, а над литературным сценарием игры работал один из выше упомянутых мной авторов.
Поэтому, когда руководство Литнет заинтересовалось хоррором как жанром, который может расширить аудиторию портала и привлечь к нему как новых авторов, так и новых читателей, то в итоге вышли на меня (через Дашу Бобылеву, за что ей спасибо). Нам же, ССК, эта коллаборация показалась интересной как в плане какого-то пиара нашего “бренда”, так и в плане творческом, и в плане некой “стыковки” с самиздат-платформами, среди которых Литнет - самая популярная.
⬛ Какие были ожидания от конкурса? Опасения, страхи, надежды? Оправдались ли они?
М. С. Парфенов: Я не был толком знаком ни с Литнетом, ни с подобными порталами - так, что-то слышал, имел некое самое общее представление. Знал, допустим, что тут популярна “женская” проза (не обижайтесь, дорогие дамы) - романтика, мелодрама, все такое. Понятно, что хоррор - это нечто совершенно иное, в хорроре нужно читателей пугать. С этим и были связаны мои главные опасения. Но, в общем и целом, эти опасения не оправдались - достойные произведения были. Впрочем, мелкие шероховатости по ходу дела также имели место, но нам с менеджментом Литнета вроде бы удавалось все оперативно разруливать.
⬛ С какими сложностями пришлось столкнуться на новой площадке? Все-таки жанр хоррора - далеко не самый популярный на Литнете.
М. С. Парфенов: Повторюсь - в этом и был смысл всей коллаборации. Авторы и читатели хоррора узнали про Литнет, а авторы и читатели Литнета открыли для себя хоррор. Никаких особых сложностей лично мне это не доставило. Ну, бурчала какая-то дама после объявления победителей, что, мол, я, будучи судьей конкурса, должен был почему-то ориентироваться на мнение участников конкурса, а не на свое личное мнение. Но это же просто глупость - меня ведь и пригласили сюда как специалиста в жанре. Если бы такой специалист был Литнету не нужен - наверное, не приглашали бы. Я же, естественно, ориентировался на свои вкус и опыт, в первую очередь смотрел и выбирал то, что можно было бы издать, опубликовать в книгах нашей серии.
⬛ Сложно ли было выбрать победителей?
М. С. Парфенов: Выбирать-то было не очень сложно. Для меня сложен был сам процесс конкурса чисто с технической стороны. Вот смотрите - даже в номинации “малая форма” на конкурс принимались, если память не изменяет, произведения объемом от 3 авторских листов (120 тысяч знаков с пробелами), то есть по сути - повести. В крупной форме - объемы были в разы больше. Конечно, никто - и я тоже - чисто физически не способен прочитать в весьма сжатые сроки все участвующие в конкурсе работы от и до. Это же сотни авторских, это по объему десятки книг. Поэтому мы договорились с представителями Литнета, что мне будут присылать некий шорт-лист текстов. Но и этот шорт внимательно и вдумчиво читать было особо некогда - оставалось уповать на мои скиллы в чтении и оценивании текстов как практикующего автора, редактора и составителя с довольно уже большим стажем.
Плюс я еще выборочно “тыкал пальцем” и просматривал рандомные тексты из числа тех, что в шорт не попали, потому что до этого имел негативный опыт судейства в одном конкурсе на другой известной площадке такого же типа, что и Литнет, - там, на той площадке, была просто профанация, а не конкурс. Ведь что такое конкурс? В идеале - это то, что помогает выбрать лучшее. Там же была чистой воды лотерея, а в финале встречались как хорошие тексты, так и совершенно бездарная графомань. То есть тексты в шорт-лист попадали рандомно. Вот я и проверял на всякий случай, не случится ли и тут что-то похожее. К чести Литнета - попенять на что-то такое не могу.
⬛ Планируются ли еще аналогичные конкурсы от ССК и Литнета? К чему готовиться авторам?
М. С. Парфенов: По этому вопросу со мной никто пока не связывался. Это больше все-таки к самой площадке, чем ко мне - с технической стороны всем занимался Литнет, от Литнета же и финансовые призы. Мне же еще предстоит закончить работу по двум другим нашим совместным с Литнетом конкурсам, да и по лауреатам “Сказочного кошмара” в малой форме также нужно подумать и решить, в каких наших книжных антологиях эти рассказы будут ко двору. Это с крупной формой решение было найдено быстро - издать все три романа одной книгой, поскольку именно для печатного издания каждый из них по отдельности был маловат. Что могу сказать авторам - имейте ввиду, что ССК проводит каждый год еще и два-три конкурса рассказов (до 60 тысяч знаков с пробелами) и миниатюр (до 15 тысяч знаков). Не на Литнете, где приоритет отдается вещам покрупнее - насколько понимаю, их проще продать на платформе. У нас есть свои площадки, и нам формат рассказов пока даже интереснее, чем крупная форма, так как именно в печатных изданиях русский хоррор очень даже хорошо продается в виде межавторских антологий и авторских сборников.
Мой собственный сборник “Зона ужаса” переиздавали дважды, как и антология “Черный Новый год”, многие другие наши книги такого формата получили по три-четыре дополнительных тиража. А для таких авторов как Дарья Бобылева или Иван Белов прорывом стали своеобразные “романы в рассказах”, то есть циклы разных историй, объединенных в единое целое общими персонажами или локациями. Плюс мы активно развиваем формат аудио-историй, озвучек рассказов и небольших повестей - они не только пользуются популярностью на платформах вроде YouTube или Rutube, но и приносят авторам реальный доход. Времена, когда автор хоррора в лучшем случае получал за рассказ пару тысяч, давно прошли (по крайней мере у нас в ССК), сейчас вполне реально заработать на одной среднего объема (25-50 тыс. знаков) истории тысяч десять-двадцать. Так что если пишете рассказы или хотите попробовать в этом силы - милости просим.
⬛ Есть ли какие-то советы и пожелания авторам, не знакомым с жанром, но желающим участвовать в подобных конкурсах?
М. С. Парфенов: Первое и главное, что я бы хотел сказать по этой части: литература ужасов - это прежде всего литература. Все то, что важно для литературы в целом - важно и для хоррора. Далее, давайте коротко пробегусь уже по более специфическим конкретно для этого жанра моментам:
- не стоит писать про штат Мэн и Джонни Смитов - это почти всегда жирный минус к реализму, а оный для хоррора важен;
- не стоит превращать хоррор в любовный роман - романтическая линия здесь может присутствовать (например, в триллерах Дина Кунца это почти такой же обязательный элемент, как и наличие собаки его любимой породы); но это не значит, что “Сумерки” это хоррор, “Сумерки” это эксплуатирующая подростковые комплексы мелодрама, в которой на месте вампиров и оборотней мог быть кто угодно другой;
- если уж хочется в конкурсах таких участвовать, то познакомиться с жанром все-таки определенно стоит - тем более, что хоррор как жанр интересен еще и потому, что позволяет автору делать очень многое из того, что в других жанрах неприемлемо (допустим, ваш герой в хорроре может быть вовсе не героем, а бессердечным серийным убийцей, как в романе “Парфюмер”).
Вопросы к участникам
🟦 Почему вы решили принять участие в конкурсе “Сказочный кошмар”? Вам близок жанр хоррора?
Александр Мендыбаев: Мне очень близок жанр хоррора. Точнее – я ему близок 😊. У меня уже есть опубликованная хоррор-повесть «Квартиранты», по которой снят фильм «Взаперти». Кстати, фильм доступен на Кинопоиске. Решил принять участие в конкурсе, узнав о нем случайно от моего друга, знаменитого писателя боевого фэнтези и ЛитРПГ Данияра Сугралинова. Прочитав условия конкурса понял, что у меня уже есть в заготовках 15 % материала. А потом начался «Сказочный кошмар». В прямом смысле. Чтобы уложиться в срок писал иногда до четырех утра. В последний день конкурса редактировал три последние главы. А потом конкурс продлили.
Валерий Горшков: Мне давно хотелось рассказать про эффект зова предков — явление, при котором под воздействием инфразвука от северного сияния люди впадают в транс и начинают следовать за Полярной звездой. Но это было излишне пугающе для моих прежних произведений (они больше про магический реализм, чем про кошмар). Прочитав требования конкурса «Сказочный кошмар», я понял — вот оно, это должен быть хоррор. На тот момент этот жанр для меня был новым, как для автора, и не самым любимым, как для читателя. До романа «Пазори», который по итогу занял в конкурсе второе место, я написал только один страшный рассказ, а прочёл хорроров очень мало, наверняка и десятка книг не наберётся, большая часть из которых — вездесущий Стивен Кинг. Да и то к ужасам Кинга я пришёл через его цикл «Тёмная башня», который поначалу тоже больше про магический реализм. Всё же зря я держался в стороне от хоррора, мне понравилось, но ещё многому нужно научиться.
Марк Качим: Совершенно не близок, если честно ) Хотя я люблю иногда послушать страшные истории на ю-тубе или поиграть в какую-нибудь хоррор-игру вроде того же “Зайчика”. (Я его, кстати, прошел). В “Кошмаре” же я принял участие только потому что мне придумалась классная концепция для книги. Я обратил внимание, что в русском языке много очень похожих слов, обозначающих все мистическое: чудовища, чудища, чудо, чудесный. И мне вдруг подумалось, что может быть, все дело в чуди? Пришлось придумать, что это за чудь такая, как она формирует чудовской мир, и как с ней взаимодействуют люди и всякие мифические существа из древних сказок. Так буквально за одну прогулку с собаками родился “Чудодей”. Оставалось только написать.
🟦 Насколько сложно было справиться с задачей сделать текст по-настоящему страшным? Как вы думаете, получилось ли?
Александр Мендыбаев: Думаю, что получилось. Все же первое место 😊. Главной задачей всегда ставлю сделать текст интересным, захватывающим. Страшный он или смешной, печальный или вдохновляющий – судить читателю. Я стараюсь по возможности разнообразить текст.
Валерий Горшков: Как малознакомому с хоррором человеку, мне приходилось постоянно себя одёргивать и напоминать, что вообще-то должно быть страшно. Поначалу искал в Сети, какие приёмы можно использовать, потом появилось внутреннее ощущение. Своими текстами я доволен никогда не бываю, всегда кажется, что можно лучше. Приходится удерживать себя от бесконечных переделок. Так что мой взгляд на собственное творчество довольно субъективен и дать непредвзятую оценку я не смогу. Однако, поскольку жюри конкурса высоко оценило «Пазори», выходит, сделать страшный текст мне всё же удалось.
Марк Качим: С большим трудом. Я - добрый сказочник. Мне было интересно работать в новом жанре, но это оказался сложный опыт для меня. И я так и не смог сделать то, что должен был по законам жанра - убить кого-то из героев, а может быть и всех. Но я очень рад, что у меня все-таки получилось достаточно хорошо, чтобы занять призовое место.
🟦 С какими сложностями пришлось столкнуться на конкурсе “Сказочный кошмар”? Был ли раньше в вашей жизни опыт подобных конкурсов?
Александр Мендыбаев: Я участвовал в нескольких литературных конкурсах. Попадал в шорт-листы. Но этот - несомненно первый, который выиграл. Сложностей особых не было. Сложность бывает в том, чтобы подобрать (и это тоже большая удача) подходящий конкурс. Вряд ли у автора заготовлено сразу несколько романов в разных стилях. Возможно короткую прозу еще можно как-то написать «под конкурс». Вот с длинной – сомневаюсь. Пробовал с нуля – не успел. А еще - не хотелось бы говорить про сову и глобус, но очень часто в конкурсах участвуют работы, совершенно не подходящие под тематику. На серьезных литсайтах их на подходе гасят модераторы. Но встречался в практике и с обратным.
Валерий Горшков: В конкурсах я раньше участвовал, но дальше лонгов не заходил. Хотя нет. Однажды когда-то давно я вошёл в число победителей конкурса фантастического рассказа, но организаторы самоликвидировались — обещанный сборник с историями призёров свет так и не увидел. На конкурсе «Сказочный кошмар» главной сложностью для меня стало собственное стремление к достоверности. Я никогда не был на Ямале, не видел полярную ночь и северное сияние, да и ненецкого языка я не знаю. Знакомиться со всем этим пришлось в сжатые сроки — на написание книги у меня было всего 19 дней. Найти носителя языка для консультаций вообще оказалось отдельным испытанием — поисковики упорно продолжали подсовывать переводчиков с немецкого, а многие из тех, кто откликался, увидев ТЗ, по какой-то причине вдруг начинали меня игнорировать. Возможно, их отталкивали фразы про смерть и тёмного бога, не знаю.
Марк Качим: Я редко участвую в конкурсах и очень не люблю дедлайны. Уложиться в срок - самое сложное для меня. Причем без дамоклова меча над головой я способен написать книгу за месяц, но когда речь идет о сроках, даже достаточно больших, у меня начинается необоснованная паника и приступы прокрастинации.
Что касается конкурсов от Литнета, то да, я участвовал еще в одном: “Сила юности”. Призового места не занял, но книжка получилась хорошая. И там тоже давил дедлайн.
🟦 Совсем недавно вышел сборник “Сказочный кошмар” с романами-победителями конкурса. Это ваше первое издание? Сложная ли была работа с редакторами? Какие чувства вы испытали, найдя свою книгу в магазине?
Александр Мендыбаев: Это не первая моя публикация, но первая в издательстве АСТ и таким солидным тиражом. Редакторы у меня были превосходные. Все четко и по делу. Лишь в паре моментов я настоял на каких-то своих задумках. В остальном – редактура прошла в комфортном режиме. Я был очень рад, что книга увидела свет. По причине того, что живу в Казахстане, не увидел книги на полках. Моим читателям приходится покупать ее через интернет-магазины. Но на самом деле было бы круто увидеть книгу на полках, сделать пару фотографий. Буду рад, если читатели вышлют мне фото с книгой из магазина, где они ее приобрели.
Валерий Горшков: Да, «Сказочный кошмар» стал первой «настоящей» книгой с моим произведением. До этого имел только опыт самиздата и публикаций на различных площадках. Работа с редактором тоже стала новым опытом, и очень полезным. Впервые увидев примечания по правкам в документе, я сразу же его закрыл — наверное, как и все авторы, очень ревностно отношусь к собственным текстам. Желание отказаться от всех исправлений пришлось насильно запихивать в себя обратно. Редактирование начал уже на следующий день с холодной головой. Текст по итогу стал намного лучше, целостнее. Так и должно быть, не зря весь процесс выстроен именно таким образом. По правде сказать, я пока до сих пор не заходил в книжный — заказал себе экземпляр в интернете. Когда-то давно мечтал, что, издав первую книгу, обязательно зайду в магазин и куплю её. Но сейчас понял, что мечтал сделать это не просто в каком-нибудь магазине, а в одном конкретном, который находится на центральной пешеходной улице моего родного города. Начало моей писательской деятельности связано с этим местом, так что как окажусь на малой родине — зайду именно туда и буду вне себя от счастья, если мне попадётся в руки «Сказочный кошмар». Ну а если нет — это тоже хорошо, это будет означать, что книга нашла своего читателя. К слову, ещё я мечтал, что прочту свою книгу, когда она выйдет. Но делать этого не буду — просмотрев пару абзацев, понял, что хочу их переписать, ведь всё ещё можно лучше.
Марк Качим: Свои книги в бумаге я уже много раз держал, хоть это и были в основном неофициальные издания. А чуть раньше “Сказочного кошмара” у меня вышел детектив - первый в моей авторской серии Эксмо, - но я бы не сказал, что волнения и радости от этого меньше. Тем более, что книга в реальности всегда намного красивее, чем на макете. По крайней мере, наш сборник - точно.
Что касается работы с редактором, то у меня очень позитивное впечатление от работы со всеми издательствами, с которыми я сотрудничал. С “Чудодеем” было несколько достаточно существенных правок, но мы справились за один единственный “прогон”. То есть мне прислали рукопись с пометками, я внес правки и вернул ее обратно. Всё. Идеально, на мой взгляд.
🟦 Планируете ли вы участвовать в других конкурсах от ССК и Литнет и будете ли продолжать работать в жанре хоррор?
Александр Мендыбаев: Не только планирую, но и участвую. Сейчас дописываю хоррор-роман «Десять тысяч дней осени». Продолжать писать в жанре хоррор и сотрудничать с ССК буду непременно. Жанр – это все же условности. Я не хочу ограничивать себя какими-то жанрами.
Валерий Горшков: Обязательно поучаствую в других конкурсах ССК и Литнет, если пойму, что мне есть о чём рассказать и что для этого изучить. Конечно, всегда можно собрать историю как конструктор под требования любого конкурса, но мне больше нравится пластилин. После конкурса «Сказочный кошмар» я участвовал в конкурсе научно-фантастического хоррора «Крик в космосе» от ССК и Литнет, где мой роман «Ремора» занял первое место — эта история была именно пластилином. Изначально не хотел ничего писать, но тема так меня увлекла, что я уже не смог безучастно держать в руках бесформенный комок из идей и фактов. С романом «Баю-бай», который я подал на идущий сейчас конкурс от ССК и Литнет «Страх над городом», было то же самое — планировал отдохнуть, но в руках осталось слишком много пластилина.
Марк Качим: Мне бы очень хотелось написать продолжение “Чудодея”. Но вряд ли он будет хоррором) В жанре хоррора я довольно часто пишу рассказы, но не уверен, что замахнусь еще раз на полноценную книгу. Все-таки мне кажется, что для этого жанра нужна определенная подготовка и сила воли, как ни странно это звучит) Мне все время хочется сделать всем хорошо, а надо плохо.
Вопросы от читателей
🟩 Вопрос главному судье: почему именно эти три произведения?)
kymafega ᓚᘏᗢ
М. С. Парфенов: Ответ простой: литературное качество текста + соответствие тематике конкурса + хоррор-элемент.
🟩 Зачем вы пишите страшное? особенно кошмар 🫣
Iryna Dobroliubova
М. С. Парфенов: Это интересно. Это зачастую умно. Это для автора почти всегда вызов - так-то напугать читателя задача весьма нетривиальная. И, в конце концов, почему нет-то? Если такие классики мировой литературы как лорд Байрон, Эдгар По, Вашингтон Ирвинг, Оскар Уайлд, Генри Джеймс, Амброз Бирс, Хорхе Луис Борхес, Герберт Уэллс, Уильям Голдинг, Патрик Зюскинд, Эдогава Рампо и т.д., и т.д., и т.д. (список просто бесконечный) считали сочинение страшных историй чем-то вполне себе занимательным, в чем-то полезным и важным занятием - кто вы или я такие, чтобы утверждать обратное?.. Да и наши великие классики хоррор любили и ценили тоже. Знаете ли вы, что поэты Блок и Брюсов в своей переписке обсуждали “Дракулу” Брэма Стокера? Нахваливали вовсю, еще как нахваливали! Конечно, хоррор не обязательно должен нравиться всем - но это касается вообще любого жанра, это уже дело личных вкусов и предпочтений.
Александр Мендыбаев: Я пишу неопознанное, неизведанное, иррациональное. Мне интересно поведение героев в сложных, парадоксальных ситуациях. Меня всегда манила мистика.
Валерий Горшков: Я люблю фантазировать и получаю удовольствие, когда удаётся сначала запутать потуже, а затем распутать сюжетный клубок, независимо от жанра. Но хоррор мне кажется особенно удачным для этого — зло никогда не играет в поддавки, и персонажи не всегда могут его разгадать, но читателю всё должно быть понятно.
Марк Качим: В жанре хоррор я пишу в основном рассказы (да и то очень редко) и сказал бы, что делаю это из чувства противоречия. Чуть-чуть оттенить бесконечный позитив своих книг. Хотя с тех пор как я начал писать детективы, в бесконечном позитиве я уже не уверен.
🟩 Когда вы пишете особенно хоррорный крупный фрагмент или поворот сюжета, он влияет на настроение, ощущение от жизни? Если да, в какую сторону, "очерняет" или делает радостнее?
Мария Сергеева
М. С. Парфенов: Я рад, если в процессе написания чего-то страшного начинаю сам испытывать страх. Не прям “ужас-ужас”, а тот самый “безопасный страх”, за который и любят этот жанр читатели. Я ведь и сам читатель хоррора, фанат жанра, так что в такие моменты я кайфую.
Александр Мендыбаев: Сложный и интересный вопрос. Я много раз пытался проанализировать его. Точнее формулировал так: что будет, когда сажусь голодным за ноут. Какой напишется текст в дурном настроении. Получится ли писать лучше в процессе явного вдохновения. Точного ответа нет. Думаю, что, будучи голодным, не пишу только о еде. А в дурном настроении кровь не льется по страницам. Скорее, наоборот. Я довольно долго погружаюсь в новый мир. И уже там, в нем нащупываю нужные грани и эмоции. Текст ведет меня. Минуту назад я смеялся над комичностью ситуации, в которую сам же и завел героя. А сейчас мне хочется рыдать и плакать. И да. Если мне испортили настроение или я сильно расстроен, я просто не сажусь за текст.
Валерий Горшков: Когда получается что-то грандиозное по своей ужасности (и наоборот), ничего кроме удовольствия я не испытываю. Думаю, так у многих писателей — чем хуже и в большей опасности ощущают себя персонажи книги, тем шире улыбка её автора.
Марк Качим: Влияло в том плане, что я все время ходил и крутил в голове сцены, которые хотел сделать страшными. Обычно я редко думаю о книге, когда занимаюсь обычными делами - стараюсь разгружать мозги, иначе рабочий день стал бы из двенадцатичасовой двадцатичетырехчасовым (да, писательство - моя основная работа). Но именно при работе над “Чудодеем”, я очень много времени потратил на обдумывание сцен. Даже проговаривал эпизоды вслух, как если бы их читал диктор. Кстати, хочу отметить совершенно потрясающую озвучку “Чудодея” от Никиты Баренбаума. На данный момент это моя любимейшая озвучка, которую я рекомендую всем и каждому.
🟩 Бывало ли такое, что вы остались дома одни, хорошо поработали над новой главой, пора ложиться спать, и тут становится не по себе? И понятно, что все ужасы вы только что сами и придумали, но темнота в квартире какая-то слишком тёмная и вообще... Удавалось ли напугать не только читателя, но и самого себя?
Анна Мезенцева
Михаил Парфенов: Если я хорошо поработал над чем-то литературным, то запросто могу не выспаться, то есть падаю в кровать, как убитый, и сплю беспробудным сном. Чему способствует и то чувство удовлетворения, которое, наверное, испытывает всякий, кто хорошенько потрудится над чем-нибудь. В общем, кошмары мне обычно в таких ситуациях не снятся. А если уж снятся когда-то, то я скорее постараюсь запомнить, что там было, в этих кошмарах, так как мало ли где еще пригодится. Вот прямо сейчас у меня в планах, заметках, есть два или три сюжетца, в основу которых легли ночные кошмары. А повесть “Комната Павлика” была написана после того, как свой сон мне рассказала жена. Но это не значит, что собственное творчество не способно меня напугать, просто обычно страх приходит не по окончании работы, а в процессе, когда расписываешь ту или иную пугающую сцену. Такие моменты я очень люблю, так как это все-таки показатель, что сцена вроде бы удалась, раз уж хотя бы на одного читателя - меня самого - она действует так, как надо. Еще я фанат редактуры, поэтому часто возвращаюсь к ранее, давненько уже написанному (иногда уже и изданному), перечитываю “с чистого листа”, незамутненным взглядом и вношу какие-то правки. И есть пара-тройка рассказов, которые нагоняли на меня жути даже при таком вот многократном перечитывании - за что я их очень ценю.
Александр Мендыбаев: Самому себя напугать сложновато. Это как-будто защекотать самого себя. Не получится. А вот накрутить себя после просмотра жуткого фильма - вполне.
Валерий Горшков: Наверное, это зависит от темы. Когда я писал «Пазори» и «Ремору», за клавиатурой в темноте сидеть было очень комфортно. Заснеженный Ямал и космос находились далеко и совсем не пугали. Однако всё поменялось во время работы над романом «Баю-бай», где для выживания людям по ночам обязательно нужно спать, особенно когда они остаются в одиночестве. Мне становилось не по себе всякий раз, когда темнело. Но зато в моих руках была сила побороть дремлющее в нас днём и вырывающееся наружу ночью зло.
Марк Качим: Нет) Я очень большой материалист, и совершенно не боюсь никакой мистики. Темнота, например, меня пугает исключительно в том случае, если в ней может притаиться маньяк с ножом. Ночью в квартире я свет не включаю и хожу по ней совершенно спокойно. И никакими книжками, ни своими, ни чужими, этого не изменить.
🟩 Как появилась идея для конкурсного романа и почему выбор пал именно на эту тему? Сколько времени ушло на написание книги?
Эля В.
Александр Мендыбаев: Именно с этим романом «Ситеч» уже была собрана и сведена в сюжет работа по славянской мифологии. К моменту, когда я узнал про конкурс, было примерно 15 % сырых черновых зарисовок. Почему выбор пал на эту тему? Прежде всего мне всегда было самому интересно разобраться в определенных нюансах сказок. 1 ноября 2023 года я узнал о конкурсе. 30 января 2024 выложил на литнете последнюю главу. Выходит 3 месяца.
Валерий Горшков: Идея с увлекающим людей в тундру полярным сиянием, которая легла в основу «Пазори», пришла мне еще в университетские годы. Я учился на журналиста и писал диплом о различных методах подачи информации на примере литературы, кино и журналистских материалов о гибели тургруппы Игоря Дятлова. Одна из мистических версий случившегося касалась «зова предков». Эта идея отлично подходила для фолк-хоррора, который требовалось написать на конкурс «Сказочный кошмар». История формировала сама себя — мне удалось написать её за 19 дней. Но это далеко не рекорд. «Ремору» я написал за 10 дней, а книгу, которая выйдет в этом году под псевдонимом — за 9. Не то чтобы я стремился к высокому темпу, это скорее отпечаток, оставленный профессией — за рабочий день иногда мне приходится писать до 80 тысяч знаков. А это уже почти треть небольшого романа. Для скорости всем рекомендую изучать слепой десятипальцевый метод печати.
Марк Качим: Немножко поспешил и выше уже фактически ответил на этот вопрос. Если коротко повториться: пришла в голову идея чуди как некой субстанции сродни пыльцы фей. И засела в мозгах так, что почти сразу начал писать “Чудодея”. Написал месяца за два, если не изменяет память, но дописывал в жуткой спешке, чтобы успеть к дедлайну. Очень жаль, конечно, что об увеличении сроков конкурса не объявили хотя бы за пару дней до часа Х. Не думаю, правда, что это что-то сильно изменило бы, но все же.
🟩 С чего начинается работа над книгой ужасов? Как это происходит у вас?
Аркадий П.
Михаил Парфенов: По-разному. Иногда просто начинаешь что-то писать, еще не представляя толком, что из этого выйдет - и в процессе, пока пишешь, придумываешь, обдумываешь, пустота заполняется сама собой, в ней прорастают недостающие детали, вырисовываются персонажи, повороты сюжета и финал. Но в последние годы чаще всего я все-таки сначала заранее продумываю какие-то основные моменты,при необходимости провожу какие-то мини-исследования по теме, иногда пишу развернутый синопсис. Потом, уже во время написания самого произведения, эта основа может претерпеть изменения, но все-таки начинаю я уже не с чистого листа. И это полезно, так как иначе бывает, что приходится несколько раз наново переписывать начало текста, потому что когда писал первые страницы, общий замысел еще не успел сложиться или был совсем не тем, к чему автор пришел в итоге. Немножко подготовиться сначала в этом смысле полезно, так как избавляет от лишней работы потом. А еще у меня был такой опыт - написал сценарии для одного проекта, состоящего из нескольких короткометражек. Проект накрылся медным тазом, и я, чтоб добру не пропадать, взял эти сценарии и сделал из них рассказы - и делать эту работу было крайне легко и приятно. Впрочем, самый криповый сценарий пока никак не реализован - подумываю превратить его в повесть или роман. Но, в общем, я просто хочу сказать, что с готовым сценарием или синопсисом на руках, лично мне писать проще. “Скелет” произведения уже есть, а я могу сосредоточиться на “литературном мясе”, которым этот скелет должен обрасти.
Александр Мендыбаев: Лично у меня обычно это какая-то мелочь, за которую зацепился мозг. От этого уже раскручивается сюжет. Но бывает, когда я хочу расписать какую-то конкретную тему. Я знаю лишь 5 % того, о чем хочу написать. Остальные 95 % приходят в процессе.
Валерий Горшков: Свой метод написания книг, не только хорроров, я бы назвал журналистским фантазированием. Сначала появляется деталь — это может быть мысль, сцена, персонаж или даже готовая концовка для истории, которую я пока не знаю. Отталкиваясь от этого элемента, я начинаю искать информацию — изучаю форумы, статьи, читаю книги, смотрю кино, разговариваю с людьми. Чем больший объём изучаю, тем больше идей копится. Постепенно они начинают формироваться в группы, которые уже можно выстраивать в одну общую историю. На этом этапе в ней обязательно будут дыры. Здесь журналистский подход заканчивается и начинается фантазирование — нужно додумать то, чего не хватает. Потом остаётся перечитать результат и использовать всё, что торчит в стороны и висит в воздухе как крючки.
Марк Качим: Очень сильно зависит от книги. Я могу писать как “с белого листа”, так и с подробного плана. В детективе, например, план необходим. Но чаще всего я себе мысленно, без всяких записей, расставляю некие сюжетные точки, к которым должны прийти герои, а вот их путь от А до Я прохожу уже вместе с ними.
🟩 Комфортно ли вам в рамках жанра "хоррор"? И если это первый опыт, то хотели бы его повторить и почему?
Елена 5200
М. С. Парфенов: :) Более чем. Только психи-читатели и приманьяченные авторы-графоманы раздражают. Но сведущие коллеги мне говорили, что такого добра хватает в любом жанре. Дарья Бобылева как-то рассказала о тусовке непризнанных (или признанных?.. полупризнанных?..) поэтов, где кто-то однажды по синей лавочке всадил другому нож в ягодицу. Сам я до сих пор помню сцену с конвента “ФантАссамблея”, где бухой в умат полуголый мужчина преклонных лет исполнял брейкданс перед неслабо ошарашенной публикой, а потом выяснилось, что это был один из организаторов конвента. По сравнению с этими ребятами мы, авторы и читатели хоррора, на редкость адекватными люди.
Александр Мендыбаев: Это не первый опыт. Мне комфортно в жанре «Хоррор». Я не только пишу. Я читаю «товарищей по оружию», смотрю последние хоррор-фильмы, наблюдаю за тем, что действительно может заворожить, насторожить, напугать. Продолжать буду однозначно.
Валерий Горшков: Через конкурсы от ССК и Литнет я очень быстро втянулся в хоррор. Теперь мне приходится сдерживать себя, чтобы не пытаться пугать читателя в историях, которые этого не предполагают. Думаю, буду снова и снова возвращаться к этому жанру, но и в других себя попробую.
Марк Качим: Я пока не знаю. У меня все равно ощущение, что именно в хорроре я не дотянул ) Во всем остальном книга удалась на все сто процентов, и я действительно как мог старался сделать ее страшной. Боюсь, что это мой потолок в данной теме. Но зарекаться не буду. Когда-то уже зарекся с детективами - и что же? “Пламя тайны. Детективы Марка Качима” - прошу любить и жаловать, ага. Кто знает, вдруг когда-то и собственный сборник страшных историй подоспеет? Тогда-то и вспомним это интервью :)
Читайте книги на "Литнете".
Всех благ!