— Да отдай ты уже! — Стас нервно дёрнул папку с документами, вырвав её из рук сестры.
— Не лезь, больно же… — Марина прикусила губу и отступила, прижимая руку к боку. — Стас, ты чего? Я же тебе не враг…
Стас нахмурился, просматривая завещание. Он выглядел так, будто вот-вот швырнёт бумаги в стену. Рядом на старом обеденном столе стояла пустая чашка, которую Марина не успела убрать. В квартире стояла тяжёлая тишина — мама специально закрылась на кухне, чтобы не вмешиваться в ссору, но явно всё слышала.
— Не враг? Серьезно? — в голосе Стаса зазвучала обида. — Отец всю жизнь говорил, что мастерская должна перейти ко мне. А получилось… — он потряс папкой, — что она твоя, а я, выходит, вообще никто?
— Стас, я сама узнала об этом только вчера, — Марина коснулась волос, пытаясь убрать выбившуюся прядь. Пальцы дрожали, и она не могла этого скрыть. — Мне позвонил нотариус. Я ничего не просила… никогда. Ты же знаешь, у меня работа, я не собиралась лезть в бизнес.
Брат уставился на завещание, хмуро пробегая взглядом по строчкам. Потом скривился:
— Да ну, чушь какая-то. Папа бы не стал так поступать назло. Может, он… — Стас посмотрел в сторону прихожей, куда ушла мама, и вдруг повысил голос, словно хотел, чтобы она услышала: — Может, кто-то его «дожал» в больнице, пока я тут надрывался из-за своих долгов?
— Никто никого не дожимал! — вскрикнула Марина, и её голос сорвался на середине фразы. — Ты… вообще помнишь, что он умер всего неделю назад? Я сама не понимаю, почему он так поступил. Ну… — она беспомощно посмотрела на брата, — может, ты вспомнишь, у тебя ведь были проблемы, кредиты, люди звонили…
— Ага, вот оно. Значит, из-за меня, должника, всё отдали тебе, да? Хитро!
С этими словами Стас резко захлопнул папку, схватил куртку с вешалки и рванул дверь так, что в коридоре звякнуло зеркало. Марина не побежала за ним, только прикрыла глаза и тяжело вздохнула.
Когда-то они были неразлучны: бегали к отцу в мастерскую, смотрели, как он чинит машины. Марина сидела на старом табурете и записывала, какие детали нужны, а Стас бегал туда-сюда с отвёртками и ключами. Отец всегда повторял: «Вы оба продолжите моё дело». Но с годами каждый пошёл своей дорогой. Марина устроилась в офис, а Стас затеял небольшой бизнес по ремонту шин, влез в долги и чуть не прогорел.
После смерти отца напряжение в семье только возросло. Теперь завещание — как бомба, которая взорвалась в самый неподходящий момент.
Марина всё-таки вышла на кухню, где, опустив плечи, стояла мама.
— Доченька, — мама тихо погладила её по руке, — не сердись на брата. Ему сейчас, наверное, совсем плохо. Долги давят, ещё и отец… да и ты представь, каково бы тебе было, окажись всё наоборот.
— Да я и не сержусь, просто… он орёт так, что меня трясёт. И я сама в растерянности… — Марина отвела взгляд, чтобы не расплакаться. — Папин нотариус сказал, что он принял это решение осознанно. Но почему он выбрал именно меня?
Мама вздохнула:
— Он боялся, что коллекторы могут забрать мастерскую, если перепишут её на Стаса. Но, видимо, не успел сказать, как всё уладить без скандала. Лёг в больницу, а там уже…
Она оборвала фразу, прислонившись к шкафчику. Никакие объяснения сейчас не могли снять боль и напряжение.
Ночью Стас пробрался в мастерскую. Старый ржавый замок заело, но у него ещё оставался ключ — тот, что давным-давно вручил ему отец. Внутри было темно, пахло машинным маслом и пылью. Глаза медленно привыкали к тусклому свету фонаря, который пробивался сквозь заклеенные окна.
— Ну здравствуй, — пробормотал он под нос, обводя взглядом облупившиеся стены. — Кому ж ты теперь досталась, а?
Он пошарил рукой по верстаку: пальцы наткнулись на знакомый набор ключей. На стене висела фотография: отец молод, Стас маленький, они оба в чёрных замасленных перчатках. Волна воспоминаний нахлынула, и где-то внутри зашевелилось сожаление, вперемешку с гневом: «Пап, ну зачем ты так? Почему не доверил мне?»
Зазвонил телефон — этот звук отозвался эхом. Стас вздрогнул, глянул на дисплей: «неизвестный номер». Хмыкнул, сбросил. Послышалось ещё пару гудков, смс-ки начали сыпаться. Долги напоминали о себе, разрывая ночную тишину.
— Чёрт. — Он пнул ногой перевёрнутый ящик. — Не хочу я всё это терять…
В голове роились мысли: может, подать в суд, чтобы оспорить завещание? Или дождаться, пока всё само развалится? На мгновение захотелось позвонить Марине, но гордость не позволила.
Утром Стас проснулся от настойчивого стука в дверь своей съёмной квартиры. Открыв, увидел двоих крепких мужиков: один высокий, плотно сбитый; другой — помельче, но с наглым прищуром.
— Ты Стас Соколов? — спросил высокий, оглядываясь вокруг, будто искал, куда поставить ногу, чтобы взять человека «на понт».
— Я. А вам-то чего? — Стас машинально отступил на шаг.
— Брат, у тебя долг, — подал голос второй, — причём большой. Мы купили твой кредит и теперь пришли узнать, как и когда вернёшь. Есть предложения?
— Да какие у меня могут быть предложения… — пробормотал Стас, нервно трогая карман куртки. Он не знал, куда деть руки.
— Ах вот как… — высокий вдруг схватил Стаса за плечо и чуть притянул к себе. — Слышь, не строй из себя невинного. Тут по бумагам выходит сумма, которую ты сам в жизни не соберёшь. Может, у тебя где бизнес припрятан?
Стас мрачно улыбнулся, сквозь злость понимая, что речь про мастерскую:
— Никакого бизнеса у меня нет. Если отца имеете в виду — мастерская записана не на меня. Хотите — у сестры требуйте… — он осёкся, почувствовав, как сердце сжалось.
— У сестры? — второй мужик ехидно фыркнул. — Ну поглядим. Мы ещё вернёмся.
Они развернулись и ушли, но на прощание высокому что-то подсказывало сунуть Стасу под рёбра локтем, будто случайно. Стас скривился от боли, выдохнул и проводил их взглядом. «Похоже, весёлое время грядёт…» — подумал он, захлопывая дверь.
Свернув бумаги в рваную папку, Стас отправился к Марине. Она сидела в её маленькой гостиной и судорожно перебирала документы: то завещание отца, то какие-то расписки. При виде брата вздрогнула, но промолчала. Он не сразу сел — постоял, потоптался у окна.
— Ты чё вчера так рванул? — нарушила молчание Марина, устало глядя на него. — Даже ничего не объяснил.
Стас в ответ только пожал плечами, потом шумно выдохнул:
— А что говорить? Я в ярости был. Слушай, эти… коллекторы приходили ко мне. Хотят деньги уже. Грозили, что к тебе заявятся, раз мастерская… твоя.
— Замечательно, — Марина стукнула кулаком по краю стола. — Вот только их мне не хватало. Я и так не знаю, как тыкаться с этой бумагой, чтоб сохранить бизнес.
— Сохранить? — Стас вскинул брови. — Зачем тебе это? Ты ж не хотела никогда там работать. Или, может, решила, что будешь сдавать в аренду?
— Дурак, что ли? — Марина фыркнула, вставая со стула. — Это папина мастерская. Если бы я хотела просто денег, давно бы продала её. Но… я и тебя не могу оставить в долгах. Мы же, как ни крути… мы… э-э…
Она чуть запнулась, подыскивая слова. Стас покачал головой и вдруг выпалил:
— Да скажи «семья» — чего стесняешься? Только я не уверен, что это слово сейчас что-то значит. Вчера ты держалась так, будто я самозванец в этой квартире.
— Нет, — Марина на секунду сомкнула веки. — Вчера я просто испугалась. Ты на меня кричал, а я не могла понять, как всё объяснить. Сама ведь в шоке от завещания.
Он потер шею, вспоминая тот момент. Хотел снова вспылить, но сдержался. Внутри резало, но, возможно, сестра тоже тут ни при чём. Усталость, злость, обида — всё смешалось.
— Ладно, — пробурчал он, — давай пока говорить спокойно. Коллекторы вернутся, это сто процентов. Надо придумать, как не потерять мастерскую.
Марина крепко сжала руки. В глазах отразилась смесь раздражения и облегчения.
— Ну да… Я консультировалась с нотариусом. Он сказал, если мы внесём тебя официально в документы, долю могут отобрать за долги. Это риск. Может, пока оформим тебя как управляющего, а формально я буду владельцем?
Стас усмехнулся:
— Звучит, как будто я у тебя на побегушках. Да ладно, я подумаю. Только ты сразу не жди от меня дружбы-обнимашек, понял(а)?
— И не жду, — вздохнула она. — Мне бы только, чтоб нас не растоптали.
К вечеру в дверь их общей квартиры (Марина пригласила Стаса на ужин, чтобы всё обсудить) опять постучали. На этот раз громко, с металлическим призвуком. Мама выглянула из кухни, вопросительно приподняв брови. Стас пересёк коридор, приоткрыл дверь — и тут же отшатнулся: за порогом те же двое, только настроены куда жёстче.
— Ты, значит, сестру сюда позвал? Ну и правильно, — высокий коллектор окинул взглядом узкий коридор. — Не тяни время. Показывай, что у вас есть ценного.
— Уходите, — голос Марины дрогнул, но она всё же шагнула вперёд. — Мы не обязаны вас пускать, нет у вас ордера.
— Ордера? — второй ухмыльнулся и сгреб Стаса за ворот футболки. — Долг платить собрался, нет? Или нам тут вынести мебель?
Стас вырвался:
— Не смейте тут хозяйничать! Я сказал уже — мастерская не моя! Хоть убейтесь, денег нет.
— Мастерская-то на сестре числится, верно? — здоровяк подошёл к Марине так близко, что она едва удержала рвущийся крик. — А ты, девочка, не вздумай хитрить. Вишь, папа вам завещал имущество, а долги сынка кто покрывать будет?
Резко, почти машинально, Стас рванул мужика за руку, пытаясь оттащить от Марины, в ответ получил под дых — так, что согнулся от боли. Марина вскрикнула, а мама в ужасе закрыла лицо. Всё происходило слишком быстро и страшно, как в кошмарном сне.
— Уходите!!! — заорала Марина, трясясь всем телом. — Я… я позвоню в полицию!
— Зови, — процедил второй, тоже сплюнул на пол. — Только помни, у тебя времени — максимум неделя. Потом будем разговаривать иначе.
Они выскочили из квартиры, грохнув дверью. Повисла тяжёлая тишина; слышно было лишь, как Стас тяжело дышит, держась за живот.
— Может, всё же… в полицию? — спросила мама дрожащим шёпотом.
— Позже, — простонал Стас, садясь на табуретку. — Им всё равно, что у нас долги. Заявление напишем, но нужны деньги.
Марина молча кивнула. Внутри у неё всё стыло, руки дрожали так, что она едва могла сжать телефон. Но в этот момент, глядя на брата, который с трудом оправлялся после удара, она почувствовала, что больше не может злиться на него. Все прежние обиды меркли на фоне реальной угрозы.
На следующий день они действительно сходили в полицию, описали инцидент. После долгих разговоров и формальностей, полиция пообещала «принять меры», но все понимали, что особых гарантий это не даёт.
Марина договорилась со знакомым юристом о консультации. Вечером, вымотанный Стас опять пришёл к сестре: он уже не хамил и не кричал, но оставался угрюмым, с осоловелым взглядом.
— Ты… — он опёрся о стену в коридоре, сцепив руки за спиной. — Хочешь реально помочь? Ладно, я готов к твоему плану с «управляющим». Но мне надо время, чтобы поверить, что ты меня не кинешь.
— Стас, ну… — Марина провела рукой по лбу. — Ладно. Я вон тоже пока не до конца тебе доверяю. Но, чёрт, мы же вместе вляпались.
Он криво усмехнулся:
— Нормально звучит. Ладно, окей, давай пробовать. Может, влезу в кредит, что ли, под твою гарантию… Или, не знаю, отдам им что-то из оборудования, выкуплю время.
— По чуть-чуть выплывем, — согласилась она. — Я там нашла пару контактов, можно попросить у знакомых аванс. А если снова эти двое припрутся, сразу звоним в полицию.
Сказав это, они замолчали. В воздухе повисло напряжение, но уже без прежних взаимных обвинений. Боль, страх и, возможно, робкая надежда на то, что вместе они разберутся с этим хаосом.
— Ты, кстати, заходил в мастерскую? — спросила Марина, разминая пальцы.
— Заходил, — коротко буркнул Стас. — Ночью… Там всё, как было при папе. Даже его набор ключей на месте. Знаешь, странное чувство… Сначала хотелось всё тут же разобрать, как «моё». А потом поймал себя на мысли: да плевать уже, кто главный хозяин. Лишь бы место не умерло.
Марина кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Но промолчала: говорить о «семье» и «любви» сейчас было бы слишком пафосно. Кажется, они начали понимать друг друга без лишних слов.
Прошла неделя, которая прошла в суматохе: бесконечные поездки к юристу, походы в банк, звонки знакомых. Коллекторы ещё раз попытались «надавить», но, увидев, что дело движется к законному урегулированию и что полиция уже в курсе, притихли. Стас хоть и мрачно, но признал, что без Марины всё было бы намного хуже.
В тот последний вечер, подписав очередную бумагу, он, измученный, сел на диван в гостиной и посмотрел на сестру:
— Послушай… Извини, что я тогда накричал на тебя. Просто я думал, что ты… специально всё подстроила, не доверяла мне. Получилось некрасиво.
— Ну, я тоже хороша, — Марина пожала плечами, запивая таблетку от головной боли водой. — Могла бы хоть раз сесть с тобой и нормально поговорить, ещё до этой истерики. Но… что уж теперь.
Стас поднялся, почесал затылок и негромко проговорил:
— Я не обещаю тебе, что завтра мы будем бегать за ручку. Но если ты не будешь лезть в мою работу, я, наверное… смогу к тебе привыкнуть.
— Привыкай, — улыбнулась она, впервые за долгое время искренне. — Мне тоже нужно привыкнуть к роли «владелицы бизнеса». Никогда не думала, что мне придётся взвалить на себя такую махину.
Пару секунд они смотрели друг на друга, всё ещё слишком напряжённые, но уже без прежнего отчуждения. Где-то в глубине души и у одного, и у другой возникала мысль о том, что отец, возможно, хотел как лучше для них обоих, просто выбрал странный способ разделить имущество. И теперь им придётся восстанавливать всё самостоятельно — через ссоры, страхи, но вместе.
— Ну, бывай, — Стас направился к двери. — Утром заеду в мастерскую, там нужно фильтры заменить.
— Я позвоню нотариусу, — кивнула Марина, — уточню насчёт договора управления.
Он лишь кивнул в ответ, и между ними повисла тишина, но не глухая, а словно наполненная новой готовностью общаться. Странная, непростая, но уже более настоящая, чем показное «мы же семья» на старых семейных застольях.
Понравился вам рассказ? Тогда поставьте лайк и подпишитесь на наш канал, чтобы не пропустить новые интересные истории из жизни.
НАШ ЮМОРИСТИЧЕСКИЙ - ТЕЛЕГРАМ-КАНАЛ.