Пролог: Город, который дышит
Банши. Не город, а рана на теле земли, затянутая туманом и ложью. Здесь даже время текло иначе: минуты цеплялись за колючую проволоку прошлого, часы тонули в болотах за пределами городка, а годы прятались в трещинах заброшенной часовни. Сюда приезжали те, кто хотел исчезнуть. Но Банши не отпускал. Он впитывал чужие тайны, как болото — кровь, и шептал их по ночам, скрипя ставнями прокопчённых домов.
Глава 1: Дорога сквозь пелену
Алексей Волков ступил на грунтовую дорогу, и автобус, фыркнув чёрным дымом, растворился в серой пелене. Его кожа помнила тюремные решётки — шрамы на запястьях всё ещё ныли перед дождём. В кармане жгло единственное доказательство, что он когда-то был человеком, а не зверем: фотография девушки с лицом, стёртым временем. *"Аня..."* — шептал он сквозь сны, где стены камеры сжимались всё туже. Теперь её имя стало заклинанием против тьмы.
Старик у ларька с прогнившими яблоками щёлкнул зажигалкой, поджигая самокрутку из жёлтой газеты:
— Эй, странник! В Банши путь держишь? Тут даже вороны молчат, когда умирают.
Но Алексей уже шёл, вдавливая каблуки в грязь, от которой пахло ржавчиной и гнилыми корнями. Ветер трепал его куртку, вытаскивая из подворотни воспоминания: крики надзирателей, стук кастетов о бетон, тихий плач того, кем он был до того, как сломался.
Глава 2: «Последний шанс» — бар, где разливают смерть
Бар «Последний шанс» походил на гроб с неоновым крестом. Вывеска мигала аритмично, будто умирающее сердце. Внутри воздух был густ от запаха перегоревшего виски, пота и лжи. Стены, обитые тёмным деревом, хранили следы пуль — как шрамы на лице старика-бойца.
За стойкой, полируя бокал тряпкой цвета запёкшейся крови, стояла **Сиара**. Её волосы — смольные, с седыми прядями у висков — падали на кожаную куртку, украшенную шипами и значками забытых рок-групп. На запястье браслет: железная цепь с кулоном в виде волка, чьи глаза сверкали рубинами.
— Виски. Без льда, — Алексей бросил на стойку мокрые от тумана доллары.
— Лёд у нас только в погребе. И в сердцах, — её голос звучал как скрип ножа по стеклу. Она налила, не глядя, но её взгляд скользнул по шраму на его шее — тонкому, как след от удара хлыстом.
Драка началась с брошенного стакана. Трое против одного — обычный расклад для Банши. Алексей двигался как тень, обученная болью: удар в солнечное сплетение, захват запястья, хруст кости. Когда второй громила рухнул, разбив голову о джутовый ковёр с выцветшим орнаментом, в дверях появился **Проктор**. Его трость с набалдашником в виде волчьей головы стучала в такт, словно метроном отсчитывал последние секунды чьей-то жизни.
— Новенький? — Голос Проктора напоминал скрип несмазанных петлей. — В Банши чужаки либо становятся своими... — Он провёл пальцем по горлу, и алмаз на перстне блеснул, как слеза.
Глава 3: Мёртвый шериф и его двойник
Алексей вышел на улицу, где луна висела над крышами, как отрезанная голова. Воздух звенел от тишины, прерываемой лишь шорохом крыс в мусорных баках. Выстрелы грянули за углом, эхом отразившись в его рёбрах. Он побежал, чувствуя, как старый шрам на спине жжёт — напоминание о ноже сокамерника, который хрипел: *"Ты следующий, Волков!"*
На асфальте, в луже, чёрной и густой, как нефть, лежал мужчина в форме. Кровь сочилась из дыры в груди, смешиваясь с дождём, который начал накрапывать, словно небеса оплакивали смерть. В кармане — удостоверение: *"Лукас Худ. Шериф округа Банши"*. Фотография изображала строгого мужчину с глазами, как у загнанного волка.
— Ты следующий, — прошипел голос из переулка. Алексей обернулся, но увидел лишь силуэт в плаще, растворяющийся в тумане, как чернила в воде. Его пальцы сжали жетон шерифа — металл впился в кожу, оживив воспоминания. *Тюремная столовая. Шёпот сокамерника: "Волков, тебя ищут. Спасайся, пока не..." Грохот двери. Крик. Тишина.*
Глава 4: Ложь, сотканная из полутонов
Утром он вошёл в участок — низкое здание из серого кирпича, поросшее плющом, который душил стены, как руки маньяка. За столом, заваленным бумагами с кровавыми отпечатками, дремал заместитель, **Брок**, с лицом, словно высеченным из гранита.
— Шериф? — Он поднял глаза, и зрачки сузились, как у кошки, учуявшей добычу. — Вы... э-э... новую стрижку сделали?
— Осень. Депрессия. — Алексей швырнул на стол папку, внутри которой фотографии убитого Лукаса лежали, как карты Таро, предсказывающие смерть. — Отчёт по вчерашнему.
— Ни свидетелей, ни мотивов. Как всегда. — Брок потянулся к термосу с кофе, который пахлá сожжёнными зёрнами и отчаянием.
В ящике стола Алексей нашёл дневник Лукаса. Кожаный переплёт был испещрён царапинами, будто кто-то пытался вскрыть его когтями. Страницы пахли коньяком и страхом. Последняя запись:
*"Они знают. Следят. Если читаешь это, я уже мёртв. Ищи Анну. Она ключ..."*
Чернила расплылись, будто автору выбили руку в последний момент.
Глава 5: Кровь на ржавых рельсах
Ночью Алексей выследил крысу Проктора — тощего парнишку с лицом, как у голодного шакала. Тот копошился у старых железнодорожных вагонов, где ржавчина сливалась с запахом хлорки и разложения.
— Шериф-призрак? — Парень засмеялся, доставая нож с зазубренным лезвием, которое блестело, как клык. — Проктор шлёт тебе цветы. На похороны.
Бой был жестоким, но коротким. Алексей прижал его к вагону, чувствуя, как ржавчина осыпается под пальцами, словно песок в часóвых стеклянных.
— Худ копал не там! — выдохнул парень, и в его глазах мелькнул детский страх. — Искал девочку. Ту, что пропала 15 лет... Её звали...
Выстрел грянул откуда-то сверху. Пуля вошла в висок, разбрызгав мозги, как спелый гранат. Алексей метнулся в темноту, но на рельсах, среди битого стекла и консервных банок, нашёл лишь трость с волчьим набалдашником. И след — отпечаток женского каблука с узором в виде спирали.
Глава 6: Огонь, пожирающий маски
Утром Сиара подавала кофе. Её пальцы, украшенные кольцами с черепами, дрожали, будто отзываясь на вибрацию подземного гула, который иногда сотрясал Банши.
— Ты не похож на него, — она внезапно схватила его за руку, и её ногти впились в кожу, оставляя полумесяцы. — Лукас боялся теней. А ты... ты сам тень.
Он достал из кармана детский браслет — серебряный, с гравировкой *"Анна"*. Нашёл его в дневнике, зажатым между страницами, как закладку между жизнью и смертью.
Сиара отпрянула, будто обожглась. Её глаза стали чёрными безднами:
— Уезжай. Пока можешь. Здесь даже мёртвые... — Она замолчала, услышав скрип двери.
Грохот разбитого стекла разрезал тишину. В окно влетела бутылка с бензином, и пламя взметнулось к потолку, лизая старые фотографии на стенах — лица, которые теперь горели, как грехи. Сиара исчезла в дыму, её смех растворился в треске огня.
Эпилог: Лицо в зеркале пламени
Алексей тушил пожар, зная, что это только начало. В кармане жгло фотографию. Он достал её — и вдруг понял, почему лицо девушки казалось знакомым. На обороте, под слоем пожелтевшего скотча, проглядывали цифры: *"2007"* и адрес: *"Улица Вязов, 13. Банши"*.
Где-то в тумане завыла сирена. Или волк. В Банши это звучало одинаково.
*"Правда — это зеркало, разбитое на тысячи осколков. Одни режут, другие — отражают то, чем ты стал. Но чтобы собрать их, придётся истекать кровью. Капля за каплей. Пока последняя тень не назовёт тебя по имени."*
По мотивам сериала «Банши»