Валерия стояла у окна и смотрела, как внизу, на пустынной улице, по тротуару протягиваются тени редких прохожих. Легкий вечерний ветер качал ветви деревьев, и в голове вновь вертелась мысль: «Почему всё так получилось?» Она пыталась выдавить из себя хоть что-то похожее на осознание, но в голове только звучали слова сестры. Она же говорила, что операция была жизненно важной, что без этих денег — её шансы на выживание стремятся к нулю. Где же теперь это? Где тот диагноз, о котором она твердила?
Впервые за долгие месяцы Валерия почувствовала, как резкая боль, захватившая грудную клетку, перекрывает всё остальное. Кажется, она задыхалась от этого. Она повернулась, оперлась на подоконник и посмотрела на фотографии, которые недавно делала для Ларисы. Те снимки... Родная сестра, с которой Валерия выросла, которая была ей как подруга и поддержка. Теперь эти снимки ей казались предательскими — лицо Ларисы на фоне пейзажей, на которых не было ни доли трагедии, ни боли. Лариса и её "новая жизнь". Никакой операции, никакой болезни, только тот самый мужчина с загорелыми плечами, который вообще-то не был «отцом» её детей. Не родным мужем. Никакой медицинской справки. Только фальшь, пустые слова, за которыми скрывалась бездна лжи.
Свет, который проникал сквозь окна, совсем не добавлял надежды. Только унылый свет сумерек.
Валерия села на диван и положила ладонь на лицо. Её голова кружилась. Всё эти недели она жила в обмане. Вот только она ведь не могла не помочь, не могла просто сказать: «Нет». Сёстра она! Как можно не помочь тому, кто просит, тем более если её боль и страдания были так искренни?
Сергей предупреждал её. Он всегда её предупреждал. Но он не мог знать. Как он мог знать, когда она сама не хотела верить в это? Всё, что Валерия видела, — было та же старинная завеса родного чувства, в котором было и доверие, и любовь. Но любовь не защищает от обмана.
— Валя, ты что-то бледная, — из кухни голос мужа был мягким, но напряжённым. Сергей вошел в комнату, сжимая в руках чашку кофе. Он не задавал вопросов, знал, что сейчас ему нужно молчать, дать ей немного времени. Но в его глазах, всегда спокойных, скрывалось беспокойство.
— Всё в порядке. Просто... я не понимаю, как это всё могло случиться, — ответила Валерия, стараясь держать себя в руках, но её голос всё равно дрожал.
Сергей покачал головой.
— Ты действительно верила в это? — его интонация была почти бесстрастной, но в ней читалась усталость. — Ты как могла? Она же всегда была такой. Тебе не показалось странным, что деньги она брала срочно, а потом пропала без вестей? Сколько раз я говорил тебе, что она...
— Да! — прервала его Валерия, снова сжав пальцы на висках. — Я не могу поверить, что это всё так. Как можно... как можно так поступить с собственной семьёй?!
В этот момент в квартиру вошла Лариса. В ее глазах было что-то злое, какое-то нелепое удовольствие от того, что всё получилось так, как она и хотела.
— Ты что, думаешь, я не вижу, как ты на меня смотришь? — Лариса усмехнулась. — Всё тебе не так. Всё тебе не по вкусу. И не важно, что я делаю. Главное — что тебе не нравится. Ты мне всё отдаёшь, а я... трачу как хочу. Ты что, не понимала?
Валерия замерла. Лариса стояла в дверях, расправив плечи, как будто в этом доме всё было её собственностью, а её слова — истиной. В её голосе не было ни намека на извинения. Она выглядела так, как будто наконец-то избавилась от лишних оков, которые Валерия тянула на себе в течение всех этих лет.
— Ты правда потратила эти деньги на поездку? — в голосе Валерии было нечто такое, что не оставляло пространства для сомнений. — Операция, Лариса, ты говорила про операцию!
— Так я и поехала. Куда мне было ещё ехать, когда ты свои полмиллиона мне отдала? Я сделала это для себя. Если ты хочешь, могу прислать тебе снимки, как я на этом острове наслаждаюсь солнцем. Это, наверное, тоже не в твоём понимании. Но это моя жизнь, Валя. Ты не знаешь, как мне трудно было. Сколько лет я терпела, сидя дома с детьми, вечно на вторых ролях. Ты не знаешь, как мне хочется просто быть счастливой.
Валерия замерла, её мысли дробились. Но что-то внутри её всё-таки начало ломаться. Сестра не была той, кого она себе представляла. Не была той, кто нужна был рядом в самые трудные моменты.
Сергей, не выдержав, подошел к Ларисе.
— Ты что, с ума сошла? Ты что сделала с нашей семьёй? Ты не могла хотя бы подумать, что ты подставляешь её, что ты разваливаешь всё, что есть у неё в жизни? Ты не могла остановиться?!
Лариса только хмыкнула и повернулась в сторону окна.
— Вы оба слишком много хотите от меня. Я сделала то, что нужно было. Зачем мне возвращать? Я могу не возвращать ничего. Да, я думала, что если деньги будут у меня, я буду свободной. Теперь я свободна.
Валерия смотрела на неё, не зная, что сказать. Каждый её шаг был врет и будто тонул в каком-то бескрайном пустом пространстве, где не было ничего кроме горькой утраты.
Лариса не собиралась менять своей позиции. Ей было всё равно, что думает Валерия. Её роль была сыграна. И теперь, когда брат и сестра оказались разделены, когда между ними выросла невидимая, но твёрдая стена, Валерия поняла одно.
Нужно было уметь говорить «нет». Даже если ты хочешь помочь. Даже если ты — сестра.
Она вдруг почувствовала, как всё, что связывало её с этим человеком, развалилось. Вся надежда, вся привязанность, которая ещё недавно давала силы. Время помогло бы забыть. Но это было не важно. Ведь чем больше она думала, тем яснее осознавала: если бы она могла вернуться в тот момент и не дать этих денег... если бы не одолели эмоции, если бы не было её жертвенности...
Но теперь — слишком поздно.
Другие рассказы автора: