Театра в жанре "Кино"
Театр в жанре «Кино»
То, что в театре как в зеркале (см.Гоголя) отражается реальная жизнь, одновременно являясь иллюзией, фантазией, вымыслом, домыслом и, иногда кажется, значительной гиперболизацией, это то самое и заставляет меня чувствовать себя на спектакле, когда я смотрю эти фильмы:
- «Анна Каренина» 2012г Дж.Райта,
- «Королевство полной луны» 2012г У.Андерсона,
- «Догвиль» 2003г. Л.Ф.Триера,
- «Северный ветер» 2020г. Р.Литвиновой.
Примерами фильмов, от которых подобные ощущения (а именно: будто я смотрю «Щелкунчик», где все по-настоящему и все иллюзорно, но точно знаешь, что правда — это лишь момент, когда гости собираются на торжество, как зрители в театре или кинозале, а все остальное — пограничные состояния, где главный соучастник — музыка), много, но в этом тексте указываю лишь те, которые первыми всплыли в памяти, а значит, оставили большее впечатление.
Визуальное пространство этих картин , в котором театральная традиция (преувеличение, звуки, декорации, символы, заученные фразы, иногда даже переигрывание и другие законы жанра) поглощает, отделяя зрителя, оставляя его в зрительном зале, устанавливает границу, где зал и где сцена таким образом, что увиденное может повлиять на нас, но мы не в силах повлиять на то, что задумано и спланировано командой, когда речь идет о театральной постановке. Кто-то восклицает: «Чудесная, однако ж, постановка!». Сцены в этих фильмах поставили, это не мы подглядели в замочную скважину, возможно, их выверяли с линейкой в руке и без злого умысла в голове. Итого, распределение сил и власть происходящего, которая необходимым образом удерживает зрителя, такого отдельного. Эти четыре фильма перепутывают ощущения: то увиденное кажется полной театральной постановкой (включается мьюзикл или драму), то художественным фильмов в стиле «основано на реальных событиях» (включают погружение в киноленту, в сопричастность героям), поэтому именно их я и выбрала.
Игра на нервах — вот в чем здесь способ удержать зрителя. И у меня возникает вопрос при просмотре этих фильмов: что со мной делают? Если искусство — это манипуляция переживаниями, то мной явно манипулируют, резко переключая регистры: то сатира, то трагедия, то романтика, то цинизм. Есть ли его самоцель — желание манипулировать бессознательным особенно звуками, музыкой, ритмом как способом гипнотизировать:
- лай «несуществующей» собаки в «Догвиле»,
- музыка и ритмичные шаги в «Королевстве...»,
- повторяющиеся фразы, даты, события в «С.ветре»,
- удары канцелярских штампов и веер Анны перед началом скачек в «А.Карениной».
Весьма трансовые и гипнотические приемы, чтобы забраться в бессознательное податливого и доверяющего зрителя, но та граница (край сцены) не дает зрителю войти в бессознательное картины. Зритель — это приемник. И тут, возможно, начинается не сама игра со зрителем, а заигрывание с ним. Со сцены нам подмигивают символы, цвета, яркие детали, но они возвращают зрителя обратно — в его иррациональное. Таким образом, там уже двое — зритель и сама картина. И когда фильм заканчивается, остается вопрос: что же это такое было? Что со мной, а не с ним (героем, сюжетом, временем и т.д)?
И это, мне думается, произошло не что иное, как искусство. Мы не стали его частью, как не станем частью Мона Лизы, но мы были его свидетелем, потому что оно вошло, расшевелило, затронуло, задело, прикоснулось, а значит, сделало свое дело. Оно оставило после себя не смысл своего существования, а впечатление. Оно вошло и не планирует уходить. Это впечатление теперь навсегда.
Как совсем древние люди смотрела на дождь, не пытаясь понять его физику, химию, происхождение и, возможно, функцию, так и фильмы, дарящие ощущение присутсвия в театре, невозможно (а точнее не хочется) разложить на атомы и задать (в этом случае) бессмысленный вопрос: а что хотел сказать автор? Хочется, чтобы этот дождь шел сам собой и любоваться им.
Я заметила, что, когда смотришь биографический фильм или фильм, основанный на реальных событиях, то больше всего запоминается сюжет, отдельные фразы (будущие статусы в соц.сетях), отношение к героям или их философии. Но когда смотришь постановку в формате кино, то не отпускает именно ощущение, впечатление. Это тот крючок, на который тебя поймали: яблоки в «Догвиле», косюм вороны и бинокль в «Королевсте», черная слизь в «С.ветре» и отражение поезда в зеркале в «А.Карениной».
А как вам аллюзии? «Титаник», когда Сэм пишет с натуры Сьюзи, или «Авиавтор», когда самолетик взлетает над полем. Совершенно точно, любые произведения искусства так или иначе связаны с другими шедеврами, находясь в одной сфере. Эта связь возникает, потому что либо автор, либо зритель (читатель) знает об этих параллелях.
Читал ли Л.Толстой «Мадам Бовари»? Неизвестно, но нам важно, что мы читали и мы объединяем эти два феномена культуры 19 века, а потом разделяем. Если научные исследования про то, как и зачем мы объединяем, разделяем, классифицируем и выделяем одно на фоне других подобных (можно посмотреть, например, в книге «Универсалы» Д.Эпштейна или других источниках). Это забота разума. Но искусство, пользуясь навыками разума, хочет пойти дальше, в ту область, где он будет лишь тенью.
Я неспроста вспомнила литературу 19 века, потому что есть еще одно ощущение от этих фильмов — словно я читаю оживающую книгу, в которой мне кажется интересным не только и столько сюжет, а то, что его окружает. Так рождается восприятие, что это не монолог-история, которую рассказывают перед сном (жили-были, пошли туда, пришли сюда и т.д), а диалог-история, в которой все участники задают вопросы друг другу: у зрителя есть вопросы, у актеров, у режиссеров, у оператор, у костюмеров… И тогда исчезает чувство отрезанности от сцены, с этими вопросами мы вместе в диалоге.
Ожившая книга, где важное между строк, а может быть, даже сборник стихотворений. «Звучит как поэзия», - говорит Сэм Шакаски из «Королевства». Ощущение поэзии, воплотившейся. И эта поэзия на любой вкус:
- «Королевство» - это стихотворение эпохи романтизма, мечты о свободе и искренней любви,
- «Догвиль» - это стихотворение, как будто написанное Ф.Достоевским, как будто умевшим слаготь с В.Шекспиром,
- «С.ветер» - это стихотворение эпохи декаданса, и поэтесса в платье от Баленсиага.
- «А.Каренина» - это грустное и трагическое стихотворение во любви в эпоху реализма.
Интересный факт в качестве отступления. У Агаты Кристи было воспоминание: в детстве ей рассказывали увлекательную историю, как вдруг кто-то пришел, рассказ быстро и неожиданно прервался, видимо, на самом интересном месте. И бедная Агата всю жизнь помнила эту историю и пыталась разгадать тайну.
Вот почему фильм «Бобер» 2010г. Дж.Фостер должен был не закончиться, а оборваться за 5 мин до концовки. Вот почему фильм «Субстанция» 2024г. К.Фаржа должен был бросить нас в момент, когда монстр выходит на сцену и фото с лица только начинает падать. И вот почему фильм «Полеты во сне и наяву» 1982 г. Р.Балаяна, и «Лобстер» и «Клык» Й.Лантимоса так прекрасны: мы словно Агата Кристи.
Открытый финал в лучших традициях А.Чехова — это бомба. Ожидание взрыва томительно, волнительно и ярче, чем сам взрыв. Взрыв — это безысходность, а ожидание — это игра в надежду, игра с собственными убеждениями. Игра не в том, что хотел сказать автор, а в то, что теперь хочешь сказать ты. А? Именно так, мне думается, рождается диалог.
Однако, есть и фильмы с весьма убедительной концовкой, которые не уступают по силе оставленных ощущений, например: «Голгофа» 2013г. Дж.М.Макдона, или последняя свободная экранизация «Преступления и наказания» 2024 гВ.Мирзоева, или «Остров проклятых» 2009г. М.Скорсезе, или «Нелюбовь» 2017г. А.Звягинцева, как «Дом летающих кинжалов» 2004г. Ч.Имоу, иликак «Пролетая над гнездом кукушки» 1975 М. Формана, или как «Последняя любовь на земле» 2010г. Д.Маккензи. Значит, здесь есть другой прием оставить свой шлейф. Предпологаю, что их секрет — это постановка больших вопросов, а это, в свою очередь, опять диалог. И очень хочется обсудить с другими, вступить в диалог, приглашаю и вас, читателей этого текста.
Теперь мое воспоминание, а не А.Кристи. В 2009 г, когда люди еще массово ходили в кинотеатры, мы с сестрой были в выходной день на фильме М.Скорсезе. И там случилось то, что никогда не происходило на моих глазах ни до, ни после. Титры. Зрители встают и не выходят из зала: знакомые и незнакомые начинают обсуждать увиденное, затем диалог перемещается в холл и продолжается…. Долго. А потом мы с сестрой вдвоем еще час точно обсуждаем то, что увидели, потому что были потрясены. Это событие, из ряда вон выходящее, удивляет меня до сих пор, не выходит из головы. Подобное я видела в театре, но не в кинозале однозначно. Упомянув театр, продолжим.
Фильм, которые я вынесла в начало этого текста (я объединила в группу «Театральная постановка в жанре «Кино»), не имеют открытого финала, но тем не менее рождают этот диалог. Только это диалог не с командой фильма, а со множеством «я». Банально, но я — это я-родитель, я-ребенок, я-взрослый (см.теорию Э.Берна).
Когда-то давно я слушала от искусствоведа: в лучших продуктах творчества всегда есть троица (три главных героя на картине или в тексте, три главные части в музыкальной композиции, три главных выдающихся элемента в скульптуре или архитектуре. Вроде как бессознательно и художник, и воспринимающая сторона ищут эту троицу, чтобы уравновесить вокруг себя все остальное. Так что три «я» быстро и очевидно всплывают в сознании, когда речь идет о диалоге внутри себя самого. А еще немало важно, что троица — это основа конфликта неизбежного. Без конфликта нет эффекта, как и аффекта тоже.
В заключение, в качестве иллюстрации предлагаю рассмотреть картину Леонардо да Винчи «Святая Анна...». А подробнее про нее можно прочитать у З.Фрейда, который делает шикарный и неоднозначный разбор на эту картину и самого Леонардо, но это уже совсем другая история.