Люди, как ни странно, воспринимают большую и широко распространенную проблему как менее серьезную. Исследователи назвали это явление «парадоксом большой проблемы». Почему мы так себя ведем?
Механизм парадокса большой проблемы
Люди просоциальны и альтруистичны. Тем не менее широко распространенные проблемы, такие как массовый голод или геноцид, часто не трогают людей, оставляют их спокойными и равнодушными.
Исследования показывают, что люди теряют чувствительность к негативным событиям, с которыми сталкиваются неоднократно: интенсивность их переживаний снижается. Неэтичные поступки уже не кажутся неэтичными, если люди слышат о них снова и снова. Многие готовы приложить усилия, чтобы спасти отдельных жертв, с которыми непосредственно сталкиваются, но проявляют безразличие к бедственному положению тех, кто является «одним из многих». Человеческие эмоции конечны.
Люди «не понимают» больших чисел, если те не передают каких-либо аффектов, отмечается в исследовании пытавшихся объяснить этот парадокс профессоров психологии Пола Словича (Университет Орегона) и Даниеля Вестфьелля (Линчепингский университет в Швеции). Это может показаться нерациональным, но по мере того, как числа становятся все больше и больше, люди становятся бесчувственными: числа не вызывают эмоции, необходимые для мотивации к действию.
Если масштаб и частота искажают человеческие эмоции, по сути, притупляя их, то, вероятно, такое же влияние масштаб может оказывать на мышление, рассуждают авторы исследования о «парадоксе большой проблемы» профессор социальной психологии, менеджмента и поведенческих наук Айелет Фишбах из Школы бизнеса имени Бута при Чикагском университете и психологи Лорен Эскрейс-Винклер и Луиза Таноуэ Тронкосо Перес (обе – из Школы менеджмента Келлога, Северо-Западный университет).
Когда люди мыслят масштабно, они задействуют свои основные убеждения о мире. Ведь если что-то существует в большом масштабе, то это касается не узкого круга лиц, а более широкой части мира.
Убеждение многих людей в отношении мира в целом состоит в том, что мир в основе своей – хорошее место, где проблемы можно решить: люди склонны быть оптимистами. Люди верят, что мир справедлив и безопасен. А о себе и других людях думают как о моральных агентах, то есть тех, кто мотивирован поступать хорошо и правильно и искоренять то, что нехорошо и неправильно.
Эта склонность к оптимизму меняет то, как люди воспринимают масштабные проблемы, объясняют Фишбах и ее соавторы. Когда проблема широко распространена, люди интерпретируют это как признак того, что она, вероятно, менее серьезна, раз ее до сих пор не искоренили, либо же над решением этой проблемы уже работают. В любом случае она начинает казаться менее опасной. Это приводит к снижению воспринимаемой серьезности проблемы, даже если факты указывают на обратное.
Эксперименты авторов это подтверждают. В одном из них участников познакомили с семьей Джонс из пригорода, обнаружившей загрязняющие вещества (в том числе полиамид, полиэстер) в своей водопроводной воде. Участников попросили оценить вероятность того, что Джонсы заболеют, а также вероятность того, что проблема уже решена – что власти проверили тип химикатов в воде Джонсов и убедились, что она безопасна для употребления. При этом некоторых из участников заранее проинформировали, что 99,99% домохозяйств США пользуются водопроводной водой, которая содержит микропластиковые волокна (то есть полиамид и полиэстер), что является правдой. Участники, знавшие о распространенности микропластиковых волокон в воде, были менее склонны думать, что семья Джонс заболеет, и более склонны считать, что проблема решена.
Парадокс большой проблемы будет сохраняться, пока люди воспринимают окружающий мир как относительно безопасный, и станет ослабевать в ситуациях, когда люди не ожидают, что проблема решится, рассуждают авторы. Например, бедные районы могут не иметь ресурсов для решения проблем, с которыми столкнулись, и в результате для ситуации бедного района парадокс большой проблемы может терять силу.
Еще в одном эксперименте с семьей Джонс, обнаружившей микропластик в воде, части участников эксперимента сообщили, что эта семья живет в одном из самых чистых и богатых районов США, а другой части – что она живет в одном из беднейших и самых загрязненных. Вероятность Джонсов заболеть от использования питьевой воды обе группы оценивали дважды, второй раз – после получения информации о широкой распространенности микропластика в воде. Когда опрошенные считали, что ситуация происходит в бедном сообществе, которое воспринимается как менее безопасная среда, парадокс большой проблемы ослабевал. Получив данные о широкой распространенности загрязняющих воду веществ, оценивавшие ситуацию «Джонсов из богатого района» снижали вероятность вреда для них почти в 1,4 раза (с 69% до 41%), а вероятность для «Джонсов из бедного района» – снижали втрое меньше (с 73% до 64%).
Участникам еще одного опроса предложили представить мужчину, который живет в одном из регионов Африки и зарабатывает менее $1,9 в день, и оценить, насколько вероятно, что он слишком беден, чтобы покупать еду. Сначала опрошенные оценили эту вероятность почти в 76%, но после информации о том, что в этом африканском регионе большинство населения – почти три четверти – живет меньше чем на $1,9 в день, эта вероятность в восприятии опрошенных снизилась почти на треть, до 48%.
Вероятность рака груди у женщины, у которой обнаружилась мутация в гене, повышающая риск этого заболевания, опрошенные оценили в 53% изначально и в 45% – после информации о том, что в США данную мутацию имеют 300000 женщин. И в том и в другом случае участники сильно недооценили этот риск (в реальности, по данным медиков, он составляет 80%), но во втором случае недооценка была еще больше. Причем вопрос задавался только женщинам, то есть тем респондентам, для которых он может быть потенциально связан с личным риском.
Парадокс большой проблемы возникал не только в суждениях обычных граждан, но и в оценках экспертов. В одном из опросов участвовали сотрудники фармацевтической компании, которых попросили оценить вероятность госпитализации из-за осложнений, вызванных тем, что человек не принимал предписанные врачом лекарства. Изначально фармацевты оценили такую вероятность в 53%, но после того, как им показали данные, что три четверти пациентов нарушают предписания врачей, оценка вероятности госпитализации снизилась до 48%.
Серьезность проблемы имеет два измерения: охват – количество людей, на которых влияет эта проблема; и глубина – вред, который проблема наносит человеку, столкнувшемуся с ней. Когда люди обращают внимание на большой охват проблемы, то делают вывод, что она менее глубока – то есть либо с меньшей вероятностью причинит вред, либо этот вред менее разрушительный. В результате возникает парадокс «чем больше проблема, тем она меньше».
Напоминание о распространенности проблемы – это мощная психологическая сила, которая меняет то, как люди оценивают происходящее в мире и даже личные риски, заключают Фишбах и ее соавторы.
Парадокс большой проблемы – это когнитивное искажение, приводящее к ошибочным выводам: более распространенные проблемы не всегда менее вредны, а некоторые из них не поддаются решению.