Добрались мы до Козловки к обеду, но Коля еще спал, отдыхая после ночной гулянки. Я так про себя называла это мероприятие. Хотя вряд ли имела права в чем-то мужа упрекать. Я вообще приехала тихая, скромная, даже Альбина Кирилловна заволновалась:
– Тонечка, как твое здоровье?
– Все хорошо, мама Аля.
Легко с языка слетело ласковое обращение. Старушка наша даже оторопела на пару минут, потом начала над Алиской причитать - и похудела-то внученька и подросла. Смотрю, дочь моя бабулю в уголок тащит, видно, хочет о чем-то посекретничать. Мешать им не стала, занялась обедом. Только слышу, дверь хлопнула – Альбина Кирилловна куда-то убежала.
Возвращаюсь в залу, Алиса победно улыбается, держит в руках тетрадные листочки. Конечно, я заинтересовалась.
– Можно мне посмотреть?
– Ты ругаться не будешь?
– Когда я ругаюсь-то? Мы с тобой мирно обо всем говорить умеем. Ты у меня девочка умная и почти взрослая.
Умная девочка в ответ протягивает мне изрядно помятый лист, а на нем черным фломастером выведено:
«Мне очень нужен котенок, чтобы его любить. Это моя мечта. Меня зовут Алиса, мне восемь лет, мой телефон…».
– Ты это бабушке сейчас показала, да?
Кивает, а сама аж светится, глазенки блестят в предвкушении чуда:
– Я клей попросила и скотч, сказала, что пойду и развешу по заборам, вдруг мне кто-то позвонит и отдаст котенка.
– А бабушку куда отправила?
– Баба сказала, что сейчас у соседки попросит. Ты разрешишь его в город забрать? Если нет, мы договорились, что я останусь здесь жить. Я без котика не уеду.
Вот такая петрушка и кресс-салат заодно! А что мне делать в городе без Алиски? От Рудковского в кабинете прятаться да составлять отчеты по социально неблагонадежным семьям наших учеников. Села я на диван к дочке и крепко задумалась. Может, правда, остаться?
Да была бы я еще ценный специалист! «Без меня большевики обойдутся». Не знаю, как во время учебы моих родителей, а сейчас в школе сложно работать. Помню, как в начале прошлого года один первоклассник свою молоденькую учительницу очень гадко обозвал. Она заплакала, закрыла лицо руками, а физрук, бывший при этой сцене, шлепнул мальчика по губам. Потом долго писал объяснительные, даже уволить его хотели за насилие и произвол.
А другой случай уже на моих глазах произошел. Трое пятиклассников новенького мальчика уронили на пол в коридоре и пинали ногами. Я их готова была за волосы оттащить, у меня в душе такая злость бушевала. Ну, разняла за одежду, конечно. Паренек встал, отряхнулся и обложил своих обидчиков трехэтажным матом. Потом мама его приходила к нам разбираться. Скверное дело.
И еще одну вчерашнюю выпускницу педучилища уволили после первой четверти. Не справилась с дисциплиной. Ей шестой класс попался очень непростой, ребятишки разных национальностей, мальчиков больше - драки, склоки, учиться не хотят.
Мы с Олей сдружились, она часто ко мне советоваться забегала, потом плакала, жаловалась, что с детства хотела стать учительницей, а теперь ненавидит детей и школу.
– Они злые, Антонина, вы же знаете, с ними невозможно по-хорошему. Надо их дрессировать, как животных. Розгами и диким ором на путь наставлять.
– Не все же такие, ты всего два месяца отработала, выводы рано делать. Ты ведь только начинаешь…
– Больше не позволю над собой издеваться - ни детям, ни администрации. Здоровье дороже. Мне подруга предложила в салоне красоты на ресепшен работать. Пусть зарплата поменьше, зато на лекарствах сэкономлю. Я второй месяц на успокоительных препаратах сижу, я уже отупела морально. Знаете, с какой радостью я сюда устраивалась? Хотела доброе, светлое сеять, театральную студию для малышни организовать, а тут надо сначала рычать, только тогда тебя начнут хоть немного слушать.
Молчу, киваю, в чем-то соглашаюсь. Я все понимаю, а по сути ничем помочь не могу, только кофе налить и пожелать удачи на новом месте. А сердце опять болит, пришел человек к детям с открытой душой, а уходит с ненавистью. Хотя, может, пройдут эмоции, и вместо салона красоты Оля в другую школу устроится, уже несколько иначе выстроит отношения с новым классом.
Пока я чистила картошку, размышляя не оставить ли мне карьеру социального педагога, Коля проснулся. Он на кухню зашел водички попить. Увидел меня, широко распахнул припухшие глаза:
– А ты чего здесь? Откуда?
– Я приехала навсегда. Примешь? - самой противно слышать просящие нотки в голосе, но не смогла иначе выразиться.
– Разве я тебя выгонял? - морщится Коля.
– Да я хочу уточнить, может, тебе не надо, чтобы я осталась, может, ты другую подругу жизни себе присмотрел…
Чушь какую-то понесла, сама знаю. Коля сопел, молчал, будто вспоминая что-то неприятное. Я уже насторожилась. А вдруг выдаст ответ: «Нашел. Хорошая женщина, Светланой зовут». И что тогда буду делать? Мороз по коже, руки задрожали, пришлось нож положить на стол.
– Коля, не бросай нас, мы без тебя пропадем.
– Как тебя прижало-то в городе! Чаю налей. Пожарче и покрепче.
Сел напротив меня, по глоточку пил горячую подкрашенную заваркой воду. Смотрел в стену. Помятый, хмурый после сна и вчерашних посиделок. Я подошла, склонилась над ним и поцеловала в рыжую растрепанную макушку. Вспомнилась некстати «голая» голова Рудковского, совсем муторно стало на душе.
– Коль, я тебя люблю.
– Да что у вас случилось? Алиса как? Слышу, с кошкой играет, мать, что ли притащила? Сейчас умоюсь, к дочери пойду.
– Пойдем вместе.
Равнодушно пожал плечами. А я уже для себя все решила. Поеду в город одна, заберу документы на себя и на Алису, осяду в Козловке и буду цветы разводить. Я в городской квартире очень скучала по моему садику. Даже прошлой весной раскопала у подъезда газон, высадила хосту, космею и люпин.
Меня даже из ТСЖ тетенька похвалила, сказала, что узнает насчет декоративных камней, обо всем договорится - вместе соорудим цветочную горку. У меня еще много было интересных идей по украшению двора, но времени не хватало, мы с Алиской то на рисование, то на экологический кружок ходили.
Правда, рисовать дочь не особенно научилась, зато полюбила смешивать цвета и колобки ее "первобытные" вытянулись, человеческие очертания приобрели. А вот альбомы с птицами и зверюшками мы с удовольствием вместе рассматривали. Как хорошо, что у нашего "козловского" дома такая просторная ограда, есть к чему фантазию приложить, я уже ходила приглядывалась.
* * *
Спокойно прошла очередная сентябрьская суббота. Алиса возилась с котенком, мы с Альбиной Кирилловной настряпали пирогов с разной начинкой, а к вечеру Коля нам баню истопил. Ночь промелькнула как один вздох, легла я к мужу под бочок, намиловались в охотку да и уснули. Коля вообще стал с годами молчалив, но утром я по выражению лица поняла, что он не против нашего воссоединения.
А в воскресение, перед тем, как мне собираться в город, Алиска с соседской девочкой чуть не устроили в общем огороде пожар. Хорошо, что мама той девочки вовремя заметила струйку дыма над стогом сена. Я так была за Алису напугана, что даже не очень стыдилась за ее поступок перед людьми. К тому же не удалось выяснить, кто именно предложил устроить костер и печь на нем картошку, которую девчонки нашли тут же на поле - после уборки осталось несколько мелких клубней.
И ладно еще все обошлось, соседи успели затоптать, забросать землей пламя. Иначе пришлось бы за чужое сено расплачиваться. И немалыми деньгами.
Коля строго с Алисой поговорил, а она только глазами хлопала:
– Папа, мы же в сторонке жгли, мы хотели ма-аленький огонек посмотреть.
А личико такое невинно-удивленное, "чего пристали, непонятливые взрослые"… Мне за этот случай хотелось ее здорово наказать, пусть надолго запомнит, что нельзя спичками баловаться. Предлагала мультиков на неделю лишить, уж на котенка не стала посягать, не обошлось бы без рева, Алиска с ним в обнимку спала.
Коля за непутевую дочь заступился, постановил, что серьезного разговора хватит для вразумления. Заметила, что после переполоха Зайцев словно очнулся, начал кому-то звонить, насчет местной школы узнавать, везде у него оказались друзья и хорошие знакомые.
Уезжала я в город со спокойной душой, быстро уладила все формальности, только подосадовала немного на то, как легко со мной администрация распрощалась. Отрабатывала перед увольнением всего неделю, получила трудовую книжку и расчет, вернулась в Козловку.
Дома меня Коля огорошил информацией: в местной школе под новый год молоденькая «химичка» в декрет уходит, надо на ее место педагога искать, а кто же поедет в село на временную работу.
– Я твою кандидатуру предложил. Справишься?
Выдохнула прерывисто, а у самой в голове колесики закрутились быстро-быстро, словно маслом смазаны. Вот и новая работа подоспела, пара годиков в учительский стаж, официальная зарплата, дочка опять же под присмотром.
– Так время же есть, я подучусь, повторю материалы. Подумаешь, школьный курс химии детишкам пересказать. С большим удовольствием. Коль, лишь бы директриса не передумала потом меня брать.
– Решим.
Как ему за сорок перевалило, Коля солидней выглядеть стал, заметно заматерел, стал держаться уверенно-основательно, как справный хозяин на своей земле. Хозяин, за которым люди стоят, коллектив единомышленников. Из лесничества Коля давно ушел, уже который год работает в фермерском хозяйстве и руководство, похоже, его ценит.
Холодильники дома забиты мясом, птицей и рыбой. Соленья-варенья мы с мамой Алей еще в августе запасли. Пять трехлитровых банок меда с местной пасеки обитают в кладовке. Скоро клюкву и бруснику привезут, надо еще насчет черники узнать. И спросить соседку, тетю Веру, по поводу молока и сметаны.
В новом классе Алисы будет всего пятнадцать ребятишек после тридцати двух в городской школе. Значит, учительница сможет больше внимания каждому дитю уделять. Думаю, мы справимся, с нами еще отдельно позанимается пожилая дама «с северов» – она на пенсии сейчас, всю жизнь преподавала физику-математику в школе.
Дама высокая, полнотелая, глаза немного раскосые, кажется, есть в ней ненецкая кровь. А сама себя называет «вредной хохлушкой». И фамилия интересная - Таранько. Обещала нашу Алиску подтянуть, уже после первого занятия громогласно объявила, что девчонку неправедно зачислили в «отстающие по уму», надобно просто в лентяйки записать.
– Она у вас птица хитрая, мозгами не хочет шевелить, погодите, еще жаловаться на меня начнет, что сердито ругаюсь. Да с нее надо три шкуры драть, будет вовсе золотая девка.
Я была так рада отзыву опытного педагога, что даже согласилась выпить немного коньяка за встречу. Закусили варениками бабы Али. Мы собирались за уроки Таранько натуральными продуктами платить, ей такие условия вполне подходили.
В кого Алиска такая упрямая? Да в нашу же Кривошеинскую породу! Мама моя до сих пор считает внучку ребенком-индиго. А я, видите ли, пытаюсь вылепить из нее стандартную серую личность.
Конечно, шкуру драть с дочки не собиралась, да Коля бы и не позволил, а вообще расслабилась я к началу октября, перестала Алису чрезмерно контролировать, отпустила незримые вожжи. Дни стояли поистине золотые, они с папой часто в лес ходили, брали с собой шустрого песика Боньку, тот маленькую хозяйку безмерно любил, а вот к котику Евсею испытывал великую ревность и неприязнь.
Случались, конечно, и сложные в воспитательном плане ситуации. Недавно она мне открылась, что соседский мальчик-одноклассник на соседском сеннике интересовался у нее тем, как устроена девочка без штанишек. Предприимчивая Алиса в ответ полюбопытствовала об устройстве «мальчикового» тела ниже пояса.
Меня пот холодный прошиб, пока я дослушала историю до конца.
– И что же ты, сняла перед ним трусики?
– Нет, конечно. Я сказала, пусть сначала он покажет.
– И он… показал?
– Ага!
– А ты?
– А мне стало смешно, и я убежала.
– Доча, солнышко мое дорогое, я тебя очень-очень прошу, не ходи больше с этим мальчиком на сенник!
И как тут расслабиться? Да мне самой пора успокоительные пить. У Алиски скоро подобралась своя компания из ребят младше ее возрасту и однолеток. Я с удивлением обнаружила, что дети ее слушаются и уважают. А еще Алиса рассказывала им сказки. И собиралась ребятня на том самом «развратном» сеннике, хотя соседка отчаянно их оттуда гоняла, боялась, что снова устроят пожар.
Пришлось Коле переоборудовать наш сарай под кают-компанию для молодежных посиделок. Все-таки на виду, под боком. Пару дней назад в этом сарае был развернут полевой госпиталь, где принимались роды у соседской кошки. Так Алискин питомец Евсей обзавелся пятью братиками и сестренками.
Но мама Аля со временем ловко решила вопрос большой звериной семьи, малышей удачно пристроили перед холодами, кого в добрые руки, а кому и не повезло...
А еще Таранько отдала нам мятую физическую карту СССР, уж не знаю, зачем возила ее с собой столько времени. Да, еще несколько красных флажков и коробку старых детских книг отдала. Карту Коля прибил в сарае, думаю, следующим летом ребята будут по ней клады искать.
Книжки издательства «Малыш» семидесятых годов мы читали вечерами дома, и вроде все знакомое, и даже в школе Алиса изучала рассказы Осеевой и Носова, а вот именно давние издания - потрепанные, порой без страничек дочка полюбила листать, потом попросила у меня самую толстую тетрадь для своей личной истории. Аргументы были приведены такие:
– Я хочу стать писательницей для детей. И если начну прямо сейчас, то когда вырасту, у меня уже будет много сказок готово. Вот ты поздно начала, у тебя только «Азбука любви» и получилась. И все. Больше не хватает воображения. Но у меня-то все впереди!
Смотрю на нее и сердце щемит аж до боли. Конечно, у тебя все еще впереди, Лисеночек ненаглядный, - упрямый, хитрый, ленивый и бесконечно дорогой мой человечек. С глазами любимого мужчины и моим трудным характером. А я ведь, и правда, к сорока годам успела сочинить только одну большую историю, ее до сих пор читают в Сети и периодически хвалят благосклонные читатели.
Но кто же мне мешает писать дальше? И у меня еще есть время создать отличную сказку. Для тебя, Алиса. Каждый день, каждое мгновение своей жизни. Страничка за страничкой. Может, вместе будем сочинять? День за днем...
– Знаю, что в нашей общей истории не все будет легко получаться, и трудностей хватит и сомнений, и разногласий, но гораздо больше может получиться радостных, светлых страниц. Ты согласна?
– Про папу тоже напишем, да?
– И про папу, и про бабушек, они же в тебе души не чают, и про единственного деда.
– Я еще про Тютрина напишу, хотя он дерется со всеми.
Настрой мой возвышенный немножечко заземлился. Ваня Тютрин – тот самый хулиган, который живо интересуется женской анатомией и уже предлагал двум девочкам в доктора поиграть. Это по словам Алисы. Наверно, надо мне в ближайшее время пообщаться с его родителями.
– Мам, ты его только не ругай, я на нем поженюсь, когда вырасту. Он красивый.
– Нет, доча, красивый – это наш папа. Вот какого мальчика надо тебе присмотреть в мужья, похожего на него во всем.
Алиса задумчиво выводит на обложке своей будущей истории слово «Ваня» и рисует рядом корявое сердечко, пронзенное не очень прямой стрелой.
Иногда я завидую моей выдуманной Тине. У нее добрая создательница и потому в финале все обязательно будет хорошо. Какие бы препятствия на пути не встретились, найдутся и силы их преодолеть. А если представить, что все мы люди – тоже персонажи одной грандиозной многотомной эпопеи… Вот это масштаб! Вот это авторская фантазия!
Бежим по кругу, суетимся, злимся и обижаемся, а на нас уже сверху есть продуманный план – кому блин, кому дрын, кого по головке погладят, на хлеб маслицем помажут богато.
Каждый автор своих персонажей любит. Даже злодея выписывает тщательно, старается, может, ночами не спит, а иначе читатели не поверят, что он злодей. А уж если в книжке страдает хороший человек, то на все есть причина. Вдруг ему в последней главе повезет, а мы и не знаем.
Мы пишем, нас пишут… «Азбука любви» у каждого будет своя.