Павел открыл глаза и осторожно, чтобы не потревожить сон супруги, лежащей рядом, приподнялся над своей подушкой, опираясь на локоть.
«Мне приснилось, или показалось? - подумал он, прислушиваясь к дыханию Ольги. - Спит. Интересно, сколько сейчас…, – он протянул руку и, взяв с прикроватной тумбочки свой телефон, посмотрел на загоревшийся экран. – Уу, ещё только половина третьего. Спать…, надо спать…, - вернул он телефон обратно, поправил свою подушку и, повернувшись на бок, лицом к Ольге, заботливо укрыл её плечи одеялом. Опустив голову на подушку, и закрыв глаза, он отчётливо услышал, как Ольга несколько раз повторила во сне слово «нет». – Снится что-то..., спорит с кем-то. Разбудить? – подумал он и вытащил руку из-под одеяла. Но его рука повисла в воздухе. В это время Ольга начала что-то бормотать на непонятном языке. Иногда в этом бормотании слышались отдельные слова, и даже целые фразы сказанные по-русски. «Нет, не отдам».., «Я обещала ему»…, «Это мой долг».., «Как вы смеете»…, «Уходите прочь»…, «Не смейте меня тревожить»…, «Уходите», - кричала она. Павел положил свою руку на плечо Ольги и тихонько потряс её.
Глава 29
- Оля, Оль, проснись, - попытался он её разбудить.
- Аа? Что? – Ольга провела рукой по лбу, как бы отгоняя от себя сон.
- Тебе что-то снилось, ты с кем-то говорила во сне, - сказал Павел.
- Говорила? - Ольга села на кровати и, подняв подушку, прислонилась к изголовью.
- Что ты слышал? – спросила она.
- Бормотание на чужом языке и отдельные слова по-русски, - честно признался Павел. – Ты помнишь сон?
- Частично…, - ответила Ольга.
- И как это было?
- Я стояла и смотрела на них. Они то ли ругались, то ли спорили.
- Кто?
- Анна и отец Александра.
- Отец Александра?
- Да, он приехал к ней, обвинил её, что она бросила больного мужа…, оставила его одного за границей, без средств, на верную гибель, и потребовал у неё какие-то документы и письма сына.
- А она?
- Она напомнила этому скряге, что она ему сначала писала. А потом приезжала к нему в надежде на помощь, но он её даже на порог не пустил. Напомнила и о том, что он отрёкся от своего сына, за то, что он пошёл против его воли и женился, - ответила Ольга.
- А что она обещала Александру? – спросил Павел.
- Что никогда, ни при каких обстоятельствах не склонит голову перед его отцом.
- Не склонит голову? А сама писала…, и даже приезжала…, - усмехнулся Павел.
- Ну…., она хотела их помирить, облегчить его душевную боль…, она считала, что так будет для него лучше. Она же знала, что он умирает. Она безмерно его любила, - Ольга всхлипнула.
- Оля, Оль, ты чего? Я здесь…, я рядом… - Павел придвинулся к ней и обнял её за плечи. – Всё, всё, всё. Это было так давно…, успокойся, - гладил он её по волосам.
- Давно…, - согласилась Ольга. – Но почему мне эти сны снятся? Почему возникает это волнительное чувство? - уткнулась Ольга в плечо супруга.
- Не знаю, - вздохнул Павел.
**** ****
- Роман Петрович, разрешите доложить, - капитан зашёл в кабинет следователя.
- Докладывай, Беляков, я слушаю, - придвинул ближе к себе блокнот полковник.
- Я у Ефимовой Марфы Яковлевны был. Она жива и здорова. Я ей фотку показал…, она их опознала. Они были у неё несколько дней назад.
- Как представились? – спросил полковник.
- Своими именами. Сказали, что сидели вместе с её сыном и пришли её проведать. С собой принесли водку и колбасу…, в общем, помянули…, повздыхали и заявили, что хотят доделать то, что не успели сделать вместе с ним…, а именно найти клад. Ну и потребовали рассказать им, то, что она знает. Марфа Яковлевна сказала, что она знать ничего не знает про клад. А её сынок про клад узнал не от неё, а из старинных бумаг. И чтоб они от неё отстали, она отдала им какие-то старые бумаги. Что в бумагах, она не знает, они написаны не по-нашему.
- Так, а в детской студии был?
- Был. Проверил камеры наблюдений. Курочкин там был.
- Где сейчас Курочкин и Кривоносов знаешь? – спросил Роман Петрович.
- В квартире Кривоносова они живут сейчас оба. Ребята из второго отделения за ними присматривают.
- Старые бумаги…., клад…, - повторил Роман Петрович и постучал ручкой по столешнице и задумался.
- Марфа Яковлевна сказала, они написаны не по-нашему, - напомнил Беляков.
- Не по-нашему…, - покрутил головой следователь. – Сами не переведут, ума не хватит, - усмехнулся он. – Ладно, и это выясним…
**** ****
В квартире у Игоря в срочном порядке устанавливали сигнализацию. А в это время Люба укладывала вещи детей в дорожные сумки.
- Мам, мы к бабушке в деревню поедем, да, - спросила Верочка.
- Нет, родная моя, мы поедем отдыхать в санаторий, - ответила Люба.
- А папа? Папа поедет с нами? – спросила она.
- Нет. Папа не сможет с нами поехать, у него много работы, - разглядывала Люба детский костюмчик, решая брать его или оставить.
- Мам, а как же садик? Как занятия? – спросил Серёжа.
- Мы же ненадолго уезжаем, ничего не произойдёт, если пропустите несколько занятий, - сказала Люба.
- А папа будет к нам приезжать? – спросила Верочка.
- Я не знаю. Наверное, будет, - успокаивала, как могла детей Люба. – Ну, чего вы так волнуетесь. Санаторий детский. Там будет много детей…, появятся новые друзья…
- А папа? – снова спросила Верочка.
- Будете каждый вечер ему звонить и всё рассказывать, - сказала Люба.
- А бабушке с дедушкой тоже будет можно звонить? – уточнял условия поездки Серёжа.
- Можно.
- И ты не будешь ругаться?
От этого вопроса у Любы пробежал холодок по спине.
- Не буду, - ответила она и закрыла сумку на замок.