Иннокентий – настоящий мужчина, правда, не полковник. Только однажды таковым побывал. Случилось это как раз в канун мужского праздника 23 февраля. И, конечно, в бане. При обстоятельствах совершенно случайных, после очень уж «крепкого пара», ему довелось познакомиться с присутствующими здесь же двумя бывшими воинами-стрельцами…
Все выше и выше…
Изначально парни назвались бывшими солдатами-срочниками: один – сержант, второй командовал каптеркой. Вскоре понеслось… Воины после прогрева и с каждой выпитой кружкой постоянно повышали себя в звании. Все громче и громче перебивая друг друга, они рассказывали о своих боевых подвигах.
К четвертому пару оба уже были капитанами, и на данный момент одному из них подчинялась рота, а под началом второго находилось все обеспечение части, в которой тот служил.
«Полковник» Кеша Листозадов
Иннокентий Палыч и сам тоже был того… после пара. Послушав горячие застольные речи ратников, долго не размышлял, а сразу же солидно представился. Вернее, брякнул, сам не зная, как это у него вылетело:
– Полковник Листозадов! Рад знакомству, можете не вставать, прошу любить и жаловать! А так как в бане все равны, продолжим разговоры без субординации.
И они продолжили… уже на троих!
«Генералы» банных фужеров
После прибытия на место жительства, то есть домой, и получив приказ жены на отбой, он всю ночь во сне выслушивал громкие, как грохот тазов, приказы неких двух генералов. Штаб почему-то располагался в бане, а генералы были замотаны в простыни, как в плащ-палатки, но с погонами на плечах, в банных шлепанцах и в банных же шапках в виде фуражек на голове. В руках оба держали бокалы с пивом.
Проснулся на следующее утро «полковник» со стыдом и тяжестью в голове… Суть даже не в том, что не выполнил во сне приказов вышестоящего начальства, которых дословно не помнил, а в том, что их рожи очень напоминали тех двоих его случайных вчерашних товарищей по хмельному праздничному отдыху.
«Неужто они к вечеру успели перескочить до таких высоких должностей?» – подумал Иннокентий, припоминая сон вперемешку со вчерашними событиями. Он совершенно ясно видел, что у одного наколка на плече – какая-то баба в танковом шлеме и внизу набито: «ДМБ-83». Другой вообще что-то про каптерку все время говорил, про мыло, портянки и трусы, типа у него их завались было на службе. А потом они пили пиво – теплое и много, сначала за всех и за все, потом – на брудершафт…
Плескалось ли в фужерах что-то еще, кроме пива, Кеша обозначать не будет, ибо и так ясно: баня гуляла, вернее, она гудела!
Помнится, Палыч рассказывал, как командовал дивизией, а двое слушающих его – уже майоров – лепили что-то свое: один про танки, второй про амуницию и своевременную поставку обмундирования в войска. Что и говорить, куролесили по полной!
«Ой, где был я вчера…»
Иннокентий тогда, с самого утра 24 февраля, выпил рассольчика, вытер губы и стряхнул с плеч ночное видение. При этом тяжело вздохнул и буркнул себе под нос: «Допи… то есть доразводил языком разводы, как теперь в глаза людям смотреть?..» Потом спохватился: а кому смотреть? Он их в первый раз в жизни видел: наверное, если снова встретит, даже не узнает. Да и они тоже оба еще те зюзюкины «заливалы»!
Он решительно и бесповоротно разжаловал сам себя вновь до рядового, проще сказать, сорвал виртуальные полковничьи погоны. Получив моральное облегчение, так же виртуально вернулся в армейскую юность, в строй своей роты, заняв привычное место справа, в четвертом ряду шеренги.
Больше при похожих обстоятельствах полковником уже себя не называл, в бане старался не употреблять – ни в праздники, ни в другие юбилейные и иные даты. Тем более разговоры о чинах не заводить.
Уже когда Палыч написал этот рассказ, на память пришли известные строчки из песни незабвенного бунтаря-барда Владимира Высоцкого «Ой, где был я вчера»: «…А отец, говорил, у меня генерал…»
Мораль здесь такова: приходите, мужики, на парок, но много не пейте во время процедур, тяжко будет, ой как тяжко-то… Лучше потом, после бани, как завещал генералиссимус Александр Суворов.