Я не обиделся, прекрасно осознавая её положение и состояние – оказаться в чужой стране, без знания языка и не обладая хотя бы минимальной информацией о нравах и обычаях…это, знаете ли, нешуточный стресс.
- Её зовут Валери… – неожиданно услышал я у себя над ухом. Оказывается, госпожа Ручкова сидела у меня прямо за спиной и всё слышала. В этой машине салон был трансформируемый и сидения можно было достаточно легко переставлять с места на место в нескольких вариантах. Сейчас за высоким бортом, отделяющим кабину от остальных пассажиров, стояли два кресла спинками против хода движения и Натали, изящно и удобно расположившись в пол-оборота, могла и видеть дорогу и общаться со своими соратниками. Правда, ей приходилось говорить, вернее кричать даже громче чем мне. Зато все остальные не могли слышать о чём говорили мы.
- Валери, пуркуа э тю силенсьё, кянд он ву лё дэманд…? * – это уже относилось к моей соседке.
Естественно, я ничего не понял и про себя только улыбнулся. Забавно, но когда-то очень давно – больше двухсот лет назад – во времена правления Екатерины Великой французский язык считался в России едва ли не вторым государственным. И незнание оного в светском обществе считалось настолько дурным тоном, что это даже не обсуждалось. Попросту говоря, невозможно было без владения французским стать членом того самого общества. Хотя изначально такой обычай был придуман для того, чтобы дворянские слуги и прочие холопы не могли знать о чём, собственно, господа и баре беседовать изволят. Молодые отпрыски богатых и знатных семей, зачастую, даже и говорить-то толком по-русски не умели. Но самое смешное, что если русская знать просто обезьянничала, тупо копируя европейские традиции, то сами европейцы для этих же целей пользовались латынью. Неизвестно кто больше мучился – русские аристократы или французские…
- Жё нэ компранд тужур рьян. Жё пёр до. Жё нэ вуле мэм па алле иси, мэ Ву коннэ мон пэр – са нэ сэр а рьян дэ дискутэр авэк люи ∗∗ – судя по страстности монолога, у девушки были какие-то проблемы, но анализировать было лень. Тем более что-то выяснять – своих проблем полон рот, так не хватало ещё иностранных.
Подъезжая к Центру Ядерных Исследований, я начал набирать номер Гриши. Сам город-то я более или менее знал, поскольку бывал здесь неоднократно и по работе, и по личным вопросам, а, вот, куда ехать дальше – я понятия не имел. Если ехать к центральному входу, то сразу после въезда на кругу надо было повернуть налево, а если к техническим воротам, то прямо. Но звонок меня опередил
∗ Валери, почему ты не отвечаешь, когда тебя спрашивают…?
∗∗ Я всё равно ничего не понимаю. Я их боюсь. Я даже ехать сюда не хотела, но Вы же знаете моего отца - с ним спорить бесполезно
- Алло... Вы сейчас где...?
- Мы уже в городе. Мне осталось сто метров до кругового движения...
- Езжай прямо... С правой стороны будет заправка... Метров через пятьсот на светофоре повернёшь налево... А дальше...
- Знаю-знаю... Я там бывал... Всё, пока...
На проходной нас уже ждали. Вопреки всем правилам режима секретности и всяческих инструкций откатные ворота были открыты полностью, тем самым спрятав красивую эмблему центра в недрах забора. Но на границе поста по стойке смирно стояли друг напротив друга два автоматчика, в любой момент готовые из живых статуй превратиться в безжалостных убийц. Всё правильно. Мы, конечно, рады дорогим гостям, тем более иностранным, но безопасность превыше всего... Первым возле машины оказался Григорьич. Вот проныра, воистину в любую дырку без мыла пролезет. Это, в принципе, ценное качество и весьма полезное в жизни, но мне такие люди никогда не нравились. Другое дело, что за много лет я к этому привык...да и работать-то всё равно надо – никуда не денешься.
Все дружно посыпались из автобуса, едва я только остановился у входа в административный корпус. Господи, какие же они шумные. Не только я подметил такую особенность – все говорят, что иностранцы, приезжая к нам, ведут себя очень развязно и, по нашим меркам, весьма неприлично. Да, бог с ними. Неизвестно ещё, как я буду выглядеть, окажись я там, у них... Наконец пожаловало и руководство. Натали бегло переводила, успевая поворачиваться к каждому говорившему и при этом ещё и улыбаясь. Вот уж, поистине, человек на своём месте – вскользь подумал я. Она даже начала мне нравиться. И как женщина, хотя ей было уже далеко за сорок, и как специалист – работала она просто суперклассно. Гриша, едва успев спросить у меня как мы доехали, тут же ввинтился в эту шумную компанию и…и растворился в ней, исчезнув из поля зрения.
Я же отогнал «Газель» за угол здания и, вроде, как спрятался в боковом проезде. А что, очень удобно – на проходе не мешается, в глаза не бросается и тебе всё видно, кто пришёл и ушёл.
Устроившись поудобнее, я решил немного подремать. Я проработал не один год личным водителем. Не сказать, что эта работа принесла мне какие-либо серьёзные дивиденды в материальном плане или хотя бы моральное удовлетворение, но... Во-первых, я сам так решил, вернее, выбрал такую работу и потом – в наши идиотские времена любая работа во благо, главное, чтобы она была. После лихих девяностых начинаешь кое-что понимать и ценить в этой жизни. Если есть свободная минутка – спи про запас. Золотое правило любого шофёра. Но полноценного дрёма не получилось. Сначала припёрся Григорьич. Громко хлопнув дверью, он по-хозяйски расположился в пассажирском кресле
- Холодно у тебя здесь...
- Ты не хлопай так дверью-то, а то отвалится… – не открывая глаз, пробормотал я, надеясь, что поспать всё-таки удастся. Но не тут-то было.
- Заводи шарманку, а то я замёрз – сказал Гриша, потирая озябшие руки. Вот зараза, нет бы у себя в машине грелся… – сейчас они чай пьют, потом у них будут какие-то переговоры... А ты, давай, дуй на заправку...
- Почему именно сейчас... Дай мне отдохнуть, хоть немного... Я сегодня полночи не спал...
- Давай-давай... Нечего здесь разлёживаться... У них в час тридцать запланирована поездка на атомную станцию...
- И что...?
- Да ничего... Возможно, что ты их повезёшь… – когда Гриша начинал волноваться, он становился невыносимой занудой. Но что делать – хоть и номинальный, а всё ж-таки начальник...
Потом же и вовсе началось цирковое представление – я ещё не успел вырулить из своего убежища, как вновь хлопнула дверь и в кресле очутилась...Валери.
- Пюи жё вёнир авек Ву...? *
- Чего-чего...? – от неожиданности я не сразу сообразил, что ни она ни я ничего не поняли.
- Жё вё алле авек Ву. Пувэ…? ** – она сжала кулачки и изобразила ими руль, а потом махнула рукой вперёд – Ля. ***
- Вот теперь всё понятно...
Мы посмотрели друг на друга и...расхохотались. Я не расслышал ни одного знакомого слова – типа бонжур, тужур или мерси. Но её весёлые и эмоциональные жесты я, кажется, понял правильно.
В русском языке так много заимствованных слов, что, порою, кажется, что мы должны всё понимать и без переводчиков. Или нет, наоборот…для любого иностранца наш язык – это набор знакомых им слов из самых разных языков мира. Возможно так и должно быть – интеграция и ассимиляция и всё такое прочее, но за державу обидно... Как говорил таможенник Верещагин из "Белого солнца пустыни».
На выезде я остановился и, увидев, что начальник караула вышел навстречу мне из своей будки, полез за документами. Вообще-то будка это, по большей части, жилище для собаки, но караульное помещение было настолько маленьким, что кроме как будкой назвать его было сложно.
- Капитан Кузнецов... Вы уже совсем уезжаете...? – я тоже вылез из кабины, чтобы Валери не слышала наш разговор. Хоть и была такая предосторожность излишней, но кто их знает...
- Нет, я пока только на заправку. Минут через двадцать буду обратно...
- Понятно... А девушка тоже с Вами...?
- Ну, да...
- Вас понял… – и капитан ухмыльнулся настолько недвусмысленно, что мне стало немного не по себе. Господи,
*Можно я поеду с Вами…?
**Я хочу поехать с Вами. Можно…?
***Туда
неужели он решил, что у нас с ней... Да между нами, в принципе, ничего быть не может. Мы даже поговорить толком не в состоянии, не говоря уж обо всём остальном.
Стандартная процедура заправки прошла успешно, то есть скучно и грустно... если не считать Гришиного звонка
- Девушка с тобой...?
- Да, со мной...
- Зачем ты её туда потащил...? Ты что, международного скандала хочешь...?
- Что значит потащил... Она сама напросилась... И потом… – я тоже начал нервничать.
- Ладно-ладно не рычи... Гони быстрее обратно. А то её могут хватиться...
Девушка из машины не выходила, пока я возился с заправкой. Только крутила во все стороны головой и сверкала своими огромными глазищами. Таким взглядом и загипнотизировать можно. Абсолютно чёрные и почти без зрачков глаза её притягивали, как магнит. Ну точно совёнок. Когда противно запиликал мобильник, я уже сел за руль и собирался выруливать с АЗС.
- Сэ ту а коз дё муа...? Дэзоле, дё тавуар козэ дэ проблем…*
- Наверно… – а что ещё я мог ей ответить. Коли б я знал, что она сказала...
Поездка на главную достопримечательность города Обнинска обошлась без меня – Центр выделил на это мероприятие большой автобус и всё получилось, как нельзя лучше. Вся толпа поместилась в него целиком, а я наконец-то пристроился немного поспать. Правда, при этом ещё и есть жутко хотелось – урчание в животе уже перевалило все мыслимые границы приличия. Можно было бы сгонять в буфет или какой-нибудь магазин, пока время позволяло...но все свои деньги я потратил на бензин. Григорий Григорьевич никаких средств мне выделить не соизволил... Хоть и
*Это всё из-за меня…? Простите, что создаю Вам проблемы
не привыкать мне, после многих лет работы за рулём, а всё равно – организм своего требует. Гриша-то хорошо пристроился – внедрившись в состав делегации, он и время провёл с пользой, пообщавшись с умными людьми, и поел неплохо, с ними же. Кое-как заставив желудок помолчать, я уснул. Снилось что-то явно хорошее. Попутно почему-то вдруг вспомнилось, что когда я работал в центральном аппарате министерства, то мой начальник всегда интересовался прежде чем куда-то ехать – а пообедал ли я и насколько хорошо. Ну, тут уж, как говорится, всё от начальника зависит, то бишь от человека. Ведь, люди-то все разные и обижаться на кого-либо так же глупо, сколь и бесполезно.
Прошло полтора часа. Это я потом уже определил, среагировав на загоревшийся в кабине свет и машинально вскинув к носу руку с часами. Весь сон с меня словно ветром сдуло, когда я разглядел кто посмел потревожить мою драгоценную...зад...простите, персону. Я бы так и сказал, будь это Гриша или кто-то из охраны. Но в проёме открывшейся двери стояла она. Её плечи и очаровательная головка едва выступали над уровнем сидения и когда Валери протянула руки и осторожно положила на велюр полиэтиленовый пакет, то только тогда я заметил, что она была без пальто. Не май месяц, однако, на дворе, а она в одной тоненькой рубашке из какого-то блескучего материала, сквозь который просвечивало нижнее бельё. Что за чёрт, она что с ума сошла что ли...
- Жё тэ апортэ дё ла нюрритюр. Ву завэ пробабиман трэ фэм…? * – она смотрела на меня таким взглядом будто всё ещё надеялась, что я смогу её понять – Жё ревьян ту дё свит...**
И тут же, захлопнув дверь, убежала. Видение исчезло... Но пакет остался. И если бы не он, то я и не поверил бы в то, что произошло минуту назад. Немного придя в себя, я достал сигарету и закурил, и только тогда осторожно заглянул внутрь. Там, аккуратно завёрнутые в газету, лежали бутерброды с колбасой, с белой рыбой,
* Я принесла Вам немного поесть.
**Я сейчас вернусь
с маслом и красной икрой, и отдельно упакованные два больших куска торта. Плюс ко всему ещё и полуторалитровая бутылка "Тархуна". Не хилое, однако, им приготовили угощение. Прямо-таки великое богатство – для нищего и голодного. Что ж и на том спасибо. Без всякой иронии. Просто нужно чётко понимать своё место как в жизни вообще, так и в конкретной ситуации. Я включил в кабине свет и принялся за еду.
Когда большая часть посылки-подарка была уничтожена, снова открылась дверь. На улице уже было темно. Ну, да в середине декабря темнеет рано. Это закон природы. Когда в пять вечера уже темно, будто ночь в самом разгаре, то поневоле становится немного грустно. Валери взобралась в кабину и, слегка подвинув остатки пиршества, изящно умостилась на самом-самом краешке пассажирского места. При её росте, ей действительно надо было взбираться, причём довольно-таки высоко.
- Иль буа тон альколь трэ фор. Ля водка жё панс кель сапэль... Жё пэ пё па фэр са... Кян мон пэр рантр а ля мэзон мэм лежерман ивр, жё мэнфу имэдьятман. Э иль буав ун вэрр апрэ лётр* – её глаза блестели в полутьме, как два сумасшедших фонарика, а щёки, так вообще были бордового цвета – камон вивэ ву иси... Дан со пэи фо...? **
Я собрал в кучу все остатки и пожитки, полностью освободив кресло. Она немного поёрзала, устраиваясь поудобнее, а потом, прикрыв веки, вполне внятно и правильно сказала по-русски
- Спасибо...
Да, уж... вполне себе неплохой словарный запас, с улыбкой подумал я про себя и тоже закрыл глаза. Через некоторое время спали мы оба. Картина была, я так подозреваю, достойной кого-то
*Они там пьют этот ваш очень крепкий алкоголь. Водка, кажется, он называется… Я так не могу. Когда папа приходит домой даже слегка выпивший, я сразу же убегаю. А они пьют один бокал за другим
**как вы тут живёте… В этой безумной стране…?
из великих художников – спящая нимфа под охраной своего верного телохранителя...в современном варианте. Она положила голову мне на плечо и ладошки засунула между колен. Потом...а потом уже я не знаю, что было, потому как я в наглую просто спал.
Я проснулся от того, что меня кто-то теребил. Причём сильно и настойчиво
- Иль парт дёжа. Энтэндэ, Ву... Иль вьян нои... Тэ рэвэйе Ву, ву анфан...*
В итоге, я всё-таки сообразил, что Валери пыталась меня разбудить, едва завидев своих соплеменников, выходящих из административного здания. Она хватала меня за рукав своими тонкими детскими пальчиками и толкала в плечо. При этом лицо у неё было таким испуганным, что я чуть не рассмеялся. Ах, вот оно в чём дело. Включив свет в основном салоне, я повернул ключ в замке зажигания и когда раздался мерзкий скрежет, проснулся окончательно – значит всё это время двигатель работал. Недаром же мы не окоченели окончательно. Так, ну тогда что у нас с топливом...ладно до Москвы хватит, а завтра снова на заправку.
Когда началась погрузка, откуда-то снова появился Гриша
- Ну, ты как... Поспал хоть немного-то… – он так мерзко улыбался, что я готов был его придушить – ты особо не усердствуй... Она ещё почти ребёнок. Ей в сентябре только девятнадцать исполнилось... Короче, я погнал, а ты поаккуратнее давай... Видимость плохая и дорога скользкая... Кстати, это Натали тебе гостинцы передала...
И также неожиданно, как и появился, он исчез в темноте. Я так и не понял, где стояла его пятёрка – я увидел только красные габариты, когда он проскочил мимо меня с визгом покрышек.
В салоне стоял настоящий кумар. Если внимательно приглядеться, то под потолком можно было разглядеть тёплое марево клубящихся алкогольных паров, выделяемых при дыхании.
*Они уже выходят. Слышите, Вы… Они идут сюда… Да проснитесь же Вы, наконец…
Серьёзно. Я много чего повидал в жизни, но с чем-либо подобным ранее сталкиваться мне не приходилось.
Мало того, что горящий в салоне свет жутко мешал, так ещё и встречные фуры, идущие по трассе сплошным потоком, не давали возможности разглядеть впереди хоть что-нибудь. Если бы у меня было время пофантазировать, то я бы назвал ту поездку ужасом, летящим на крыльях ночи. Лобовое стекло покрывалось испариной и почти мгновенно обмерзало. В конце концов остались только два овальных окошка примерно тридцать на сорок сантиметров, сквозь которые не было видно почти ничего. Сам микроавтобус таскало из стороны в сторону так, что мне приходилось постоянно крутить рулём, дабы удержать его на дороге. Я попытался включить передний привод, но с ним можно передвигаться на скорости не выше сорока – иначе накроется медным тазом редуктор в раздаточной коробке, а добраться до гостиницы где-нибудь к четырём утра меня как-то совсем не прельщало. Как только все уснули мертвецким сном, я погасил верхнее освещение – стало чуть полегче. Ненамного, но хоть что-то... Ко всему прочему приходилось постоянно протирать незамёрзшие ещё кусочки лобового стекла и боковин напротив зеркал – чтобы хоть как-то ориентироваться в пространстве. Когда справа совсем не осталось видимости, я протянул полотенце, служившее тряпкой, Валери и жестами показал, что нужно делать. Она рьяно принялась за дело. Наверное, ей было страшно, потому что при каждом встречном автомобиле она вздрагивала и закрывала лицо рукой, но продолжала усердно тереть потеющие стёкла.
Не знаю, я не поклонник и не сторонник жёсткого максимализма, но я всегда строго разграничивал разные типы людей и особенности их характеров. Вот, скажем, к примеру – этот отъявленная сволочь, а тот проныра и лизоблюд евреистого типа, другой же просто очаровашка или трудоголик... Другое дело что жить в мире надо со всеми – иначе сдохнешь от одиночества и тоски. Глядя на это очаровательное создание, я вдруг остро ощутил насколько все люди разные и.…в то же время похожи друг на друга. Настолько остро, что каждый раз, когда Валери, словно бабочка, перепархивая с одной стороны кабины на другую, прижималась ко мне, у меня сжималось что-то в груди и долго не отпускало. Протерев стекло с моей стороны, она что-то говорила, но из-за воя подвески я её практически не слышал – просто вдыхая запах её духов и её тела.
На самом деле я просто делал свою работу, выполняя поставленную задачу. А уж с какими трудностями мне придётся столкнуться и как их преодолеть – моё личное дело и выбор судьбы. Кто его знает – может быть, я должен был вылететь с дороги и разбиться, но я не позволил судьбе этого, а может, мне суждено было влюбиться без памяти в эту девушку, которая не знала ни слова по-русски, но делать того нельзя категорически...