Эдо – ключевой период в истории Японии (1603-1868 годы). Страна закрылась от внешнего мира и сосредоточилась на себе, своей культуре, своих радостях. Случился золотой век японской литературы и поэзии.
Если вы заглянете в список всех важных исторических событий того времени, то вряд ли подумаете: «Как бы я хотел(а) там пожить!». Небезопасно.
Но можем гарантировать: провести недельку в японском доме образца XVII века вы бы, скорее всего, не отказались.
Ведь именно в это необычное время в Японии утвердился уникальный подход к дому: место не просто для жизни, а для созерцания, расслабления, ритуалов и наслаждения моментом.
Философия ваби-саби и загадочное слово «ма»
Чтобы по-настоящему понять отношение японцев к своему дому, нужно запомнить два новых термина. Первое – ваби-саби.
Ваби-саби – это философия принятия несовершенства, естественного течения времени и скрытой красоты вещей. Не холодный минимализм, а уютное упрощение, в котором каждая деталь имеет смысл.
Второй термин – ма. И вот с ним уже сложнее.
В японском языке много непереводимых слов. Некоторые из них объяснить практически невозможно: чтобы всё понять, нужно что-то конкретное увидеть, прочувствовать, услышать вживую и так далее.
(Например, «умами» – пятый вкус, выделяемый в Японии наравне с солёным, горьким, сладким и кислым. Как его объяснить без дегустации?)
Ма – это именно такое понятие. Поэтому мы рекомендуем постараться его не понять его, а именно прочувствовать, насколько это возможно.
Ма – это пауза, пространство, недосказанность. Это не пустота, а баланс между объектами, моментами, событиями.
Концепция ма подразумевает, что пустое пространство или молчание несут не меньше смысла, чем заполненные элементы.
Вот теперь, зная про ваби-саби и ма, мы можем «зайти» в японский дом.
Планировка традиционного японского дома
В доме эпохи Эдо не было ничего лишнего и ничего громоздкого. Вместо стен и дверей – лёгкие раздвижные перегородки сёдзи или скользящие панели фусума. С ними пространство остаётся воздушным и позволяет легко менять планировку.
Материалы в интерьере – только натуральные: дерево, рисовая бумага, бамбук. Почему? Потому что приятны на ощупь.
Веранда соединяет дом с садом, создавая ощущение, что границы между интерьером и внешним миром просто не существует.
Много пустого пространства – того самого ма. Ни в одном традиционном японском интерьере вы не увидите много мебели.
Главное удовольствие здесь доставляет порядок, избирательность и пластичность. Ничто не должно перегружать разум, всё должно быть легко изменяемо.
Единение с природой любой ценой
Помним про идею «уютного упрощения». Вместо пышных садов здесь – цубонива, карманный оазис прямо во дворе.
Камни, мох, миниатюрные деревья, небольшой пруд, шёпот текущей воды, медитативная атмосфера, скульптуры. Свет менялся в течение дня, по-разному преображая облик сада.
А даже если нет возможности сделать сад под открытым небом, он обязательно должен быть хотя бы внутри дома. И да, использовать искусственные растения тоже можно, если никаких других вариантов нет.
Ханами – японская национальная традиция любования цветами, стоящая в одном ряду с любованием листьями клёна и луной. Кстати, отсюда и взялся культ цветущей сакуры.
Такой сад не был просто украшением. Это был способ созерцать природу, не выходя за пределы дома. А созерцание – одна из важнейших форм гедонизма в японской культуре.
Любимое место каждого японца
Чаепитие в Японии – это не про вкус, а про процесс. Чайный домик был укрытием от суеты, местом, где важна каждая деталь: свет, ароматы, текстуры.
Гость входил в чайный домик медленно, чтобы прочувствовать всю атмосферу. Чашка грубой керамики – не случайность, а воплощение философии ваби-саби: её шероховатость, неровности, следы времени усиливали тактильные ощущения.
Перед тем как попасть внутрь, гость проходил по садовой тропе, вымощенной крупными камнями. Это был первый шаг к медитации: оставить суету за пределами. А низкий вход в чайный домик заставлял пригнуться каждого, независимо от статуса, напоминая, что здесь все равны.
Бани – в каждый дом
Баня для японцев – это не просто мытьё, а ритуал очищения тела и души. Это отдых в широком смысле, терапия своего рода.
В Японии сложилось особое воззрение на банные процедуры, в основе которых лежит не горячий пар или воздух и веники, а погружение в ёмкость с горячей водой.
Чтобы не пришлось добираться до онсэнов (природных горячих источников), в некоторых домах ставили о-фуро.
О-фуро – это глубокая деревянная ванна, в которой вода долго сохраняла тепло. По задумке сначала человек мылся в отдельном месте, а уже после этого погружались в ванну по плечи, чтобы согреться, снять усталость, раствориться в моменте. Ставить её можно как на улице, так и внутри дома.
Со временем культура о-фуро вышла за пределы Японии. И даже сегодня можно в России найти аутентичную ванну, купить и поставить, например, в своём загородном доме.
Разве так спят гедонисты?!
Ко сну японцы тоже относились, как к ритуалу, а не как к необходимости. И точно так же, как и в других вопросах, не желали здесь излишеств.
Поэтому спали на футоне – мягком матрасе, набитом хлопком и шерстью. Каждый день его раскладывали на татами, а утром сворачивали, чтобы в комнате снова стало много пространства.
Перед сном читали хайку (жанр лирической поэзии) или слушали шелест бамбука за окном – чтобы погрузиться в покой. Натуральный хлопок создавал комфорт без перегрева. Сон был естественным и спокойным.
Сначала такие матрасы были слишком дорогими, и их покупали только самые богатые японцы. Один такой матрас мог стоить 1.2 млн иен. Позднее, в XVIII веке, футоны стали более доступными и служили не только в качестве постели, но и использовались знатными японцами в качестве дорогих подарков.
Как и ванны о-фуро, футоны сегодня популярны по всему миру.
В итоге домашний гедонизм по-японски – это как?
Это умение получать удовольствие от простых вещей. Лёгкий ветерок, качающий рисовую бумагу в сёдзи. Тёплая вода, проникающая в тело и сознание. Мягкий свет, пробивающийся через листву в саду.
И что не менее важно – обращать на всё это внимание, не вмешиваться, не пытаться бесконечно что-то улучшить. Наслаждаться тем, что уже есть.
Всё это превращало дом в место силы, в пространство, где разум не перегружен, где природа – не за окном, а внутри жизни. Где наслаждение – не в излишестве, а в тонкости момента.