Это дебют на профессиональной сцене студентов 4‑го курса Российского института сценических искусств, которые со временем должны пополнить труппу на правах Молодой студии Льва Додина. Они не волшебники, они только учатся, но внушают надежды.
Название навеяно одним из произведений, мотивы которых режиссер Лев Додин использовал в спектакле, — это повесть чешского писателя-антифашиста Яна Отченашека «Ромео, Джульетта и тьма». История шекспировских героев перемежается сюжетами, подсказанными драмами XX века. Их сотни, но в спектакль вошло меньше десятка — красноречивые отражения вечного конфликта любви и смерти. Первая любовь, нежная, восторженная, радостная, часто сталкивается с жестокой действительностью, враждой и агрессией.
Скупая сценография Александра Боровского — это подвижная стена с арками, разрисованная беспорядочными иероглифами граффити (художник Никита Касьяненко). Но постепенно сквозь хаос проступают классические очертания двух рук, тянущихся друг к другу. Их порыв отчетлив, но не завершен. Так и у героев. Их первая встреча полна надежд, они и не подозревают, что нарушают порядок, бросают вызов семьям, кланам, обществу. У Шекспира это вражда Монтекки и Капулетти, о причинах которой нам неизвестно, но положить ей конец были призваны дети. У персонажей романа Питера Абрахамса «Тропою грома» (мы помним сюжет по балету Кара Караева, популярному в 1950‑х) — разность цвета кожи. У Люси и Бориса из «Пастуха и пастушки» Виктора Астафьева — война, обрывающая их любовь на полуслове (на снимке — Софья Запорожская и Алексей Тезиков в этих ролях). В пьесе Солженицына «Олень и шалашовка» — это законы лагеря, сквозь которые прорывается живое чувство. Шалашовка поет «Руки, вы словно две большие птицы», ничуть не сомневаясь, что поет лучше, чем Шульженко, а «Андрюшу» мощно подхватывают сокамерники ее возлюбленного Оленя: «Нам ли жить в печали!».
Фабула «Ромео и Джульетты» дана в спектакле пунктиром, из нее взяты лишь ключевые моменты. Впрочем, все и так знают, что нет «повести печальнее на свете». Сегодня уже можно усомниться: вековой опыт подсказывает, что человечество изобретательно по части горестей. Не случайно люди пребывают в вечных поисках счастья, которое редко дается в руки. А если и дается, то ускользает, находя для этого тысячи причин. У того же Шекспира сказано: «Юность — рвущийся товар…».
И все‑таки спектакль Молодой студии Льва Додина — о счастье. О встречах юных героев, которые обретают друг друга, испытывают восторг и упоение, защищают, спасают от одиночества. Искры счастья летят и от юных актеров, впервые вышедших на большую сцену МДТ. Вдохновение читается во всем: в том, как они говорят, слушают, как смотрят друг на друга, в головокружительных пируэтах и драках (как без них, если Меркуцио гибнет от руки Тибальта, а тот становится жертвой Ромео?), в звучании хоров и траурного духового оркестра. Молодые артисты уже не только к монологам и дуэтам готовы, но и прекрасно работают в ансамбле. Педагогам-репетиторам в финале благодарно аплодируют и зрители, и сами студенты. Спектакли их предшественников собирали полные залы в Учебном театре, теперь их дом на улице Рубинштейна. А там, глядишь, и новое здание доведется осваивать…
Читайте также:
На Новой сцене Александринского театра начинаются гастроли московского театра «Шалом»
«Тристан» в Мариинском: репертуар театра пополнился ещё одной постановкой знаменитой оперы