Или почем опиум для народа? Так ведь правильно? Нет, в названии нет опечатки, всё сейчас поймёте. Нобия — один из основных образов в произведении шведского писателя Мартинсона. Она появляется в рассказах одного моряка, которую тот представляет в качестве своей возлюбленной. Герой описывает жизнь на Марсе, про Нобию ясно одно — она символизирует самопожертвование, бескорыстную помощь, любовь, свет. А самое главное — нравственность и совесть.
Я встретил Дорис — я увидел свет
Светлее этой встречи света нет
Эти строки из «Аниары» — антиутопии шведа Харри Мартинсона, которая пронизана темами тьмы и света. Через свет во всех его проявлениях писатель изучает проблему нравственности. Впервые книга вышла в печать осенью 1956 года.
Причем здесь Остап и опиум для народа?
Вопрос про опиум для народа Остап Бендер задает по адресу — Фёдору Вострикову. Священник тоже охотится за бриллиантами в стульях из гарнитура Кисы Воробьянинова. Опиумом народа называли религию. Но придумал фразу не философ Карл Маркс, ее он просто популяризировал. Впрочем, многие крылатое выражение узнали из книги «Двенадцать стульев» Ильфа и Петрова. На самом деле, оно родилось задолго до Маркса, а связано вовсе не с марксизмом-ленинизмом. Скорее данная идеология исказила, извратила прежнее высказывание.
Английский проповедник Чарльз Кингсли сравнивал регулярное чтение Библии с опиумными дозами. Подобное сравнение появилось на страницах журнала «Политика для народа» в 1848 году. Священник говорил о религии как о средстве, дающем успокоение душе и притупляющем боль. А вот в инструмент для одурманивая сознания ее превратила уже идеология марксизма-ленининзма. Если пойти глубже, то сравнение религии с опиумом можно обнаружить в произведениях швейцарских и французских авторов более ранних периодов — середины и конца XVIII в.
Первое сравнение религии с успокоительным принадлежит перу Жана-Жака Руссо. Опиум и набожность появились в одном предложении в романе «Юлия, или Новая Элоиза», вышедшем в свет в 1761 году.
Говоря об опиуме для народа, великий комбинатор хотел задеть отца Фёдора. Распространено мнение о том, что он пытается узнать, какой доход имеет Востриков от своей деятельности в церкви. В революционной России религия была связана с чем-то одурманивающим и лишающим воли.
Оказавшись с Фёдором Востриковым в конкурентах, Остап Бендер взывал скорее к его совести. К нобии, которой священнослужителю явно не хватало. Как человек, знающий «400 сравнительно честных способов отъёма (денег)», сын турецкоподанного не считал охоту за бриллиантами чем-то постыдным. Зато священника задевал, указывая на его причастность к церкви. Востриков воспользовался тайной исповеди. Как только он узнал от умирающей мадам Петуховой о драгоценностях, сразу отправился на поиски сокровищ. Ни о какой совести в случае со священником церкви Фрола и Лавра говорить не приходится. Ни о каком свете нравственности.
Любителям научно-фантастических поэм стоит непременно прочитать произведение «Аниара» Харри Мартинсона. А еще тем, кто зашел в тупик, не видит дверей и светящихся табличек «Выход». 103 песни поэмы о пустоте, которая всё расширяется… не вокруг, а внутри нас самих. Космос черен и бескраен. Но осветить его невозможно, да и нет в этом особого смысла, пока внутри угасает свет человеческой нравственности. Свет совести, свет чести. Он может прорваться через безнадежность бытия и осветить смысл там, где мы примем, постигнем и заполним свою собственную пустоту. Пустоту внутреннего космоса.
Подписывайтесь на канал, здесь мы читаем, просвещаемся и становимся лучше)