Сном ли это было или просто бредом, Гена так и не понял. Он закрыл глаза и увидел Ольгу. Она была одета в белое платье, примерно такое же, в каком она была на участке Виктора, когда Гена случайно оказался на территории художника. Ольга улыбалась своему мужу, протягивала к нему руки, а он, счастливый и воодушевленный, бежал к ней и едва сдерживал свой порыв — обнять жену, поднять ее на руках, а потом крепко поцеловать и уже никогда не выпускать ее из своих объятий.
Но вдруг на его пути появился другой мужчина. Гена не видел его лица, зато отчетливо различал его широкие плечи и огромную голову. Незнакомец больше был похож на здорового медведя нежели на человека, и Гена испугался, когда он приблизился к Ольге и схватил ее за руку. Девушка закричала, попыталась освободиться от хватки чужака, но тот уверенно тянул жену Гены к себе и пытался заграбастать ее своими гигантскими ручищами.
— Гена! — закричала Ольга в ужасе, и его пронзил жуткий страх, из-за которого по спине потекли струйки холодного пота, — Геночка!
Он кинулся к Ольге, но незнакомый мужчина, оказавшийся вблизи раза в три больше самого Гены, с легкостью откинул соперника. Гена почувствовал себя пушинкой, словно он был плюшевым зайцем, хозяин которого решил выбросить своего игрушечного любимца на помойку.
Внутри у Гены все было сковано от ужаса и безысходности. Он хотел спасти Ольгу, но понимал, что она уже не принадлежит ему и никогда не будет с ним. Его жена попала в плен к монстру, который будет издеваться над ней, а Гена ничем ей помочь не сможет.
— Нет! — прокричал он и попытался подняться с холодной земли. Весь он был покрыт липким потом, сердце в груди колотилось с бешеной скоростью, но Гена никак не мог повлиять на то, что происходило на его глазах. Какой-то гигантский получеловек-полумедведь хватал Ольгу за руки, трепал ее, готовясь то ли съесть, то ли просто украсть. Мысль о том, что Гена никогда больше не сможет ни поцеловать свою жену, ни просто прикоснуться к ней, была невыносимой.
Его лица коснулось что-то мокрое и холодное. Как будто кто-то водил по лбу и щекам влажной тряпкой, только откуда было ей взяться в этом странном месте? Открыв глаза, Гена понял, что все, что так сильно напугало его, было лишь видением.
— Гена, — негромко произнесла Ольга, и снова что-то влажное и холодное коснулось его лица.
— Где я? — пробормотал он, а потом пошире открыл глаза, пытаясь сообразить, что происходит и где он вообще находится.
— Ты дома, — Ольга слабо улыбнулась, — ты спал. Я врача вызвала, ты совсем плох.
И тут Гена вспомнил обо всем, что случилось накануне. Еще на работе он почувствовал себя неважно: жутко раскалывалась голова, в горло словно железной стружки насыпали, а по телу то и дело пробегала дрожь.
— Морозов, шел бы ты домой, — морщась сказал ему начальник отдела, — выглядишь так, как будто по тебе всю ночь катком ездили.
Примерно так Гена себя и чувствовал. Косточки ломило, перед глазами все плыло. Ясно было, что он заболел, и нужно было с этим что-то делать.
Чтобы не заразить своих ни в чем не повинных коллег, Гена отправился домой. В автобусе ему стало совсем худо, и, выйдя на ближайшей остановке, он вызывал себе такси. Добрался до дома, залез под одеяло прямо в одежде и провалился в темноту.
«Жив я или нет?» — это была первая мысль, которая посетила голову Гены, когда он открыл глаза. Перед ним все еще стояла картина: жуткий монстр хватал Ольгу за руки, а она, что было сил сопротивлялась и звала на помощь Гену.
— Ты вызвала врача? — спросил он у Ольги, а потом увидел рядом с постелью на тумбочке стакан с водой и какие-то порошки.
— Конечно! — ответила жена, а потом опять заботливо протерла лицо Гены влажным полотенцем, — я пришла домой, а ты лежишь в постели весь мокрый и судорожно дергающийся. Я никогда тебя таким не видела. Померила тебе температуру: тридцать девять и два. Ты когда-нибудь так серьезно болел?
Гена попытался вспомнить. Конечно, болел он много раз, но чтобы вот так… Да и заботилась о нем всегда Лидия Анатольевна, а чаще всего занималась профилактикой болезней, пичкая сына лимоном, аскорбинкой и чесноком.
Он не ожидал того, что Ольга проявит о нем такую заботу. Она вызвала врача, записала все его рекомендации, сама сбегала в аптеку и даже сделала Гене укол. Через несколько часов ему стало легче, странные видения уже не казались такими реалистичными, да и головная боль отступила.
— Ты можешь лечь со мной? — слабым голосом спросил Гена, и Ольга не стала отказываться. Принесла из своей комнаты подушку и одеяло, легла рядом с Геной.
В ту ночь он плохо спал. То ли из-за болезни, то ли из-за того, что рядом находилась Ольга, к которой нельзя было прикоснуться. Гена боролся с болезнью и с самим собой, испытывающим страстное желание обнять жену и прижать ее к себе. Почему же жизнь оказалась такой несправедливой? Для чего Гена предложил Ольге этот дурацкий план, заложником которого стал он сам?
Утром на столе его ждал завтрак. До этого Ольга не готовила для Гены, они питались по раздельности и чаще всего не дома. А тут он проснулся, увидел рядом смятую подушку и сложенное рядом одеяло, аккуратно коснулся их рукой, а потом, пошатываясь от слабости, направился в комнату.
— Садись завтракать, — предложила Ольга, — я сварила овсяную кашу на воде. Врач сказал, что тебе нужно питаться легкой пищей и в то же время полезной. Вот еще малина, перетертая с сахаром. Пока ты спал, я сбегала к родителям и попросила у мамы что-нибудь от простуды.
Гена был счастлив и огорчен одновременно. Как же ему хотелось, чтобы такая жизнь была у него каждый день! Чтобы Ольга готовила ему еду, чтобы заботилась о нем, смотрела вот таким вот проникновенным и полным беспокойства взглядом. Как же жаль, что это все было лишь временным явлением. Даже выздоравливать не хотелось.
Ольга и во вторую ночь легла вместе с Геной в одну постель. Постоянно трогала его лоб, заставляла измерить температуру, а с утра убежала на работу, оставив на плите куриный бульон, а на столе – сухарики.
Лидия Анатольевна, прибежавшая к сыну, как только она узнала о его болезни, тут же запричитала:
— Как же так, Гена? Стоило тебе жениться и сразу же такая напасть! Твоя жена вообще не заботится о тебе?
— Мама, если бы не Оля, — начал Гена и закашлялся. Лидия Анатольевна снова бросилась к сыну, причитая и пытаясь заглянуть ему в рот, как в детстве.
— Не забоится она о тебе! — кричала мать, бегая вокруг Гены, — если бы твою жену волновало твое самочувствие, она бы со спокойной совестью не отправилась бы на работу, а сидела рядом с тобой и держала за руку.
— Мама! — Гена поморщился, — мне не пять лет! Перестань видеть во мне маленького мальчика!
— Не кричи на меня! — обиженно произнесла Лидия Анатольевна, — Я пытаюсь тебе помочь, а ты отталкиваешь меня!
— Мама, я взрослый и самостоятельный человек, — строго ответил Гена, а Лидия Анатольевна снова уставилась на него с явной обидой, — пойми, пожалуйста, то, что я уже не завишу от тебя. Я могу существовать отдельно от мамы.
Гена сам от себя не ожидал таких уверенных слов. Наверное, эти фразы были обидными для Лидии Анатольевны, но уставший от болезни и постоянного вранья и ревности Гена уже не мог сдерживать себя. Внутри него накопилось столько разочарования и досады, что хотелось кричать о них на весь мир.
— Ты сейчас говоришь, как твой отец, — пробормотала Лидия Анатольевна и обиженно поджала губы, — ты такой же, как и он…
Гена с удивлением посмотрел на мать.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты отталкиваешь меня так же, как и он…
Лидия Анатольевна неожиданно всхлипнула, а Гена растерялся. Раньше мать никогда при нем не плакала, да и про Виктора Петровича она почти никогда не говорила. Гена знал, что когда-то его родной отец поступил некрасиво по отношению к матери, только вот о том, что именно он сделал, Гена знать не знал.
— Мама, я не отталкиваю тебя, — уставший и вымотанный Гена попытался обнять Лидию Анатольевну, но она демонстративно отстранилась от сына.
— Отталкиваешь! — сказала она и опять всхлипнула, — твой отец однажды сказал примерно то же, что и ты. Что я душу его своей заботой. Представляешь, Гена, я душу его! Слово еще такое подобрал… Страшное. Как будто я преступница какая-то…
Гена молча смотрел на плакавшую Лидию Анатольевну. Кое-как она смогла заговорить, а потом ее прорвало. Гена узнал о том, что еще до его появления на свет Лидия Анатольевна все силы направила на то, чтобы окружить супруга заботой и вниманием. Видимо, она перестаралась, потому что Виктор Петрович вдруг стал чаще задерживать на работе, уезжать в командировки, а узнав о беременности своей супруги, жутко обрадовался.
— Наконец ты перестанешь душить меня своей опекой! — сказал он в порыве, а для Лидии Анатольевны его слова прозвучали как обвинение в чем-то ужасном. Ее старания были вмиг обесценены, а муж в открытую признался в том, что его тяготил брак с Лидией Анатольевной.
Возможно, главной причиной такой бурной реакции на слова мужа была беременность и связанные с ней гормональные изменения, но Лидия Анатольевна на следующий же день собрала вещи мужа и выставила его за дверь. Позже пожалела о своем поступке, но мужчина возвращаться к бывшей жене не стал: он тоже был обижен, да и к тому времени у Виктора Петровича уже была другая женщина.
Гена с отцом не общался, а Лидия Анатольевна до нынешнего времени носила в себе глубочайшую обиду за своего бывшего мужа. Гена понимал, что из-за какой-то глупости, мелочи, не стоившей и выеденного яйца, была разрушена семья, а он лишился отца.
— И ты стал таким же, — подвела итог Лидия Анатольевна, — если бы ты больше ценил меня…
— Мама! — Гена перебил мать и крепко обнял ее, — я тебя ценю, люблю и очень тобой дорожу! Но и ты должна понять, что никто и никогда не оценит тебя по достоинству до тех пор, пока ты сама не научишься оценивать себя разумно. Не нужно идти на жертвы, не следует ждать от другого человека похвал и восхищений. Просто делай что-то хорошее и не обижайся на то, что кто-то тебя недооценил. Делай только то, что тебе нравится и за что ты не будешь ждать благодарности.
Лидия Анатольевна с удивлением посмотрела на сына:
— Как это – не ждать благодарности? А для чего же я тогда стараюсь?
Гена усмехнулся:
— А ты задай этот вопрос себе. Для чего ты стараешься?
— Для тебя, — неуверенно ответила Лидия Анатольевна.
— Для меня? Мам, для меня ты уже все сделала. Теперь начни уже жить для себя.
Лидия Анатольевна снова хотела обидеться, но потом передумала. Портить отношения с единственным сыном она не рискнула, хотя Гена не был до конца уверен в том, что мать поняла то, что он хотел донести до нее. Главное, что он высказался, а еще узнал подробности отношений между родителями.
Вернувшаяся домой Ольга застала Гену в глубокой задумчивости.
— Что случилось? — обеспокоенно спросила она, а Гена не стал скрывать правды и рассказал о приходе матери и непростом разговоре с ней.
— Давно нужно было поговорить с Лидия Анатольевной, — сказала она, — ты все правильно сделал и сказал.
Гена смотрел на Ольгу и поражался тому, как сильно ему повезло в том, что она стала его женой. Красивая, умная, понимающая — она была идеальной.
— Я смотрю, что тебе стало лучше, — радостно подвела итог она и широко улыбнулась, — сегодня я, наконец, смогу поспать в своей комнате и не беспокоиться о твоем самочувствии.
Гене стало грустно. Два дня он болел, но это время оказалось самым счастливым за несколько недель их с Ольгой фиктивного брака. Она была рядом, она ложилась с ним в постель, заботилась о Гене, как будто они были настоящими мужем и женой. А теперь все закончилось, как в том кошмарном сне, когда жуткий монстр отбирал у Гены его законную жену.
Тяжело было принимать новую реальность. Теперь Ольга не готовила и не заботилась о Гене, все вернулось на круги своя, и он начал страдать. Только вот не догадывался он о том, какой неприятный сюрприз ждал его впереди.
Через несколько дней после совместно проведенной с супругой ночи, Гена случайно подслушал телефонный разговор Ольги. Он бы не стал этого делать, только вот говорила она таким счастливым взволнованным голосом, что Гена попросту не удержался и прижал ухо к двери в комнату Ольги.
— Я буду рада встрече с тобой. Да, конечно, цветы я получила. Потрясающий букет! Нет, я оставила его на работе. Почему? Потому что домой его нести глупо, я ведь замужем. Ну да, все не по-настоящему, но это не значит, что не должна уважать чувства своего супруга. Да, фиктивного! Что смешного я говорю? Евгений, ты такой странный! Да, я замужем и не замужем одновременно. И да, я пойду с тобой на свидание.
Гене стало не по себе. Ольга идет на свидание с неким Евгением. Он и цветы ей дарит, и про ее семейное положение знает. Значит мужчину этого вовсе не смущает статус Ольги, и он готов идти дальше. А что потом? Вдруг Ольга влюбится? А если этот Евгений и есть тот самый прекрасный принц, о котором постоянно говорила Оля?
Запретить жене встречаться с другими мужчинами Гена не мог. Ситуация была глупой и смешной одновременно, а сам Гена страдал и мучился. Нужно было срочно придумать что-то и помешать Ольгиному увлечению, иначе Гена рисковал потерять свою любимую женщину. Только вот каким образом?
Ещё больше историй здесь
Как подключить Премиум
Интересно Ваше мнение, делитесь своими историями, а лучшее поощрение лайк и подписка.