Василию совсем не хотелось на мороз выходить. Нет, мороз не совсем уж лютый, да ему с утра как-то не комфортно было. Не сказать чтоб разболелся, а чуток потряхивало. Идти крайность надо. Сегодня его день пенсию получать. Попробуй завтра прийти так Катька, почтальонка, такой крик поднимет, что не в свой день явился. Все на свете проклянешь только бы её визг не слышать. Такая баба зловредная, что связываться не хочется.
И ещё жуть какая любопытная. Все ей знать надо. И так, считай, сидит на самом бойком месте в селе, все тайны сельчан ей известны. А как скроешь? Пенсии через неё получают. Все письма и посылки через неё же идут. Про всякие повестки и прочие неприятности ей всегда первой известно. А если Катьке известно, то все село знать будет.
Ещё у неё одна страстишка была: любила советы бесплатные давать. Конечно, ей волю бы дали, она за советы бы деньги брала. Ни одного не выпустила бы с почты без своих советов. Вон как всякую гадость, что ей на реализацию дают, впаривает любо-дорого смотреть. И оглянутся не успеешь как чего-нибудь лишнего с почты припрешь. Им начальство вменило всякие продукты и мелкие предметы бытовые продавать вместе с газетами. Вот и липнет к каждому как репей к собачьему хвосту.
А что он купить может? Сроду знать не знает нужен ли в доме сахар или, допустим, мыло? Этим всю жизнь его жена Валентина занимается. Его дело пенсию получить и все до копейки супруге в руки передать. Кроме тех, конечно, что на бутылочку с пенсии ему позволено.
Ворчал пока одевался. Ворчал пока до почты шёл. И там ещё маленько поворчал, что очередь собралась. И так стоять невмоготу, а эта ворона с каждым - кар, кар! - купите - то, купите - это. Народ отбояривается, а она свое гнет. Конечно, её тоже понять можно. Начальство по головке не погладит за невыполнение плана. Да и премию получить не помешает. Вот и перепирается с каждым по полчаса.
И сесть совсем некуда. Там стульев штук пять и на них бабки расположились очередь ждать. А одна, Потаповна, можно сказать, в театр пришла. Явится сюда с самого утра и сидит, считай, до вечера. У неё недавно, где-то год назад, беда приключилась, телевизор сломался. Вот она нашла ему замену или в гости к соседям ходит, или на почту.
Дошла очередь до Василия. Он, прежде чем в окошко сунуться, нахмурился как следует. Это для того чтоб почтальонка сразу поняла, что брать он ничего не будет. И никакие уговоры здесь не помогут.
Катька на него глянула, деньги молча отчитала и ласково так говорит:
- Придётся вам, Василий Иванович, один лотерейный билет взять. У меня как раз вам до пенсии ста рублей не хватает. Весь размен раздала.
- Не, - говорит, - не брал ничего и не буду.
- Тогда ждите когда сто рублей появятся.
- Это что тут месяц на твою физиономию смотреть что ли?
- Почему месяц?
- Так пенсию опять только через месяц привезут.
- Тогда ждите, может кто перевод переводить придёт. Или можете мне четыреста рублей дать, а я вам тыщу.
- Я же, - говорит, - не дарить деньги шёл, а получать. Нету у меня.
- Я, - руками развела почтальонка, - тоже их не рисую. Ждите или сдачу с тысячи давайте. А лучше билет берите и домой шагайте.
- Нет, - Василий сердится начал. - Не втюхаешь. Ждать буду.
Ну и ждал сколько мог. Тут ей на обед закрываться приспичило.
- Всё, - говорит, - выходите. Я почту закрываю. Через час подойдёте и опять ждать будете.
На него уже остальные посетители ворчать стали:
- Из-за тебя, Иваныч, зря время потеряли. И опять через час переться надо будет. Взял бы билет и шел домой. А теперь стой на морозе, сотку свою жди.
Представил себе, что ему предстоит час топтаться возле почты или домой идти и минут через пятнадцать опять по холоду возвращаться. Уступить этой кикиморе и взять этот билет злополучный? Ага, уступишь раз, потом так и будет каждый месяц бумажки бесполезные впаривать. Сумма пенсии всегда одинаковая. Не возьмёшь, ходить туда-сюда придётся. Его и так колбасит. Махнул рукой:
- Черт с тобой. Давай.
Катька бумажки веером растопырила:
- Выбирайте.
- Сама и выбирай. Шибко мне надо.
Она один, крайний, отделила, на деньги пристроила и подала ему.
Всё заворчали и к выходу направились.
Шёл и костерил почтальонку почём зря до самого дома.
Не успел дверь открыть как на него Валентина в наступление пошла:
- Ушёл и как сквозь землю провалился. Тут приходили, спрашивали как нам дрова распилом или колотые привозить.
- И чо сказала?
- Сказала - колотые. Кто тебе их распил колоть будет? Сыновьям всю жизнь некогда. Опять зятя просить.
- И когда привезут?
- В чурках хоть завтра, а колотые через две недели.
Плюнул, матернулся про себя, а Валентине сказал:
- На тебе ещё одну неприятность. У Катьки ста рублей не было, лотерейку вместо сотни всучила.
- На что она нужна?
- Вот пойдёшь через два дня пенсию получать и спроси. Спрячь пока. Да не забудь куда положила. А то память у тебя как решето.
- Тогда сам и прячь чтоб потом мне без вины виноватой не быть.
И на кухню умелась суп к обеду греть.
Он переоделся, в шкаф одежду пристроил и стал думать куда билет положить чтоб потом можно было сразу найти. Сначала в раму зеркала воткнул. Не сам, так Валентина увидит. Это она каждый день перед зеркалом чешется, красоту наводит. Подумал, что сильно уж на виду, и в документы положил. Не, забуду! Вытащил и под кружевную салфетку на комоде пристроил. Сверху шкатулку поставил. Нормально будет. И не далеко, и вроде как не на виду.
Щи хлебал и все успокоится не мог. В красках рассказывал, что всеми силами от билета пробовал отбояриться, но припёрла его почтальонка, прямо выбора никакого ему не оставила. Пришлось взять. Валентина только губы поджимала:
- А ты в следующий раз разменку возьми. Она тебе лотерейку, а ты ей сдачу.
- Так ты на всякий случай подкопи мелкими. На её физиономию посмотреть хочу. Она мне лотерейку совать, а я ей четыреста рублей! В магазин пойдёшь поллитру возьми. Чего-то подмораживает меня. Полечиться надо.
- А ты, считай, её профукал. Вот выиграешь, тогда и выпьешь.
- Купи, купи. Не задавит тебя
После обеда отдохнуть прилёг. Голова разболелась. И так день не в день, ещё нанервничался.
Поспал всего-ничего, проснулся от сна гадостного. Спросонья понять ничего не мог. На руки посмотрел, понюхал. Бывает же такое приснится! Сходил, руки вымыл. Вроде легче стало. Валентине ничего рассказывать не стал. А то на смех поднимет. Непроизвольно руки о штаны вытер.
Валентина из магазина вернулась. Поллитровку все же купила. Она у него баба не вредная. Это так, для красного слова, про профукивание сотки высказалась. Бутылку в холодильник поставил, стал ужина ждать. Чтоб веселее ждать было телевизор включил и любимым делом занялся. Стал пультом с канала на канал программы переключать. Тут в новостях говорят: вот, мол, выпал выигрыш в целый миллион, а игрок так и не объявился. Откликнитесь, мол, ждём вас с распростертыми объятьями, сильно вам деньги подарить хочется.
"Я бы, - усмехнулся Василий, - не прятался. Только мне уж точно не повезёт"
Стал думать что бы он с такими деньгами стал делать. Дом у него есть. Не самый богатый в селе, но и других не хуже. Машину ему не надо. Не может он уже на машине ездить. Да есть у него машина. "Запорожец" свой любил, он у него почти как новенький всегда был пока сыновья до него не добрались. Сейчас, вон, в гараже ржавеет, никому не нужен.
Ездить уже сам не может. Куда ему? Сейчас на дорогах такое твориться, что лучше не соваться.
На курорт? Оно ему надо? Он даже от путёвки в дом отдыха отказался. Им, видишь ли, на двоих бесплатные не дали, за вторую платить надо было. Валентина платить не захотела:
- На что он мне твой дом отдыха? За две недели больше пенсии отдать. А как дом оставить?
Он без жены ехать не согласен был. Куда он без неё?
Пожалуй, только бы шубу Валентине купил. Можно из овчины или даже из каракуля. Пусть хоть на старости лет покрасовалась бы. Она о шубе всю жизнь мечтала, да так и не довелось купить. Только не с его везением такие деньги халявой загребать. Даже думать об этом не станет.
Продолжение тут.