Предчувствие
Весь день что-то было не так. Началось с мелочей: будильник показывал 7:20, хотя я точно помнила, что ставила на 7:00. В метро вместо привычной "Улицы 1905 года" машинально вышла на "Баррикадной" — там, где была старая папина работа. В обед села за пустой столик в кафе, а официантка принесла две чашки — "Вы же вдвоём?" Мелочи, совпадения, но они накапливались, создавая странное ощущение смещённой реальности.
А потом мама прислала фотографию: папина записная книжка в потёртой коричневой обложке. "Нашла, разбирая старые вещи. Помнишь, как он всегда её терял, а потом находил в самых неожиданных местах?"
Конечно, я помнила. Эта книжка была его талисманом. Когда другие перешли на смартфоны и планшеты, он продолжал записывать все важные номера от руки. "В телефоне цифры мёртвые," — говорил он, — "а здесь они живые. За каждой — человек, история, момент жизни."
Призраки прошлого
Офис опустел к семи вечера. За окном моросил октябрьский дождь — точно такой же, как три года назад. Я собиралась уходить, когда заметила на столе старую фотографию: мы с папой в парке, мне лет десять, у него в руках фотоаппарат. Странно, я не помнила, чтобы ставила её на стол.
Потянулась было убрать в сумку, но пальцы сами потянулись к телефону. В голове зазвучал его голос: "Всегда звони, если задерживаешься. Неважно, сколько времени."
Я набрала этот номер машинально — как делала сотни раз до этого. Пальцы сами помнили комбинацию цифр: 8-495... Только когда пошли гудки, я осознала, что делаю. Этот номер должен был быть отключен три года назад. Я сама видела бумаги о расторжении договора.
Хотела сбросить, но что-то остановило. Может, усталость, может, дождь за окном, напомнивший тот вечер...
— Алло?
Невозможный разговор
Сердце остановилось. Этот голос. Я знала его лучше, чем свой собственный. Низкий, с лёгкой хрипотцой и особыми интонациями, которые невозможно подделать. Так он говорил, когда работал допоздна — немного устало, но тепло.
— Алло? — повторил голос. — Кто это?
Я не могла вдохнуть. Комната поплыла перед глазами. Телефон скользил в похолодевших пальцах. В горле пересохло, и первая мысль была абсурдной: "Нужно попить воды, у меня же завтра презентация."
Это невозможно. Я была на похоронах. Три года назад, промозглый октябрьский день, почти как сегодня. Венки, речи коллег, мамины слёзы. Свидетельство о смерти, которое я до сих пор не могу заставить себя убрать из ящика стола. Каждое воскресенье цветы на могиле — сначала розы, потом хризантемы, зимой еловые ветки.
— Папа? — шёпотом.
Тишина. Только шорох помех, будто между нами не просто расстояние, а целая вечность. В этой тишине я слышала своё сердце, капли дождя за окном, далёкий вой сирены на улице.
— Маша? — в его голосе удивление. И что-то ещё. Страх? — Почему ты звонишь так поздно?
Воспоминания накатывают
Его вопрос вернул меня на три года назад. В тот вечер я тоже хотела позвонить. Видела пропущенный от него в шесть вечера, собиралась перезвонить. Но были дела, встречи, презентация на завтра... "Позвоню через полчаса," — думала я. "Ещё пять минут," — убеждала себя.
В девять позвонили из больницы.
Я опустилась в кресло, продолжая прижимать телефон к уху. На столе передо мной лежала та самая фотография: парк, солнечный день, папин фотоаппарат. Я помню тот день до мелочей — как он учил меня наводить фокус, как мы кормили уток, как он купил мне мороженое, хотя мама не разрешала.
— Как... как это возможно?
— Что именно? — он говорит спокойно, обыденно, будто мы созванивались вчера.
— Этот номер... Он был отключен. После того, как ты...
— После чего, Маша?
Его голос звучит по-прежнему устало, но в нём появляются новые нотки. Беспокойство? Недоумение? Или он правда не знает?
Реальность плывёт
Я сползаю по стене на пол. За окном дождь усиливается, барабанит по карнизу. Машины проезжают по мокрому асфальту, их фары рисуют причудливые тени на стене. Точно такой же дождь был в тот вечер, когда позвонили из больницы.
— Ты не можешь говорить со мной. Тебя нет.
Смешок в трубке. Такой знакомый — с лёгкой хрипотцой. Папа всегда так смеялся над моими страхами. Когда я боялась грозы, боялась темноты, боялась провалить экзамены.
— Почему же нет? Я здесь. В своём кабинете. Работаю допоздна, как всегда. Кстати, ты не видела мою записную книжку? Никак не могу найти.
Меня бросает в холод. Записная книжка. Та самая, фотографию которой прислала мама всего несколько часов назад.
Осколки памяти
— Записная книжка? — мой голос дрожит. — Коричневая, с потёртыми уголками?
— Да, именно она! — в его голосе облегчение. — Представляешь, хотел позвонить Сергею Михайловичу насчёт договора, а номер только там записан. Может, я её дома оставил?
Его кабинет. Я вижу его так ясно, будто была там вчера. Дубовый стол, заваленный бумагами — он никогда не признавал электронный документооборот. Настольная лампа с зелёным абажуром, купленная ещё в девяностых. Запах кофе и старых книг. Фотография на стене — мы с мамой на море, я ещё совсем маленькая.
На столе всегда стояла его любимая кружка — тёмно-синяя, с отколотым краем. "На счастье," — говорил он, когда мама предлагала купить новую. Эта кружка до сих пор стоит у мамы в серванте. Нетронутая, три года.
— Уже поздно, — говорит он с привычной заботой в голосе. — Ты почему не спишь?
— Сейчас семь вечера, пап.
— Правда? — удивляется он. — А у меня тут темно. И часы показывают...
Он замолкает. В трубке что-то потрескивает, шуршит. Словно помехи на старой радиостанции.
— Какой сегодня день, Маша?
— Двадцатое октября.
— Какого года?
Я сжимаю телефон сильнее. Пластик скрипит под пальцами.
— 2023-го.
Время останавливается
Долгое молчание. Такое долгое, что я начинаю бояться — связь прервалась? Но нет, я слышу его дыхание. И что-то ещё... Тиканье. Старые часы в его кабинете, которые всегда отставали на пять минут.
— А у меня здесь 2020-й, — говорит он наконец. Тихо, задумчиво. — Октябрь. День, когда я задержался на работе. Помнишь?
Сердце пропускает удар. Конечно, я помню. Тот дождь. Последний пропущенный звонок от него в шесть вечера. Звонок из больницы через три часа: "Вы родственница Андрея Петровича? У него случился приступ в офисе..."
— Странный сегодня вечер, — продолжает он. — Такое чувство, будто время остановилось. Знаешь, как в детстве, когда ждёшь чего-то важного, и минуты тянутся бесконечно?
— Пап...
— Сергей Михайлович заходил недавно. Говорил про какие-то сроки, документы... А я смотрел в окно и думал: "Надо Машке позвонить. Давно не разговаривали."
Его голос становится задумчивым, немного отстранённым.
— Я не дошёл до дома тогда, да?
Последние минуты
— Даже куртку не успел надеть, — говорит он так спокойно, будто рассказывает о чужой жизни. — Она так и висит на вешалке. Знаешь, синяя, которую вы с мамой на день рождения подарили.
Куртка. Я помню её. Мама не могла заставить себя убрать её целый год. Потом отдала в благотворительный фонд — "Пусть кому-то послужит."
— Знаешь, я всё думал: нужно позвонить, предупредить, что задерживаюсь. Но всё откладывал. Ещё одна бумага, ещё один документ... — он вздыхает. — А у тебя завтра презентация была, да? Я помню, ты говорила.
Презентация. Я её провалила. Стояла перед клиентами, пыталась говорить о маркетинговых стратегиях, а в голове только одно: "Папа звонил. А я не перезвонила."
За окном вспышка молнии. На секунду комната озаряется белым светом. В этой вспышке я вижу его — сидящего за столом, усталого, с чашкой остывшего кофе.
— А потом стало тяжело дышать, — продолжает он. — И я подумал: сейчас досчитаю до десяти, возьму телефон, наберу...
Грань
— Перестань! — кричу я в трубку. — Пожалуйста, не надо об этом!
Связь начинает пропадать. Его голос то приближается, то отдаляется, будто ветер треплет слова.
— Пап, не уходи! — слёзы текут по щекам. — У меня столько вопросов! Столько всего не сказано!
— Я знаю, малыш. Я всё знаю. — В его голосе улыбка. — Ты справляешься отлично. Я горжусь тобой. И передай маме... скажи, что записная книжка не потерялась. Она просто ждала нужного момента.
— Останься! Пожалуйста!
— Не могу. Моё время... оно остановилось тогда, в октябре. А твоё идёт дальше. Так и должно быть. Знаешь, я часто думаю о той фотографии в парке. Помнишь, я учил тебя наводить фокус?
— Помню, — шепчу я.
— Жизнь как тот фотоаппарат. Иногда нужно просто подождать, пока картинка станет чёткой.
Помехи становятся сильнее. Сквозь них едва пробивается:
— Я люблю тебя, Маша. Не звони больше на этот номер. Живи.
Тишина
Связь обрывается. Гудки. Я набираю номер снова — "Абонент не существует".
Телефон выскальзывает из рук. За окном дождь превращается в морось. В комнате темно, только экран телефона светится на полу.
Я открываю список вызовов. Последний звонок — маме, два часа назад. Никаких следов этого разговора.
Но на столе — чашка с остывшим кофе. Такая же, как стояла у него в кабинете. И в воздухе — едва уловимый запах его любимого кофе с корицей.
А на экране телефона — непрочитанное сообщение. От мамы:
"Представляешь, в записной книжке нашла старую фотографию — ты в парке с фотоаппаратом. Папа говорил, что однажды ты научишься видеть главное. Кажется, он был прав."
Я улыбаюсь сквозь слёзы. Достаю телефон, набираю: "Мам, приеду завтра. Расскажу тебе одну историю. Про старые номера и моменты, когда картинка наконец становится чёткой."
______________________________________________________________
Буду очень рада, если вы будете ставить лайки и оставлять комментарии! Это очень вдохновляет меня на творчество.
Обязательно подписывайтесь чтобы не пропустить следующие истории, будет интересно.