Как издревле повелось думать, автор обязательно что-то вложил в текст, а что - обычно виднее читателю (автор даже не всегда знает о том, что-то вкладывал).
И как-то раз я взглянула на свой цикл "Вампиры тут" и задумалась. Боевое фэнтези, еще и с мужчиной в главной роли подразумевает под собой некое достигаторство, подвиг, желательно воздыхательниц, и в целом характеризуется образом эдакой чистой маскулинности с легким налетом рыцарства (потому что манеры, опять же, важны).
Но Степан звезд с неба не хватал и шел по какой-то неправильной, своей дороге: избавился от титула, вернул титул, снова ненавидел титул, но сбагрить уже не мог... И как ни глянь, он не всегда был примером для подражания, и не вел себя как мужик-мужик.
И в целом, как порядочный попаданец - тоже немного провалился, потому что попаданцы не убегают от ответственности, не отказываются от своей любви и землю готовы жрать, чтоб мечты достичь. Для попаданцев даже пол не важен, это наверно их базовые настройки, и что мужчина-попаданец, что женщина-попаданка: у всех есть эти общие пугающие меня черты.
А Степан... какой-то странный. Скажем так, автор постарался, выдал ему базовый комплект проблем, тихонько подстелил соломку, чтоб не больно было падать, а классического попаданца, настоящего героя, из вампира отчего-то не вышло. Ах, должно быть во всем виновата изначальная идея?
Граф Вальдернеский, он же Степан, рожден был стать лучшим антагонистом того мира, мрачным отшельником, делящим мир на "своих" и "чужих", не заботящемся о морали и... тем еще подонком. Для этого спокойного и отстраненного попаданца нужно было сломать, перемолоть, и еще несколько раз сломать. А потом бы сверху плюнул дракон - то бишь герцог Ибенир, и произведение "Отбитый попаданец, ненавидящий всех, кроме других попаданцев" было бы мастерски завершено.
Но когда мы делаем злодея главным героем нашей истории, мы заглядываем ему в душу, мы делим с ним его боль. И он перестает быть для нас злодеем. (касается только сюжетов, не вытягивайте это в реальность!)
Чтобы сломать то, что сломано, нужно сначала это починить. И у Степана видимо внутри заложен какой-то удивительный механизм, потому что эта его отстранённость, непринятие нового мира и желание свалить в закат - оказалось тем, что помогало ему снова встать.
Главному герою положено постоянно расти, но Степан рос не всегда - иногда он стоя на месте, а временами и вовсе делал несколько шагов назад, выжидал, а после снова шел вперед. Мне кажется, нас учат, что главные герои (мы) должны идти вперед из последних сил, ползти к цели даже со сломанными ногами, но почему же нам так редко говорят просто остановиться и немного подождать?
И в один миг стало понятно, что для меня мой несостоявшийся антагонист олицетворяет концепцию человечности.
Человек бывает слабым
Человек не всегда делает верный выбор
Человек зачастую не знает, чего желает на самом деле
Человек может поменять мечту в любой момент
Человек. Это не прототип правильного попаданца, не маскулинный пример для подражания, и не всегда то, что заключено для нас в понятии "мужчина". Степан - это человек, без скованности социальными предрассудками, с правом на ошибку, с правом быть не таким, каким его желают видеть другие.
Ох, ну-с, объективно говоря, для его окружение личность он так себе, если отбросить его достижения. Если кому и надо радоваться - то Веце, он тут выиграл больше всех. Герцог Ибенир, не будь попаданец полезен, давно б незаметно подвел его к плахе, старейшины клана свято верят, что избранный сам разгребет все проблемы, поэтому надо подкинуть еще, а то что-то рот открывать время находит, а Маниэр... хорошо, относительно других мужчин их клана граф действительно неплохой вариант, но жених, которого ей выбрал дед, объективно говоря, лучше. Но это, разумеется, если отбросить фактор чувств.
С другой стороны, для всех вокруг личность - это поступки (слова тоже относятся к поступкам), а достижение к списку поступков причисляются, так что не всё так плохо.
Кхм, продолжим. Понятие человечности можно рассмотреть по-разному, обычно туда приписывают что-то по типу человеколюбия и ряд добродетелей, но если рассматривать это слово так, то Степан скорее порядочный, чем человечный. Ах да, тут - про концепцию человечности в книге, а не про то, насколько главный герой соответствует стандартам "человечности".
Итак, пожалуйста не лезьте в Гугл, потому что он даст вам немного иной ответ и наше обсуждение прервется. (и не надо писать, что я не права, потому что я уже посмотрела, что говорит Гугл).
Концепция человечности в рамках Вампиров это прежде всего право быть неправильным человеком. И право искать свое счастье не так, как это делают другие: сложнее, запутаннее, дольше.
Ммм, это довольно тонкий вопрос, поэтому я не стану в него углубляться, но если коротко - инакомыслие грех. Если ты думаешь иначе, тебе будет тяжко, поэтому думать надо уметь молча. И именно мнение, отличное от других, ставит палки в колёса всяким попаданцам - они, увы, думать молча умеют еще не все.
Вернемся к насущному. Под "неправильным" я подразумеваю человека идущего иначе, а не аморальные отклонения. К слову, вопрос морали тоже стоит глубоко, потому что иногда нет морали абсолютной, и любой выбор можно рассмотреть как правильный и неправильный. В мире, где все столь сильно смешалось, выделить абсолют весьма и весьма сложно, потому что зло может обернуться во благо, а благими намерениями... сами понимаете.
И Степану, привыкшему к некой однозначности поступков, выжить в мире без простого и понятного трудно, потому что в этой истории нет ярлыка, обязывающего его поступать определенным образом, в этой истории он всего лишь человек. А человеку можно бояться, можно избегать трудностей и вести себя порой очень-очень глупо. "Человеку" дозволено больше, чем "мужчине" или "женщине", и это не про гендер и прочую дребедень, а про то, о чем нужно думать, чтобы понять эту историю.
Реальный мир, конечно, жесток, и отбрасывать некие установки и правила глупо и опасно, но в книги приходят не за реальностью, поэтому тут можно позволить себе заглянуть в душу другого человека.
Это был блог Тони Марс о человечности, которая есть в каждом, и на которую мы имеем право.