Не могу сказать, что люблю автофикшн (наверное, сказывается возраст: вообще мало принимаю новомодные жанры), но книга Еганы Джаббаровой неожиданно понравилась.
Тяжёлое повествование, болью - духовной и физической - пропитано каждое слово.
Написанная от первого лица, книга воспринимается исключительно как исповедь, и поэтому не понимаешь, где заканчивается личное и начинается художественный вымысел.
Героиня - филолог (как, собственно, и автор), столкнулась со страшным приговором - дизартрия. Операция прошла успешно, ей вживили нейростимулятор, с которым теперь можно ЖИТЬ.
Первое, о чем подумала: книга - о торжестве современной науки и медицины. Но это только на первый взгляд. Все намного глубже.
Страшным оказывается то, что чудовищный диагноз на самом деле избавляет от груза вековых закоснелых традиций (признаюсь: косными эти традиции называю от себя - в книге это прямо не прозвучало ни разу)
Пережившая операцию героиня, получившая второй шанс, постепенно показывает историю своей семьи - она пишет не о себе, а о своей матери, о матери своей матери, о матери своего отца. И то, что она практически не называет двух последних "бабушками", говорит о типичности судеб всех женщин.
Героиня - азербайджанка, выросшая в России. Семья "оторвалась" от своих корней, но не проросла на новой земле. Они везде ЧУЖИЕ.
И это - трагедия. Трагедия для ее отца.
Трагедия же восточных женщин в другом.
В их безусловной безропотности, в их подчинении - семье, мужчине, традициям.
Необычная, но идеальная для этого произведения композиция - главы названы по частям тела: " Глаза", "Брови", "Живот", "Волосы", "Спина". Писательница рассказывает о роли этой части тела для женщины, и тут же вспоминает что-то о бабушках или тетках своей семьи, связанное с глазами, руками, спиной.
И как будто на нас, читателей, тоже падает этот тяжелый вековой груз истории.
"В мире, где я росла, каждый уголок был пронизан взглядами. Глаза от сглаза, глаза соседей, глаза родственников, глаза случайных прохожих, глаза недобросовестных мужчин и несчастные глаза женщин. Жизнь в общине напоминала реалити-шоу, где повсюду бесконечные камеры видеонаблюдения: каждому поступку, слову и делу находились свидетели, ничто не оставалось незамеченным".
Или:
"Самой важной частью женского тела были руки: они готовили еду, качали детей, стирали, гладили мужские сорочки, шили одежду, подметали, мыли пол, вытирали пыль — женские руки всегда должны были быть заняты делом, только мужским рукам полагалась беззаботность".
Стиль Джаббаровой в этом плане вообще интересен. Например, метафора , связанная с книгами:
"Книги казались мне легализованными джиннами: они поглощали сознание и сворачивали время в тонкую трубочку".
Еще более точное и в то же время кощунственное сравнение реальности и идеальности: "жены и дети - картинка", не семья, не поддержка, а то, чем можно "похвастаться" в нужный момент и отодвинуть в сторону, не считаясь с их собственной жизнью.
Отношения же внутри семьи и вовсе сравнивается с блюдами. Цинично, но так псхологически выверено:
"Подобно Гуль, пожирающей тела мертвецов, местные женщины заманивали путников, знающих всё обо всех, чтобы умертвить реальных людей и накрыть стол блюдами из их проступков.
Закуской считались дела мужчин, всё же они мужчины — им разрешалось совершать ошибки, избивать жен, изменять им, заводить вторые семьи. Словно само их рождение, возможность продлить род и передать имя искупали будущие проступки.
Затем выносилось первое блюдо: деяния жен — густой суп, в котором разглядывали, какая хозяйка была недостаточно гостеприимна, чья еда не выдерживала критики, кто поскупился на свадьбе детей и пожалел мяса, чье платье оказалось слишком откровенным. Женщинам следовало быть безукоризненно праведными, ведь их дела интересовали всех".
Пожалуй, книга Еганы Джаббаровой- самое проникновенное и искреннее повествование о своей семье, о своих корнях, о традициях, которые сильно отличаются от наших. Ее невозможно ПРОСТО прочитать (или послушать) - слишком много вопросов она задает, слишком много спорного вызывает.
Особенно после крика души героини, когда она свою болезнь воспринимает как искупление за несуществующие грехи:
"Это была ни с чем не сравнимая боль. Может быть, это была боль всех женщин моей семьи? Матери отца моего отца, которую от ревности поколачивал муж, матери моего отца, которую от ревности поколачивал муж, моей матери, которую от ревности поколачивал муж? Сколько боли скрывали синяки под их платками?"
Безусловно, книга сильная. Неоднозначная, но из тех, что надо читать. И совсем не хочется ставить какие-то примитивные баллы, дробить единое повествование на критерии.
Это просто ХОРОШЕЕ произведение.
"Руки женщины не должны пустовать и не должны писать — это первое правило, которое девушка узнает, еще не вступив в брак".