Папа, за что ты так со мной? Чем я была хуже других детей? Как странно писать это слово на бумаге. ПАПА… Отчего я так боюсь произнести его вслух?! Даже не припомню, чтобы называла так кого-то, ровно до того момента, как выросла…
Честно говоря, мне всегда чего-то недоставало: уверенности в себе, твёрдости в решениях, незримой опоры. Будучи маленькой, я смотрела на подружек, которые росли в полных семьях, и тайком им завидовала. Конечно, их отцы не были идеальны: могли кричать, сердиться… Но, делали они это всегда во благо своих детей. Это лучше, чем вообще ничего, ведь так?
Рассказ из цикла "Жизнь в 90-е".
Моё детство пришлось не на самые спокойные годы: ваш с мамой развод, раздел и без того скромного имущества, переезд… Мне тогда исполнилось четыре, и ничего из этого я толком не запомнила. Зато в мельчайших деталях знаю, как тяжело было после.
Лихие девяностые. Всюду творилась неразбериха, которая, конечно же, коснулась нашего маленького промышленного городка. Маме не платили зарплату по несколько месяцев, и выживали мы лишь благодаря небольшому огороду, в котором пропадали с ранней весны, до конца осени, да бабушкиной пенсии.
Мама много вязала и перешивала для меня свою старую одежду, а обувь, которую приходилось покупать, брали на вырост, чтобы носить как можно дольше, уменьшая при этом кусок вставленной в неё ваты. Ты, наверное, не знал или просто не задумывался о том, что нам тяжело?
Однако детство всё равно помнится мне счастливым. Ведь дети стараются видеть только хорошее…
Если на столе появлялись котлеты с пюре, это был настоящий праздник! Конечно, мама не разрешала, часто открывать закрутки, но когда от котлет оставался лишь манящий аромат, а пюре ещё не кончилось, я всё равно ухитрялась продлить пир. Из хрущёвского холодильника появлялась банка маринованных огурцов или помидоров. Как же это было чудесно!
А когда отключали свет? Это явление, в нашем крохотном городке, считалось чем-то обыденным, а для меня даже долгожданным. В такие вечера мы усаживались на кухне, возле железной вазочки с горящими свечами, и устраивали импровизированный пир. Бабушка жарила хворост: жирный, хрустящий, слегка присыпанный сахарной пудрой (я ещё много лет не смогу себя заставить попробовать его вновь)… Или доставала из закромов баночку сгущёнки, сваренную в кастрюле. Вообще, в кухонном шкафчике у неё всегда были припасены вкусности, которые мы пробовали редко, а потому, особенно ценные и незабываемые. Конфеты «Рачки», «Дюшес»… Даже не представляю, как она умудрялась доставать всё это в то время! Впрочем, тогда, в моём понимании, бабушка, как и мама, была волшебницей.
Сидя на кухне, над островком неяркого света, среди окружающей нас со всех сторон тьмы, мы наслаждались угощениями, смеялись и следили за пляшущими отблесками догорающей свечи. Тогда я чувствовала себя совершенно счастливой, даже не подозревая, что настоящие трудности ещё впереди.
Помню, как мы с бабушкой собирали на улице стеклотару. Это не считалось зазорным или чем-то из ряда вон выходящим. Никто не бросал на нас косые взгляды просто потому, что многие так делали. Мне даже нравилась такая игра. Дома бабушка набирала в ванну воду и бережно отмачивала этикетки, а я подсчитывала, сколько мы получим денег за очередной «улов»…
Однажды бабушка достала где-то необычные макароны. Длинные трубочки, с небольшим отверстием внутри, в тряпочных больших мешках… А как же они пахли и какие невероятно вкусные были! Ни разу в жизни мне больше не довелось попробовать что-то хотя бы приблизительно похожее. Странно, что самыми радостными и яркими событиями для нас была вкусная еда, правда?
Собирая меня в первый класс, мама горестно вздыхала. Портфель она принесла от знакомых, пенал мы купили мальчишечий – самый дешёвый, а одежду сшили из маминых вещей. Конечно, мама старалась не подавать вида и улыбалась, но я замечала, как она нервничает, оттого что не может получить алименты. Мы часами простаивали в очереди к окошку, в котором выдавали драгоценные «бумажки», а затем мама со слезами на глазах возвращалась домой, твердя что-то себе под нос. Уже позже я узнала, что значит «уклоняться от уплаты», сердилась, понимая — ты делал это намеренно. Хотел, чтобы мама «пожалела о разводе», но совершенно не думал о своей дочери. Как же я, папа?! Ты ведь должен был быть моей крепостью, моим защитником…
В школе тоже было непросто. Начальная школа питалась в столовой за свой счёт (совсем не как нынче). Отказаться нельзя – нужно было каждый день приносить с собой монетки. Мама очень сердилась: денег не было, как и выхода. Поэтому когда все ребята ели полный обед (второе и булочку с чаем), я, пряча глаза от уплетающих котлеты одноклассников, как могла, растягивала свою булочку, отщипывая малюсенькие кусочки, и делала вид, что не голодна. Чай пила уже в самом конце, желая провалиться сквозь землю от стыда. Ты даже не представляешь, каким облегчением стал для меня пятый класс, когда дети ходили в столовую по своему желанию!
Летом же наступало другое время. Никакой школы! Лишь три месяца каникул и каждодневных поездок в сад. Вперемежку с игрой, я помогала бабушке в делах. Копала грядки, полола, поливала…
Появление ягод ждали с нетерпением. Честно признаться, я готова была питаться только ими. Спелые, сочные, полные витаминов… Вот они, прямо на кусте! Стоит лишь протянуть руку! Если не наешься, беги в домик, хватай кусок хлеба и на грядку с зелёным луком. Хрустящие перья ровными рядами укладываются на хлеб, а затем, присыпанные щедро солью, отправляются в рот. Вкусно, сытно, полезно.
Может быть, в это самое время ты жарил шашлыки на даче и угощал свою новую жену и дочь? А может, всё-таки вспоминал о том, что у тебя есть ещё другая девочка? Та самая, что когда-то жила в твоём сердце? Даже сейчас, в свои тридцать пять, я не могу с точностью ответить на этот вопрос. Чужая душа, как известно потёмки…
Девяностые я помню до сих пор. И даже несмотря на то, что денег всегда не хватало, мама, как могла, старалась жить не хуже других. На Новогоднем столе неизменно была запечённая (целиком!) курица, мандарины, купленные загодя, селёдка под шубой и оливье. А ещё подарки: небольшие, но долгожданные. Настоящее зимнее волшебство! Да, ты тоже отправлял мне подарок: билет на ёлку, который выдавало предприятие. Но на представление я не ходила, просто забирала из окошка сладкий подарок, и довольная шла домой. Думала, что ты забоишься обо мне, а теперь понимаю – это ничего не стоило.
Конфеты быстро заканчивались. И когда это случалось, а до праздников было ещё очень далеко, мне, неизменной сладкоежке, приходилось выкручиваться. Кусок хлеба, присыпанный сахаром и политый немного водой, казался пирожным. А без спроса взятая ложка сухого молока из маминых запасов – леденцом.
Помню, как мы встречались с тобой на улице, ты холодно здоровался, а затем сразу старался улизнуть. Я тогда считала, что выгляжу как-то не так, и тебе стыдно стоять со мной рядом! Принималась осматривать одежду, руки, лицо… Ты спешил, всегда спешил, но, увы, не ко мне…
Наверное, ты даже не подозревал о моём самом большом страхе из детства. Теперь я понимаю – маленькие девочки не должны о таком задумываться! Но тогда меня снедал страх, неподдающийся никакому контролю. В дни мама куда-то уходила, я боялась, что она никогда больше не вернётся. Когда живёшь без папы, это, конечно же, грустно, но ещё страшней остаться ещё и без мамы. Кому же тогда будет нужна маленькая неуверенная в себе девочка Катя?
Не знаю, станет ли тебе от этого легче, но об этом страхе не знал никто. Ни ты, ни бабушка, ни мои подружки… Чувствуя себя стоявшей на краю обрыва, я поклялась себе, что когда-нибудь у меня обязательно будет папа! Настоящий, а не тот, что прописан в официальных бумагах… И знаешь, удивительно, но мечта сбылась…
Однако ночь не может длиться вечно. Так и в нашей жизни, наконец, настала счастливая полоса. В доме появились шоколадные конфеты, в супе куски мяса, на подоконнике фрукты. Школьная столовая перестала быть для меня местом позора, и на карманные деньги я вполне могла позволить себе второе, булочку и чай, если бы захотела. Также как могла бы попросить модный портфель, пенал или красивую одежду. Только вот желания почему-то уже не возникало… Привычка экономить, ничего не требовать для себя, думать в первую очередь о других, сильно меняет жизнь.
Ты, наверное, этого даже не заметил, но мы перестали экономить деньги так рьяно, как делали это прежде. Впрочем, папа, ты многого не замечал...
Когда я окончила школу, когда получила образование, когда вышла замуж, ты так и не появился на горизонте. Тебе просто было всё равно. Наверное, это фраза максимально точно описывает происходящее. Но, знаешь, я ни о чём не жалею и не стану тебя осуждать. Возможно, веди ты себя иначе, моя жизнь текла бы совершенно в ином русле.
Ах, да… Совсем забыла сказать! У меня появился папа, о котором я всегда мечтала. Настоящий ПАПА! Ты, наверное, решил было, что мама вновь вышла замуж, но спешу разубедить. Человеком, который назвал меня дочкой (прежде я такого ещё не слышала), стал отец моего мужа. Поначалу было непривычно и даже стыдно, а теперь я и не знаю, как прежде, жила без такой поддержки.
Зачем я всё это пишу? Просто, чтобы выговориться, забыть и перевернуть страницу.
Люди не меняются, это я знаю точно. За тридцать лет, что ты стал моим «бывшим папой», вполне возможно, было сделать первый шаг навстречу, попросить прощения, помочь. Увы, ты не сделал ничего.
Ты никогда не получишь и прочтёшь это письмо. И не потому, что я опоздала или не знаю твоего адреса. Нет… Эту бумажку, пропитанную слезами, я, как и другие, разорву на мелкие кусочки и превращу в пепел, дабы не доставить удовольствия прочесть её совершенно чужому человеку. Уже несколько лет как чужому. То есть тебе.
Спасибо за всё моим близким! Катя.
Посвящается всем детям, выросшим без отца. Тем, на чьи плечи лёг неподъёмный груз ответственности и вины, за холодность одного из главных людей в их жизни.