Девушка в свадебном платье сидела и смотрела на воду. Река была ее любимым местом, где можно было спрататься ото всех, размышлять о жизни, мечтать...только мечты сейчас не имели смысла, судьба решила все за нее. Она хотела быть с любимым, но все сложилось иначе. Васька предал ее, не заступился, бросил, испугавшись мнения людей и кары старосты села. Муж ее был строг и грозен. Все в деревне его боялись и уважали, и никто не посмел бы перейти ему дорогу.
Ветер кружил листву и пыль, а мысли Мавры занимали об их свадьбе. Все веселились, пили, кричали "Горько!" . Сестра ее больше всех была счастлива, сбагрив ее на попечение старому мужику. Как же ей было противно от всех поздравлений, наставлений, от его поцелуев, а взгляд его напоминал хищника. Хотелось выть от боли и безысходности, но изменить она ничего не могла. За спиной послышались шаги, обернувшись она увидела Николая.
—Ты убежала со свадьбы. Ты всегда будешь убегать? - спросил Николай
—Устала от шума - сухо ответила Мавра — да и не весело мне совсем. Тебе же напротив. Так иди и веселись, ты же получил, что хотел...
—Мавра, прекрати. Все наладиться, особенно если ты не будешь утрировать
—Я утрирую? Ты вопреки моим мольбам не отменил своего решения! Теперь мне всю жизнь сужденно быть с тобой! А это, знаешь ли, не совсем то, о чем я мечтала! - эмоционально бросила девушка, встав, отряхнула платье и ушла.
Вечером, заядя в дом Николая, ей сразу все не понравилось. Ни обстановка, ни запах, даже коврик у двери. Она села на стул, которой стоял у входа, думая, как же она будет здесь жить. Николай зашел следом.
—Ну ты что сидишь-то? Проходи. Теперь ты здесь хозяйка. Здесь вот стол обеденный, справа печь, готовим на ней. Здесь спит Данил и Сашка - немного неловко говорил новоиспеченный муж, показывая на тапчаны, которые расположились вокруг стола — в той комнате спит Серафима с Машей и я, и ты теперь. Давай проходи, обустраивайся.
Мавра встала со стула и прошла в комнату. Паутина, пыльный стол, было видно, что мужик не совсем справляется с бытом.
–И как теперь тебя называть? - ехидно сказал Данил, войдя в дом - тетя Мавра? Мама? Мачеха?
— Поуважительнее! - рявкнул Николай — теперь Мавра вам и мать и мачеха и господь Бог. Так что слушаемся и помогаем во всем!
— Зови меня Мавра - тихо произнесла девушка.
Она не собиралась становиться никому матерью, и не потому что она не любила их отца, и не потому что не хотела заменить никому мать, предав память о ней, а потому что ей было шестнадцать, она просто не знала, как быть кому-то мамой.
Мавра прошла в спальню, сложила свои вещи, поменяла простыню и легла. Мысли в ее голове были наполнены обидой на сестру и возлюбленного, которые предали ее; ненавистью к мужу, который в своих целях распорядился ее жизнью; страхом перед будущим, который окутал ее тело. Затем она вспомнила, как они жили в деревне под Херсоном, как все вокруг было наполнено любовью и заботой, как с утра они шли с мамой в лес за грибами, или как с папой рыбачили целые сутки. В этот момент в душе ее появилась эмпатия к детям Николая. Они так же как и она, рано потеряли мать, лишившись самого главного: материнского тепла.
Мавра просыпалась с первыми лучами солнца, которые мягко проникали через щели в старом доме. Её день начинался с забот, о которых она никогда не мечтала: четыре приемных ребенка, каждый из которых требовал внимания и ласки. Она медленно подходила к печи, усталая от тяжести своих мыслей, и начинала готовить завтрак — простые щи, аромат которых напоминал ей о детстве, когда жизнь казалась более радостной.
После еды приходила пора стирки. Мавра отправлялась к реке, где вода была холодной, но освежающей, смывая с неё усталость. На обратном пути её ждала работа по дому, а за домом раскинулся большой огород с овощами, которые требовали постоянного ухода. Скотина тоже не терпела запущенности, и каждое утро Мавра кормила животных с мыслью, что чувствует себя не на месте.
Её жизнь текла размеренно, но внутри бушевали чувства, ведь она не любила мужа.
После всех хлопот ей хотелось немного забыться и она уходила к подруге, которая жила в другом конце села.
Мавра, устроившись на удобной скамейке во дворе Валентины, взяла в руки стакан с красным вином, и горькие мысли немного отступили. С каждым глотком, атмосфера становилась легче, а разговоры о жизни, детях, заботах наполняли душу теплом. Подруга делилась своими историями, и Мавра улыбалась, восхищалась её оптимизмом, хотя в глубине души понимала, что счастья ей не хватает.
Но как можно было говорить о своих настоящих чувствах? Как объяснить, что её заботы и обязанности давили на сердце тяжёлым бременем? В голове проскользнули мысли о будущем. Её мечты о свободе, о том, чтобы быть самой собой, всё чаще поднимались на поверхность. Она завидовала подруге, которая могла позволить себе мечтать и быть счастливой.
Мавра крепко сжимала в руках пустой бокал, прислонившись к столу в компании подруг. Вино словно разбередило её сердце, и на мгновение она забыла о Николае, о его суровом взгляде и нежных словах, которые были для нее как мелкие удары током. Но вот он пришёл, и тень его фигуры мгновенно всё затмила.
—Ой, Николай - защебетала вдруг Валя —Пойдём выпьешь с нами
—Я не пью
— Ах да, ты же в баптисты подался, и что же там совсем ни капли не разрешают?
— Совсем, ни капли - сухо ответил Николай
— Вот не понимаю, зачем тебе это? И так жизнь лишена многих радостей, а тут еще и не пить совсем - протянула Валентина.
Николай вспомнил, как пытался спасти жену, прибигая ко всем возможным способам. Ни лекарства, ни врачи не могли ей помочь. Тогда он прибег к религии, которая хоть и не вылечила Дуньку, но помогла убрать боль в его сердце.
— Пойдём домой, — произнёс он, и в его голосе слышалась властность, от которой её переполняло беспокойство.
Дорога домой была долгой, километра три. Мавра шла немного шатаясь, то громко пересказывала сплетни, то горланила песни на всю улицу.
— И часто ты будешь пить? - спросил Николай. Но девушка не отвечала, а лишь громче завывала мелодию
— Может будешь вести себя потише?
— Может да, а может и нет - громко смеясь протянула девушка, оббегая мужа вокруг.
— Может ты не понимаешь, но я староста села и мне не безразлично, что обо мне и моей жене подумают люди
— А вот мне абсолютно безразлично! Или нет? НЕТ! Мне не безразлично, мне противно... Все противно...жить в твоём доме, лежать с тобой в одной постели! Противны твои прикосновения, сама эта жизнь мне противна! Мне не хочется жить, понимаешь? И единственное , что хоть как-то отвлекает меня - это бокал вина и рассказы подруг, у которых все по-другому! - хмельным голосом кричала Мавра.
—Сопьешься так.
—И пусть, хоть немного буду счастлива!
— Да, что ты понимаешь о счастье? - проронил себе под нос Николай. — Знаешь, когда жить не хочется? Когда твои дети голодают! Когда война забирает твоих близких! Или когда твоя жена больна и при смерти, а твои дети смотрят на тебя в надежде, что ты все исправишь, а ты ничего не можешь сделать! Вот тогда жить не хочется! А ты живёшь...ты открываешь с трудом глаза каждое утро, потому что тебе нужно решать задачи, кормить семью, выполнять обязанности. Ты не можешь просто взять и напиться, потому что тебе так легче! Ты несешь ответственность за других людей - уже на повышенном тоне произнес Николай, а затем снизил голос — Счастье, когда вокруг тебя люди живы, ценят тебя, любят...и ты можешь отвечать им тем же. А у тебя любовь страдальческая....было бы из-за кого страдать. И прекрати меня позорить! - проронил Николай и ускорил шаг. Ошеломленная Мавра молча плелась за ним.
Придя домой Николай лег в постель, а Мавра уселась у окна, погрузившись в бездну темноты. Мысли её терзали её душу: «Может быть, я действительно преувеличиваю. Но как можно ощущать иначе? Я не в силах заставить себя любить или радоваться. Когда я смотрю на Колю, в его образе я вижу только тирана и захватчика. Да, он заботится обо мне, но как можно сначала лишить свободы воли, а затем вести себя так, будто я ему небезразлична? Нет, это всё обман! Я существую здесь, как крепостная: лишь для дел по дому и его развлечения. Все это — расчет. Он не искренен со мной». Эмоции сжали её сердце в невыносимую хватку, и в тишине ночи она поняла — даже в темноте есть свет, но её душа остается в плену собственных иллюзий."
Николай не спал и смотрел сквозь темноту на свою жену. Мысли его были нервными но не злыми.
"Что же её не устраивает? Конечно, она молодая, ей хочется развлекаться и веселиться. Но должна же она осознавать, что теперь у неё роль жены и матери!? Но нет, она до сих пор ничего не понимает. Она ещё слишком молода. Иногда мне бы хотелось её воспитать, но я же пообещал её отцу заботиться о ней, когда она ещё маленькая была. И потом, она ведь очень красивая. Ну что ж, мы это переживём, всё уладится, она подрастёт."