Польша – страна для Европы необычная. Последний король династии Ягеллонов, Сигизмунд Август, оставил о себе память тем, что именно при нём принята Люблинская уния, которая объединила Польшу и Литву в Речь Посполитую (1569 г.)
Но ещё это был последний король, который власть получил по наследству – все последующие короли выбирались польскими панами.
Через 3 года после Унии поляки и литовцы мучались вопросом, кого выбрать королем после смерти Сигизмунда Августа. Среди претендентов был даже Иван Грозный, причём царь был искренне убеждён, что избрание почти гарантировано – его дипломаты, посланные в Варшаву проанализировать ситуацию, просто не решались сообщить, что за русского царя мало кто будет голосовать. Попробуй доложи царю правду – кто знает (вернее, все знают!), чем это закончится для любителя резать правду в глаза, поэтому царя успокаивали только добрыми вестями...
Очевидно, всегда начальству докладывали только то, что сверху хотели услышать.
Паны выбрали французского принца Генриха Валуа, но Генрих только успел приехать, как во Франции умирает его брат, король Карл IX. Генрих бежит в Париж, чтобы стать Генрихом III.
А паны опять бурлят: тянется бесконечная война с Русским государством, вмешиваются шведы, страна разрывается, и выборы
выигрывает Стефан Баторий, выдающийся полководец и дипломат, причём в его пользу высказывается султан Селим – Баторий, трансильванский князь, вассал султана. Очевидно, для подкрепления своей воли султан организовал набег на восточные польские земли крымских татар: хотите мира – выбирайте Батория!
Кто же этот человек? Юность Стефан провёл в Италии, учился в университете Падуи, блестяще знал латынь – этот универсальный язык образованной Европы, потом вернулся на родину, воевал, оказался в плену, был выкуплен и стал князем Трансильвании (сейчас это Румыния).
Королем Стефан стал в солидном возрасте, в сорок три года. Условием его выбора польская шляхта поставила женитьбу на сестре последнего польского короля Сигизмунда II Августа.
Жена была на 10 лет старше мужа и о потомстве речь, похоже не шла, Стефан провёл с королевой после свадьбы «три законных ночи» и больше к ней в спальню не заглядывал.
Стефан мгновенно ломает ситуацию: заключает союз против Москвы с извечным противником Польши Швецией, набирает в армию «искателей приключений» со всей Европы, обещая хорошую добычу, но устанавливает железную дисциплину. Так он начинает выигрывать одну битву за другой в войне с Грозным. Быстро возвращает Полоцк, вытесняет русские войска из Ливонии, часть которой уступает шведам за помощь. И, наконец, вторгается в русские пределы. Взят стратегический пункт Великие Луки, на очереди Псков.
Иван Грозный в растерянности, он отправляет несколько посольств с предложением мира, но Баторий на пике славы и удачи, он отказывается от мира и ведёт огромную армию к Пскову – она так велика, что османский посол заявляет: «Если король и султан объединятся, они победят вселенную!»
Но здесь блестяще проявляются мужество, упорство, воинское умение псковичей, их боевые традиции, идущие со времён покровителя и заступника города князя Довмонта.
Богатейший русский город, который осаждавшие сравнивали с Парижем, не только не сдался, проявив великое мужество, но героически сражался до морозной зимы, отбивая все приступы.
Мощная оборона внесла раскол в многонациональное войско Батория. Достаточно сказать, что в польском войске было больше венгров, немцев, наемников из многих стран Европы, чем поляков. А поляки же призывали ограничиться возвратом Полоцка и не втягиваться в войну в московских пределах.
Послы привезли Баторию предложения: царь Иван готов согласиться на передачу королю всей Ливонии, за исключением четырех городов (Нарвы, Дерпта и еще двух). Но Баторий потребовал ещё и 400 000 венгерских золотых – возмещение военных издержек.
Иван отправил Стефану письмо, которое должно было его унизить намёком на власть, полученную выборами:
«Мы, смиренный Иоанн, царь и великий князь всея Руси, по Божьему изволению, а не по много мятежному человеческому хотению»...
Далее Иван продолжил: «Мы бы тебе и всю Лифляндию уступили, да ведь тебя этим не утешишь. И после ты все равно будешь кровь проливать. Мы ищем того, как бы кровь христианскую унять, а ты ищешь того, как бы воевать».
Стефан объявлялся не только агрессором, но и незаконным властителем! Гнев его был безграничен, он отвечает оскорбительно:
«Как смел ты попрекать нас басурманством (то есть зависимостью от Оттоманской империи) ты, который кровью своей породнился с басурманами, твои предки, как конюхи, служили подножками царям татарским, когда те садились на коней, лизали кобылье молоко, капавшее на гривы татарских кляч!
Ты не одно какое-нибудь дитя, а народ целого города (Новгорода), начиная от старших до наименьших, губил, разорял, уничтожал!
Где твой брат Владимир? Где множество бояр и людей? Побил! Ты не государь своему народу, а палач; ты привык повелевать над подданными, как над скотами, а не так как над людьми!
Для чего ты не приехал к нам со своими войсками, для чего своих подданных не оборонял? И бедная курица перед ястребом и орлом птенцов своих крыльями прикрывает, а ты, орел двуглавый (ибо такова твоя печать), прячешься!»
В качестве издевательского подарка Стефан прислал царю Ивану книгу бывших его советников и опричников Иоганна Таубе и Эккерта Крузе, которую они совместно написали в 1572—73 гг., а потом издали. Как отмечают историки, это сочинение содержит множество свидетельств о характере царя, о так называемых «изменных делах», о разгроме Твери и Новгорода, о массовых убийствах и об устройстве опричнины и опричном терроре.
Ивану IV пришлось оставить эти оскорбления без ответа – военная ситуация была очень напряжённой, новой войны истощённое и Ливонской войной, и опричниной Российское государство не выдержало бы.
Был заключен Ям-Запольский мир. Согласно ему, Баторий освобождал все московские города и земли, принадлежавшие Грозному до начала войны. Но Грозный выводил все войска из Ливонии, возвращал Полоцк. Выходы к Балтике ограничивались устьем Невы, в общем, все возвращалось в исходное положение. Но Ливонский орден, который делал все, чтобы противодействовать России в регионе, прекратил свое существование.
Сохранившиеся письма Ивана Грозного и Стефана Батория опубликованы: Царь Иван ІV Грозный. Самодержавный и самовластный. Свидетельства прижизненные. Да ведают потомки. Москва: Русский мир, 2005.